Глава 9.
4 мая 2026 г., 18:10
***
Неджи сидел у камина, внимательно вчитываясь в документы. В тусклом свете отчетливо выделялась строчка: «Совпадение первого и второго образца — 100%» Он тяжело выдохнул и потер ноющий висок. Медленным, уверенным движением Неджи бросил бумаги в огонь. Языки пламени мгновенно слизнули текст — так он уничтожил последнюю улику, подтверждающую личность Сакуры Харуно. Манджиро получил другой отчет, поддельный. Неджи знал о прошлом Сакуры всё. Он понимал, что в мире якудза за такое предательство полагается только смерть, но пойти против Хинаты, он не мог. Сзади раздались мягкие шаги. Тёплые руки нежно обвили его шею — Снова голова болит? — тихо спросила Тен-Тен.Её каштановые волосы были аккуратно уложены, а в карих глазах читалось беспокойство. Она мягко коснулась губами его шеи. — Да нет, всё в порядке, — ответил Неджи, перехватывая её ладонь.Он слегка откинул голову, встречаясь с ней взглядом, и тут же нахмурился, заметив, что она одета для выхода. — Куда-то собралась? — Сегодня прибывает новая партия оружия, — пояснила Тен-Тен. — Нужно лично всё проверить и доставить к Манджиро. Тен-Тен была незаменима в делах группировки. Как мастер над оружием, она знала цену каждому стволу и пользовалась полным доверием главы. Она была верным сторонником Майки, и её преданность не вызывала сомнений. Неджи поднялся с кресла и подошел к шкафу. Достав бутылку виски, он плеснул себе в стакан и выпил залпом. Ему до смерти не нравилось, что его девушка постоянно ввязывается в такие опасные дела. — И когда это ты начал пить? — с легкой усмешкой спросила она. — Когда стал доктором, — коротко бросил Неджи. Тен-Тен лишь понимающе улыбнулась. Она подошла ближе, поцеловала его в лоб и, не говоря больше ни слова, вышла из дома. Неджи долго смотрел на закрытую дверь, слушая, как стихает гул мотора её машины. В комнате стало слишком тихо, и только треск догорающих в камине улик нарушал эту тишину. Ему было тошно. Тен-Тен верила Манджиро безгранично, её преданность была чистой и прямой, как лезвие меча. И Неджи знал: если правда всплывет, он падет в её глазах. Она не поймет его мотивов, не оправдает ложь «ради семьи». Для неё он станет предателем, который поставил личные интересы выше кодекса группировки. Он снова наполнил стакан. Обманывать врагов было легко, но обманывать её — чертовски паршиво. Каждый раз, когда она смотрела на него своим открытым, доверчивым взглядом, внутри всё сжималось от предчувствия неизбежного краха.***
Порт встретил Тен-Тен запахом ржавчины, соли и дешёвого табака. Огромные краны застыли в сумерках, как скелеты доисторических чудовищ. У самой кромки причала, прислонившись к чёрному седану, её ждал Харучиё Санзу.Его розовые волосы вызывающе ярко выделялись на фоне серых контейнеров, а на губах, изуродованных характерными шрамами, играла его вечная, слегка безумная усмешка. Он выглядел как человек, который с одинаковым удовольствием может всадить тебе пулю в лоб или предложить конфету. — Ты опаздываешь, — процедил Санзу, не вынимая сигарету изо рта. Его взгляд скользнул по ней с нескрываемым раздражением. — Какого хера я должен торчать здесь и кормить чаек? Тен-Тен даже не повела бровью. Она подошла к нему вплотную, на ходу проверяя магазин своего пистолета — Заткнись, Санзу. У меня были дела поважнее, чем выслушивать твоё нытьё, — отрезала она, бросив на него холодный взгляд карих глаз. — Где товар? Санзу хрипло рассмеялся, выплюнув окурок прямо ей под ноги — Блядь, какая ты злая сегодня. Месячные или просто Неджи не дал? — он оскалился, явно провоцируя её. — Ещё одно слово о моей