Пятикратный идиот

      Стоять на льду после завершения карьеры – истинное удовольствие. Собственноручно отрезав себе возможность выступать на стартах, Петя наслаждался каждой минутой на катке, где теперь, после переезда в США, проводил детские докатки в группе Рафаэля Арутюняна. Под чутким руководством русского фигуриста юные спортсмены уже напрыгивали тройные, чем Гуменник невероятно гордился, наблюдая за подопечными: возможно, когда-нибудь в будущем они будут полноценно бороться за медали на международных стартах. Дом-омега излучал уверенность и мудрость, был в меру строгим, проявлял терпение к каждому ученику, и в таком отношении очень нравился Арутюняну.       Тренер многих чемпионов знал Петю еще с детства, и с новостями о том, что тот предпочел спорту замужество и переезд, с радостью позвал к себе.       – Петр Олегович, а Вы умеете прыгать четверной аксель как Ваш муж? – всю докатку новенький мальчишка с любопытством поглядывал на своего наставника, явно желая задать именно этот вопрос. – Я тоже хочу быть как Илья Малинин! А автограф можно?              – Все можно, но сначала марш в раздевалку, – улыбнувшись, дом-омега намекнул на послушание, за которое несомненно можно было получить поощрение в виде заветной подписи олимпийского чемпиона. Уже смирившись со своим статусом супруга мировой звезды, Петя благосклонно относился к подобным вопросам, будь они от спортивных журналистов или собственных подопечных.       Не задерживаясь после финальной тренировки, Гуменник поторопился домой: сегодня был особенный день, когда стоило вернуться пораньше. Нужно было успеть приготовить сытный ужин, привести себя в порядок и морально настроиться, чтобы сообщить, пожалуй, самую важную новость – пару дней назад спортсмен узнал, что он даст жизнь своему ребенку.       “Да что я как перед прокатом, это же просто… Просто сказать и все!” – Петя не переставал улыбаться в тот день. Эта мысль постоянно волновала, он придумал уйму вариантов, каким образом расскажет об этом Илье. Осталось незаметно проскользнуть мимо мужа, который собирался задержаться на еще пару прогонов и отшлифовку техники, пока была возможность поработать с Арутюняном на ежегодных весенних сборах.              Убрав свой инвентарь в сумку, дом-омега быстрым шагом пронесся по коридорам спорткомплекса, пока его внимание не привлек странный шум.       – Подонок! – совсем рядом посыпалась ругань. Выглянув за угол, Гуменник обомлел и отшатнулся назад: его мужу только что съездили по лицу. – Не ври, что не знал об этом!              – Но я правда не знал… – Петя никогда не слышал голос Малинина таким подавленным и шокированным. Что за придурок прижимал олимпийского чемпиона к стене? Инстинкт молил не соваться в разборку, дом-омега предпочел остаться незамеченным.              – Ты прикалываешься? По-твоему, кинуть беременного омегу нормально?! – кажется, нападавший альфа завелся еще больше, повысив голос.       – Саш, я ничего не понимаю… – было странно, что Илья даже не попытался защититься.       Сопоставив имя и мельком замеченную внешность, Петя узнал одного из своих знакомых. Но с чего обычно веселому и открытому Селевко так лютовать? Парень затаил дыхание, вслушиваясь в диалог.       – Видимо, поэтому он ничего тебе не сказал, ублюдок. Ты не достоин быть отцом такого замечательного ребенка, – последние слова были буквально плюнуты в лицо. Гуменника словно окатило ледяной водой. В голове как заведенные крутились обрывки фраз: беременный, ребенок, отец… Что это все значит? Почему Селевко кидает подобные претензии не кому-нибудь, а любимому Илье? Дав задний ход, Петя буквально выбежал через черную лестницу на улицу, подставляя лицо теплому весеннему воздуху. Додумывать не хотелось, но мыслительный процесс уже было не остановить. На ум приходили абсолютно невменяемые картины из драм, где потрясающий заботливый муж на деле оказывается неверным козлом.       Вечер был испорчен, руки опустились, а голова настолько не хотела принимать реальность, что дом-омега уже пятнадцать минут тупо пялился на их с Малининым счастливый портрет в прихожей. Каким-то внутренним чутьем Петя обнаружил неладное, стал волноваться и накручивать себя пуще прежнего. Оставалось ждать супруга к вечеру на серьезный разговор, но как теперь можно верить его оправданиям? Как распознать искренность в его словах? Разъяренный голос Селевко все еще отдавался эхом в ушах: “ты не достоин быть отцом!