личной жизни, и ты будешь жрать этот свинец вместо своего ужина, ублюдок, — Тен-Тен приставила ладонь к рукояти клинка. — Показывай ящики, живо. — Ладно, ладно, не кипятись, мастер по железкам, — Санзу лениво махнул рукой в сторону рабочих, которые начали вскрывать контейнер. — Смотри, тут пушки как раз для наших отморозков. Манджиро будет доволен. Тен-Тен подошла к открытым ящикам. Запах оружейной смазки и холодного металла подействовал на неё лучше любого успокоительного. Она медленно провела пальцами по вороненой стали новеньких штурмовых винтовок, и на губах сама собой появилась хищная улыбка. Оружие было её единственной настоящей страстью. Отец начал учить её всему ещё в детстве — пока другие девчонки играли в куклы, она в свои семнадцать уже без промаха била в цель и знала, как перебрать автомат в темноте. — Всё чисто. Я принимаю товар, — бросила она через плечо. Её люди тут же оживились, слаженно принимаясь за разгрузку. Тяжелые ящики перекочевали в фургоны группировки. Тен-Тен убедилась, что всё на своих местах, и уже перед тем, как сесть в машину, обернулась к Санзу. Тот всё еще стоял у своего седана, с вызовом разглядывая её — Приятно иметь с тобой дело, — сказала она с легкой, почти издевательской усмешкой. — По крайней мере, когда ты держишь свой поганый язык за зубами.***
Сакура сидела в углу полупустого кафе, невидящим взглядом глядя в чашку с остывшим кофе. Вчерашняя ночь в отеле ничего не изменила. Между ней и Саске не было долгих разговоров или обещаний — они оба сошлись на том, что это был просто секс на одну ночь. Без обязательств. Колокольчик над дверью звякнул. В заведение вошла Хината и, не колеблясь, опустилась на стул прямо напротив Сакуры. — Тебе следует быть осторожнее, — первой нарушила тишину Хината. Её голос звучал ровно, но в глазах читалось предостережение. — Ты права, — Сакура подняла на неё тяжелый взгляд. — Я даже не догадывалась, что Саске — обычная собачонка Манджиро. Хината едва заметно качнула головой, складывая руки перед собой — Нам повезло, что Саске пошел прямиком к Неджи. Иначе последствия были бы другими. — Передай ему мою благодарность, — коротко бросила Сакура — Раз Неджи подменил отчеты, он не только спас меня, но и поставил под удар вашу семью, — твердо произнесла она, глядя Хинате прямо в глаза. Хината промолчала. В этой тишине отчетливо читалось, что цена спасения была слишком высока, и оба это знали. — Больше такого не будет, — отрезала Сакура.Она развернулась и вышла из кафе. Всю следующую неделю Сакура провела в Париже. Город жил Неделей моды: бесконечные показы, вспышки камер и толпы знаменитостей. Сакура была частью этого блестящего мира, успешно скрываясь за маской востребованной модели. Ханмы рядом не было, и за это время она успела привыкнуть к Инупи. Он стал её тенью, надежным и молчаливым. Несмотря на то, что они проводили много времени вместе, Сакура продолжала держать дистанцию — она так и не решилась раскрыть ему свою настоящую личность. Для него она оставалась лишь красивой картинкой с обложки, а не опасным игроком из мира якудза. Сейчас Сакура сидела в кресле бизнес-класса, глядя в иллюминатор на удаляющиеся огни Парижа. Неделя моды выжала из неё все силы. Сакура наблюдала за соседкой по бизнес-классу уже полчаса. Девушка, на вид которой было около двадцати, вела себя странно: она вздрагивала каждый раз, когда мимо проходил мужчина — будь то бортпроводник или пассажир. Её нервозность буквально вибрировала в воздухе, и это начинало знатно бесить Сакуру, которая и так была на взводе после парижской суеты. — Первый раз летаешь? — напрямую спросила Сакура, не скрывая раздражения. Девушка лишь быстро покачала головой, не поднимая глаз. Она начала судорожно копаться в своей сумке, и Сакура краем глаза заметила пачку таблеток — судя по блистеру, сильное обезболивающее или какой-то транквилизатор. Соседка вытащила помятую чёрную кепку и натянула её по самые брови, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Когда подошла стюардесса с подносом напитков, девушка, не раздумывая, выбрала крепкий алкоголь. Сакура молча проводила взглядом её дрожащую руку. Эта девчонка явно от кого-то бежала, и этот страх был Сакуре слишком знаком. Когда девушка потянулась за третьим стаканом, Сакура перехватила её руку и жестом показала стюардессе, что та может идти. — Не вмешивайтесь, — огрызнулась незнакомка, пытаясь высвободиться. — Глотать таблетки вперемешку с алкоголем — не самый лучший вариант смерти, — холодно отозвалась Сакура, кивнув на её сумку. — Да что вы вообще об этом знаете? — Девушка наконец подняла взгляд, полный отчаяния и злости. — Достаточно, чтобы понять: это глупый финал...Ты летишь в бизнес-классе, на тебе дорогая одежда. В чём проблема? — прямо спросила Сакура. Девушка замялась, оглядываясь по сторонам — Двое парней в чёрном, которые сидят у входа... Это люди моего отца, — тихо произнесла она. — Они здесь, чтобы вернуть меня домой. — Домой? Значит, ты сбежала. Почему? — Сакура слегка прищурилась.Ответа не последовало сразу. Девушка сжала стакан так сильно, что побелели костяшки пальцев — Мне трудно назвать причину... Но я хочу покончить с собой прямо на глазах у родителей. Хочу, чтобы они почувствовали хотя бы каплю той боли, которую я терпела последние три месяца. Сакура на мгновение замолчала, переваривая услышанное — Жестоко, — выдохнула она — Причина не важна, — Сакура равнодушно пожала плечами. — Но умирать вот так — это некрасиво. Лучше отомстить им, чем жалко подохнуть. Если хочешь, я помогу тебе, но всё будет зависеть от тебя. Девушка горько усмехнулась, в её глазах блеснули слезы — Отомстить?.. Как же легко об этом говорить. Когда всё произошло, первыми от меня отвернулись собственные родители. К кому мне еще было идти? Сакура внимательно посмотрела на неё, и в этом взгляде не было жалости — только холодный расчет человека, который сам прошел через ад — Хочешь совет? Не важно, кто был за тебя, а кто против. Главное — как ты им ответишь. Раз не хочешь жить, то сначала отомсти. Умри красиво, Девушка замерла, и в следующую секунду её глаза наполнились слезами. Она начала плакать — лихорадочно, навзрыд, словно плотина, сдерживавшая боль последние месяцы, наконец рухнула — Вы... вы и вправду поможете мне? — прошептала она сквозь всхлипы. — Да. Но делать всё придётся тебе самой, — голос Сакуры был сухим и ровным. Поймав непонимающий взгляд девушки, она пояснила: — Допустим, я найду пистолет и дам его тебе. Но нажать на курок ты должна будешь сама. Девушка вздрогнула, но спустя мгновение решительно кивнула, вытирая лицо дрожащими пальцами. — Меня зовут Мицуки Хаями. Мой отец — крупный бизнесмен, — начала она, с трудом выдавливая каждое слово. — Три месяца назад, когда закончился первый семестр, мы с подругами зашли в бар. Когда начали расходиться, я не успела сесть в машину... Кто-то потащил меня обратно в переулок и... надругался — Она замолчала, судорожно глотая воздух. Воспоминание жгло её изнутри. — Твои родители не подали в суд, потому что побоялись за репутацию? — Сакура договорила за неё. — Это не главная причина, — Мицуки горько усмехнулась. — Тот парень — сын влиятельного чиновника. Отец просто сказал: «Девушкам не положено гулять по ночам, сама виновата». Тогда я не выдержала и ушла из дома, бросив всё. — А зачем отцу понадобилось возвращать тебя сейчас? — Сакура взглянула на охранников в начале салона. — Он хочет выдать меня замуж. Это брак для укрепления бизнеса, обычная сделка, — голос Мицуки окреп от ненависти. — Ему плевать, что я чувствую. Для него я просто товар, который нужно выгодно сбыть, пока никто не узнал о «позоре». — Я помогу тебе наказать всех, кто тебя обидел, но спасти себя можешь только ты сама, — отчеканила Сакура.***