“       Ладонь сама собой легла на живот, туда, где зарождалась маленькая, но уже любимая жизнь. Получается, он не единственный, а всего лишь очередной проходящий элемент в судьбе мировой звезды, любимца публики. Уровень тревожности подскочил настолько, что сами собой навернулись слезы, а ведь последний раз он плакал на олимпийском льду, когда Илья на глазах у многотысячной публики сделал ему предложение. Вот только тогда это были слезы счастья.       Мобильник коротко звякнул и на экране высветилось сообщение от "благоверного":       "У меня появились дела, скоро вернусь. Прости"       Согласившись пройти с мужем огонь и воду, быть вместе в горе и в радости, именно альфа провалил экзамен на прочность. Уже имея досадный опыт развода, Гуменник абсолютно точно не хотел задумываться об этом вновь. Тело мелко затрясло, еще немного, и в давящей тишине он разразиться настоящей истерикой. Руки сами собой потянулись к телефону, набирая до боли знакомый номер. Было плевать, сколько будет стоить этот звонок, хотелось услышать родной голос.       – Мне очень плохо. Приезжай…              На следующее утро Илья припарковался возле своего дома, вспоминая о том, что сказали ему родители. Мать наделила титулом троекратного идиота, в то время как отец велел срочно возвращаться к супругу. Расстояние между штатами можно было преодолеть за считанные часы, однако, бахнув для успокоения души вискаря ровно перед тем, как выложить всю правду родителям, Илья уже не имел возможности сесть за руль, потому и был назван идиотом в четвертый раз. И теперь Малинин корил себя за дурацкий поступок: чем он отличался сейчас от стандартного русского мужика, который оплошал перед своим любимым человеком и, с повинной в качестве нарваных на клумбе цветов, возвращался домой?              Долгое ожидание на пороге заставило понервничать. А что, если Петя не поймет, не воспримет информацию, которую и сам то Илья едва смог принять? Что если уедет за тысячи километров обратно в Россию и больше никогда не вернется? Мысли сменяли одна другую, норовя обогнать реальность. Дверь, наконец, открылась, вот только прожигающий взгляд и светлая голова вовсе не принадлежали Гуменнику.       – Эм, Женя? Что ты тут… – и не успев договорить, альфа получает пощечину. Выскочивший на улицу Петя был полон немой ярости, в его глазах читалась боль и обида.              – Привет, – к удивлению Малинина, из-за спины дом-омеги показалась еще одна макушка. Неловко улыбнувшись, Угожаев едва уговорил всех зайти в дом.       Было странно наблюдать такую компанию: Семененко одним своим видом осуждал блудного американца, Коля скованно переминался с ноги на ногу, а Гуменник демонстративно собирал вещи, не произнося ни звука.       – Что происходит? – наконец нарушил молчание хозяин дома, наблюдая за дикой картиной.       – Петя собирается домой, – безапелляционно ответил за дом-омегу Женя.       – Киса, давай поговорим? – Илья ласково позвал своего возлюбленного, надеясь как можно скорее разрешить конфликт, но ошарашенно дернулся от внезапной волны агрессии, окатившей с ног до головы.       – Мне было с кем поговорить, – откровенная сталь в голосе дом-омеги выдавала в нем оголившийся звериный инстинкт. – А где был ты?       Сказать было нечего, любое слово сейчас прозвучало бы как оправдание, и Малинин прекрасно это понимал. Однако вспомнив наставления родных, он вновь попытался объясниться.       – Петь, пожалуйста… Давай поговорим только вдвоем, это касается нас двоих.       – Давай. Давай поговорим! – Гуменник в два шага оказался рядом с мужем и резко повысил голос, не расслышав тихого писка Угожаева "давайте жить дружно". – Где ты шлялся, когда был так нужен? Я вечность ждал твоего возвращения, а ты даже не удосужился прийти домой. Какого черта я звоню Жене и прошу его поддержки, он несется сюда быстрее пули с другого конца света, а ты являешься с первыми лучами солнца и с виноватой рожей делаешь вид, что ничего страшного не произошло?!       Кажется, все пространство вокруг наполнилось жаром, а воздух заискрился напряжением. Разгневанный дом-омега ткнул пальцем в чемпионскую грудь.       – Скажи мне, Илья, где ты был, когда Коля, которого здесь вообще быть не должно, смотрел на мои слезы? Честно, у тебя есть кто-то еще? Чем я хуже, какого хуя вообще было звать меня замуж и играться за спиной? Уж прости, но такого к себе отношения я терпеть не стану, даже если ты будешь ползать у меня в ногах, вымаливая прощение, – Гуменника было не остановить. Потрепанные за сутки нервы дали о себе знать. – Я, мать его, оказывается, не один ношу твоего ребенка. Так кто следующий?! Ах, извините, звезде мирового спорта можно абсолютно все!       Рвущийся наружу водопад иссяк, наступила звенящая тишина. Оглушенный тирадой, Илья не сразу понял суть сказанного. Да, косяк, не вернулся, не объяснился, своими действиями полностью исключил тот конструктивный диалог, который мог исправить ситуацию. Однако не это было причиной настоящего шока, а то, что спортсмен едва уловил в самом конце огненной вспышки.       – Ты что… беременный? – просипел Малинин, вглядываясь в подернутый влагой взгляд.       – Да! И собираюсь на родину, чтобы ребенок не вырос идиотом как его отец! – резко развернувшись, Гуменник уже было шагнул к чемодану, как его остановили чужие объятия, цепко обвившие за талию. – Отпусти меня!       – Нет, никуда я тебя не пущу. Ты ребенку навредить хочешь? Представь какая там высота, какое там давление! – альфа почувствовал, как возлюбленный содрогается в его руках.       Тихим шепотом Малинин добавил на ухо: "Я люблю тебя, Петь".       Дом-омега заплакал навзрыд, не в силах больше выдержать такого напряжения. Гости рядом боялись дышать, чтобы не испортить важный момент и приняли решение оставить супругов вдвоем. Они оба были готовы поговорить друг с другом, и сейчас настало время исповеди самого Ильи.       – Прости меня, киса, я действительно идиот. Уже в пятый раз за сутки, - нервный смешок в спину заставил Гуменника прислушаться к горькому призвуку в голосе альфы. – Нам нужно было сразу поговорить, а не вот это вот все… Как бы ты об этом не узнал, прошу, поверь мне. Послушай, и прими решение, я буду согласен с любым.       Развернув русскую принцессу к себе, Малинин взял теплые ладони в свои, неотрывно глядя в глаза. Сейчас их связь чувствовалась особенно остро, вибрируя как натянутая струна.       – Когда-то я встречался с омегой, нам было хорошо вместе. У нас было много общих интересов, мы оба занимались фигурным катанием и участвовали в соревнованиях, нередко сталкиваясь на льду.       – Вы расстались именно из-за этого? – почти перебивая, влез Гуменник, отчетливо напрягаясь. Именно из-за подобного соперничества пришлось разорвать первый брак.       – Да нет, – Илья пожимает плечами. – Просто решили, что мы не подходим друг другу.       Дом-омеге было очевидно сравнение: бывший муж по первому зову берет дорогущие билеты, плюет на свои планы и прилетает в другую страну, чтобы поддержать в трудной ситуации. Возник навязчивый вопрос, который Петя не мог не задать…       – Так куда ты, все-таки, ездил? К нему, да? Скажи мне правду, – голос предательски сорвался. Не хотелось верить в то, что “особая” связь с Семененко не являлась исключительной. Это невозможно было описать, потому что никто не мог объяснить их взаимную привязанность друг к другу.       – У родителей был. Решил спросить совета, как быть… Я ведь совершенно не знал, что оставил бывшему “наследство”. И совсем дурак, не знал, что заставил вас волноваться, – глаза инстинктивно устремились к животу дом-омеги, почуяв раскрывающийся запах пряностей. Он искренне обожал аромат своего избранника.       – Да я сам недавно узнал, хотелось устроить сюрприз, – Петя одновременно испытывал смесь стыда и облегчения. Возлюбленный развеял напрасные сомнения, а самому следовало бы научиться слушать того, кто стал твоей жизнью. – И что ты теперь будешь делать?       – Я не намерен разрушать чужое счастье и не хочу становиться причиной раздора другой пары. Отец не я, а тот кто воспитает это крохотное чудо.       – Слышь ты, крохотный! – Петя легонько ударил кулаком в альфиное плечо и смущенно улыбнулся. – Нам гостей чем-то кормить надо, они к нам сутки хреначили на самолете. Мы должны показать, что мы хорошие хозяева.       Вдруг послышалась невнятная возня, кто-то явно разбил бокал вдребезги. Помирившиеся супруги настороженно переглянулись. Из кухни донесся паникующий визг двух голосов:       – НА СЧАСТЬЕ!!!