Бар тонул в вязком полумраке, который идеально подходил состоянию Манджиро. В последнее время в нем поселилось пугающее безразличие: грань между жизнью и смертью стерлась, оставив лишь пустоту, которую не заполнял ни алкоголь, ни едкий дым сигарет. Майки почти не пил, лишь медленно курил, глядя в никуда. После собрания прошло двадцать минут. Столик опустел — Кисаки и остальные разошлись, оставив его в абсолютном одиночестве. Он застыл в этой тишине, пока чья-то тень не упала на стол. Кто-то сел напротив. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Манджиро нехотя поднял тяжелый взгляд. Перед ним, сохраняя привычный оскал, сидел Шуджи Ханма. — Ты... — едва слышно сорвалось с губ. — Какого хрена ты тут? — выдохнул Манджиро вместе с очередной порцией серого дыма. Его голос был сухим и безжизненным, как пепел на краю сигареты. — Я? Да так, проездом заскочил, — Ханма растянул губы в своей неизменной, хищной улыбке, прищурив глаза. — Захотелось поговорить с тобой глазу на глаз. — А ты не изменился. Что сейчас, что десять лет назад, — Манджиро стряхнул пепел, не сводя с гостя холодного взгляда. — Всё так же меня бесишь. — А вот ты за эти десять лет стал совсем другим. Порой я тебя даже не узнаю, — Ханма усмехнулся, вглядываясь в осунувшееся лицо напротив. — Где тот маленький Майки, которого было так легко вывести из себя? — У меня нет времени на ностальгию. Говори, зачем пришёл, — отрезал Манджиро, и в его голосе прорезались стальные нотки. — Ну ладно. Помнишь, десять лет назад мои люди пытались похитить твою сестру? — при этих словах Ханмы Манджиро заметно напрягся, его пальцы сжали сигарету чуть сильнее. — Так вот, сделать это мне велел один наш общий знакомый. — Кто?.. — выдохнул Майки. — Кисаки Тетта, — Ханма расплылся в широкой, ядовитой улыбке. В голове Манджиро на мгновение воцарился хаос. Это не укладывалось в логику его мира — И с чего я должен тебе верить? — Сам подумай. Десять лет назад я был обычным бродяжкой, который дрался на ставках ради грошей. Откуда у меня взялись средства, чтобы создать банду? А тем более — содержать её? — Ханма выжидающе приподнял бровь. — Зачем это Кисаки?.. — голос Манджиро звучал глухо, почти потерянно. — Я не знаю. Он ведь твой человек, ты сам привел его к себе. Но знаешь... правда всегда глубже, чем ложь, и рано или поздно её остатки исчезают, обнажая суть. Ханма поднялся и направился к выходу, оставив Майки один на один с горьким дымом и правдой, которая медленно разрушала всё, во что он верил.***
Сакура сидела на скамье у больницы, отрешённо глядя на цветок в своих руках. Она начала медленно, один за другим, обрывать лепестки, и каждый из них падал на землю безмолвным приговором. — Любит... — прошептала она, и первый лепесток плавно опустился вниз — Не любит... — следом полетел второй. Этот ритм продолжался, пока на стебле не осталось ничего. Последний лепесток сорвался под холодное: «Не любит». Но Сакура не была бы собой, если бы смирилась с таким ответом. С упрямым блеском в глазах она решительно вырвала пустую сердцевину цветка: — Любит! Затем, не останавливаясь, она принялась разрывать стебель на части: — Не любит... И когда в руках не осталось ничего, последнее слово твёрдо повисло в воздухе, ставя точку в этом споре с судьбой: — Любит. Прошло полчаса с тех пор, как Хината потеряла сознание. Наруто поспешно занес её в здание, а Сакура осталась снаружи, опустившись на скамью. Она понимала: их появление втроем вызовет лишние вопросы, которые сейчас были ни к чему. Риск того, что их увидят вместе, перевешивал желание быть рядом.Оставалось только ждать в одиночестве, коротая минуты в тени больничных стен и надеясь, что с Хинатой всё будет в порядке. Сакура смотрела на пустую дорогу, ловя каждый шорох из открытых окон, но так и не решилась переступить порог.Сакура сидела неподвижно, когда двери больницы распахнулись. Вышедший Наруто двигался странно: шаги были тяжелыми, медленными, а взгляд намертво прикован к асфальту. Внутри у неё всё похолодело. «У неё что... рак?» — эта мысль, словно ледяная игла, пронзила сознание. Сакура почувствовала, как сердце болезненно сжалось, а ноги стали ватными, отказываясь держать её. Она уже приготовилась к самому худшему, как вдруг... Наруто резко подпрыгнул на месте, разрывая гнетущую тишину — Да! Да-а-а! — его крик эхом разнесся по округе. Он метался из стороны в сторону, совершенно не замечая ошеломленных прохожих, которые смотрели на него как на сумасшедшего. — Я стану отцом! — выкрикнул он изо всех сил, обращаясь к самому небу. Сакура на мгновение замерла, не в силах осознать услышанное, а затем глубоко, с облегчением выдохнула. Колющая тревога мгновенно испарилась, сменившись волной искренней теплоты и бесконечной радости за подругу. Хината вышла из больницы осторожными, почти невесомыми шагами — новости явно повергли её в приятный шок. Наруто тут же оказался рядом, бережно подхватил её под руку, словно она была сделана из тончайшего фарфора, и не сводил с неё сияющего взгляда. — Я так рада за тебя... Поздравляю, — искренне произнесла Сакура, поднявшись со скамьи. Хината мягко улыбнулась, но в её глазах промелькнуло ответное беспокойство. Она внимательно посмотрела на подругу: — Ты сама-то как? — Всё хорошо, — быстро ответила Сакура, стараясь сохранить голос ровным. Однако в этот момент внутри неё болезненно ожило воспоминание о потере собственного ребёнка. Против воли, повинуясь горькому инстинкту, Сакура медленно провела ладонью по своему животу, словно пытаясь защитить то, что осталось лишь в её памяти. — Это надо как следует отметить! — воскликнул Наруто, и его лицо буквально светилось от восторга. Казалось, он готов был обнять весь мир прямо здесь, у входа в больницу. Сакура, стараясь отогнать лишние мысли, перевела взгляд на подругу. В её голосе звучал профессиональный интерес, смешанный с нежностью: — А какой срок? Какая неделя? — Восьмая... — Хината ответила тихо, всё еще привыкая к этой цифре и новому ощущению внутри. — Так сказали врачи — Она приложила ладонь к животу, и эта робкая улыбка была красноречивее любых слов.***
В одном из самых престижных отелей Токио царила стерильная роскошь. Томас Лембер вышел из ванной, на ходу поправляя белый махровый халат. Его темные волосы были еще влажными, а по коже стекали капли воды. Пройдя по коридору в просторную гостиную номера, он застал там неожиданного гостя. В кресле, по-хозяйски расположившись, сидел Кисаки. — О, ты уже здесь, — бросил Томас, ничуть не удивившись. — Как видишь. Ну, как тебе живется в Токио? — поинтересовался Кисаки, изучая обстановку. — Офигенно. Отель — блеск, а горничные здесь особенно хороши, — Томас усмехнулся, усаживаясь напротив. — Но ты ведь не ради светских бесед пришел. Зачем здесь? Кисаки поправил очки, и в их стеклах блеснул холодный огонек — Думаю, нам пора навестить нашу общую знакомую.***
В центре Токио шумно: проходит масштабный показ мировых брендов. Зал забит до отказа, вспышки камер папарацци не гаснут ни на секунду. На подиуме сменяются модели в дорогущих нарядах, всё выглядит максимально дорого и статусно. Сакура сегодня не на подиуме. Она здесь как основательница своего бренда. Когда пришло время её выхода, в зале стало тише. Она подошла к стойке, уверенно взяла микрофон. На ней нежно-розовое платье в цвет волос — длина выше колена, идеальный акцент на талии и объемные, пышные рукава в районе плеч. — Приветствую вас, дамы и господа. Прежде всего, я хочу выразить благодарность отелю **King** за спонсорство этого показа. Я искренне рада приглашению — для меня большая честь провести здесь время и представить свой бренд. Она сделала небольшую паузу, переводя взгляд на одну из главных камер — Также я хочу выразить огромную благодарность человеку, который верил в меня и поддерживал мой бренд всеми силами. Спасибо вам, Фугаку Учиха. Сакура вежливо поклонилась в сторону камеры, проявляя глубокое уважение. Когда она закончила, зал взорвался аплодисментами. Она вернулась на своё место, пока организаторы и секретари начали разносить участникам букеты цветов, поздравляя всех с успешным завершением показа. Официальная часть закончилась, и зал погрузился в гул голосов. Подиум опустел, гости переключились на закуски и напитки. Сакура стояла у одного из столов, поддерживая беседу; за её спиной, как всегда, молчаливой тенью замер её секретарь — Инупи. В какой-то момент она замерла: среди толпы мелькнул Манджиро. Сакура не ожидала увидеть его здесь — на светском рауте, среди роскоши. Недалеко от него она заметила и других членов «Бонтена». Кисаки видно не было, но атмосфера всё равно стала тяжелее. Майки подошел к ней первым. Его взгляд был нечитаемым — Ну как живется в новом особняке? — спросил он вместо приветствия. Сакура лишь вежливо улыбнулась — Великолепно. Здесь тише, чем в моих прошлых домах. Их разговор прервали двое репортеров, которые явно пробрались на закрытую вечеринку тайком. Один из них, сверкая глазами в надежде на эксклюзив, вплотную подошел к Сакуре. — Госпожа, позвольте вопрос! Как к вам чаще всего обращаются? Миссис Сакура... или, может быть, Анна Ли? Сакура замешкалась. Вопрос о фамилии и статусе застал её врасплох, она не знала, какой из вариантов сейчас уместнее. Но прежде чем она открыла рот, из-за её спины раздался резкий мужской голос: — У неё много имен. Сакура, Анна Ли, ведьма, шлюха... — голос перечислил еще несколько грязных эпитетов. Сакура резко обернулась. Перед ней стоял Томас Лембер — сын её покойного мужа. Его присутствие здесь было сродни взрыву. — Ты... что ты здесь делаешь? — выдохнула Сакура, чувствуя, как спокойный вечер окончательно рушится. У Манджиро на шее заметно вздулась вена. Он не проронил ни слова, но его тяжелый, давящий взгляд впился в Томаса, как только прозвучали те грязные оскорбления. Томас, не обращая внимания на ауру Майки, подошел ближе к Сакуре — Неважно, как я здесь оказался. Ты лучше ответь на вопрос журналиста: как тебя называть? Сакура медленно выдохнула. На её лице появилась холодная, дерзкая ухмылка, которая ей чертовски шла. Она посмотрела Томасу прямо в глаза. — Можешь называть меня своей матерью. Обстановка стала по-настоящему жуткой. Майки, услышав это, коротко и сухо усмехнулся — его явно позабавила её смелость. Томас же мгновенно переменился в лице: он затрясся от злости, желваки заходили ходуном. С трудом подавив вспышку гнева, Томас перевел взгляд на Манджиро, оценивая его статус — Может, представишь нас? — бросил он Сакуре. — Мы не настолько близко знакомы, чтобы я тебя представляла, — отрезала она. — Это Томас. Томас хмыкнул и обратился напрямую к Майки — Вы хоть знаете, что этой женщине нужны только деньги и состояние? Не ведитесь на её уловки. Она так же околдовала моего отца, а потом обобрала его. Манджиро равнодушно посмотрел на Томаса, а затем на Сакуру — Я с ней не в тех отношениях. Как женщина она меня не интересует. Сакура почувствовала, как эти слова болезненно кольнули сердце, но лицо осталось непроницаемым. Томас же, не меняя тона, продолжил еще грубее:— Бабы, бабы вообще созданы только для одного — обслуживать мужиков и доставлять им удовольствие. Большего от них ждать глупо. Манджиро его перебил — Знаешь, это лишь моё мнение... — Манджиро сделал короткую паузу, — но нет проклятия страшнее, чем любовь — Вот как? Вы когда-нибудь вообще любили, раз так говорите? Или вас жизнь так обидела? — сказал Томас. Майки затянулся и посмотрел куда-то сквозь собеседников. Его голос стал еще холоднее — Любил. Но она умерла. Я её давно отпустил. Сакура смерила Томаса взглядом, полным искреннего презрения — Какой же ты жалкий. Твой отец сам решил оставить мне и бизнес, и наследство. И в тюрьму ты сел тоже по его воле — из-за собственной глупости. Или ты уже об этом забыл? — Она резко развернулась, собираясь уйти, но Томас в два шага настиг её. Он грубо схватил Сакуру за локоть, заставляя остановиться. Маска приличия окончательно сползла с его лица, обнажив чистую ярость. — Я убью тебя, сука, — прошипел он ей в лицо, сорвавшись на крик. — Заберу всё: от активов отца до твоего бренда. Он замолчал на секунду, и его взгляд медленно, по-хозяйски скользнул вниз, задержавшись на её декольте. На губах Томаса появилась сальная, тошнотворная улыбка — А может… — он придвинулся ближе, обдавая её своим дыханием. —Сделаю тебя своей женщиной. Сакура лишь усмехнулась, не отводя взгляда от Томаса — Ой, мне страшно. Прямо дрожу, — бросила она с явным сарказмом. Чувствуя, как обстановка среди мужчин становится невыносимой, она направилась вглубь зала, туда, где было больше женщин. Инупи, как верная тень, следовал за ней шаг в шаг. Сакура остановилась и обернулась к нему: — Инупи, ты свободен. Можешь идти домой. — Но, госпожа, здесь... — он попытался возразить, бросив взгляд в сторону Томаса и Майки. — Свободен, — перебила она мягко, но твердо. — Я знаю, как ты устал и сколько сил вложил в этот показ. Ты заслужил отдых, а за меня не переживай. Когда Инупи ушел, Сакура направилась к зоне отдыха. Там собралась компания из пяти женщин — по их нарядам и манерам было сразу видно: это жены или дочери очень влиятельных людей. Среди них Сакура узнала Эмму и Ино. Сакура вежливо поздоровалась, и завязался разговор. Заметив округлившийся живот Эммы, она тепло улыбнулась. — Какой срок? — поинтересовалась Сакура. — Уже пятый месяц, — ответила Эмма, светясь от счастья. — А через две недели у нас свадьба. Эмма внимательно посмотрела на Сакуру — Послушай, одна из моих подруг заболела и не сможет прийти. Давай забудем всё, что было в прошлом. Может, ты станешь моей подружкой невесты? Ино тут же подхватила идею, восторженно закивав: — Да, Сакура, соглашайся! Будет очень круто, повеселимся от души! Сакура выдавила натянутую улыбку и согласилась. Ино тут же запищала от восторга, а атмосфера в их кругу стала на удивление легкой. Так, за разговорами, они просидели до самого вечера. Когда гости начали расходиться, девушки шумной компанией вышли к главному входу. Первым, что бросилось в глаза, был черный тонированный автомобиль. Дверь открылась, и из машины вышел Дракен. Он уверенно подошел к Эмме и взял её за руку. — Дракен, ты же помнишь Сакуру? — Эмма чуть прижалась к его плечу.Кен перевел взгляд на Сакуру, ожидая продолжения. — Она будет моей подружкой невесты на свадьбе, — радостно объявила Эмма. Дракен на мгновение замер, оценивая новость, но спорить не стал — Как хочешь, дорогая, — ответил он, ведя Эмму к машине. Перед тем как сесть в салон, Эмма предложила подвезти Сакуру, но та вежливо отказалась: — Мой водитель скоро будет. А секретаря я уже отпустила. Черный автомобиль плавно тронулся и скрылся в ночном Токио. Гости разъезжались один за другим, пока на пустеющем крыльце отеля не осталась только Сакура. Она стояла в тишине, ожидая свою машину. Сакура стояла на ступенях, всматриваясь в припарковавшийся неподалеку автомобиль. Она не успела понять, чья это машина, как почувствовала тяжелую руку на своем плече. Томас бесцеремонно приобнял её, наклонившись к самому уху. — Мамочка, может, хочешь, чтобы я проводил тебя до дома? — прошептал он, и его ладонь начала медленно спускаться к её талии. Сакура резко сбросила его руку и обернулась. В её взгляде полыхнула ярость — Еще раз так сделаешь — руку сломаю, — отрезала она. Не дожидаясь ответа, она быстро спустилась по ступеням к машине и запрыгнула на переднее сиденье. Повернувшись к водителю, Сакура на мгновение замерла: за рулем сидел Манджиро. «Закон подлости», — промелькнуло в голове. Но Сакура быстро взяла себя в руки и, мягко улыбнувшись, посмотрела на Майки. — Может, проводишь меня до дома? Манджиро окинул её холодным взглядом, не убирая рук с руля — С чего это я должен тебя везти? — бросил он, даже не повернув головы. Сакура лишь поудобнее устроилась в кресле, глядя в лобовое стекло — Считай это платой за то, что я не стала устраивать сцену перед твоей сестрой. Майки ничего не ответил, но мотор взревел, и машина плавно тронулась с места. Какое-то время они ехали в полном молчании, пока он не заговорил первым — резко и грубо — Какого хрена ты вообще залезла именно в мою тачку? Мало было других? Сакура повернулась к нему. В полумраке салона её глаза казались темнее — У меня был вопрос. Я хотела задать его именно тебе. — Валяй, какой вопрос? — буркнул Майки, прибавляя скорость. Сакура помедлила секунду. Это было первое, что пришло ей в голову, но она решила дожать: — Почему ты сказал там, на приёме, что я как женщина не в твоём вкусе? Манджиро коротко глянул на неё, и в этом взгляде не было ни капли интереса — только холодная проницательность. — Всё просто, — отрезал он, возвращая взгляд на дорогу. — Я вижу тебя насквозь. Ты вся — сплошная фальшивка. А такие, как ты, мне никогда не нравились. Сакура замолчала, переваривая его слова. В салоне снова повисла тяжелая тишина, нарушаемая только шумом ночного Токио за окном.После короткой тишины Сакура, не поднимая взгляда, тихо произнесла: — У каждого свои причины. И свои скелеты в шкафу. Не тебе судить, что во мне настоящее, а что нет. Майки лишь хмыкнул, продолжая крутить руль — Скелеты? Ты просто строишь из себя ту, кем не являешься, чтобы выжить среди таких, как Томас. Это скучно, Сакура. — Скучно? — она наконец подняла на него глаза, в которых блеснул вызов. — Вся эта жизнь — сплошная скука. Маски, приемы, фальшивые улыбки... Ты прав. В этот момент Майки резко затормозил у обочины и одним движением навис над ней, сократив дистанцию до минимума. Сакура вжалась в сиденье. Между их губами оставалось всего пара сантиметров, она чувствовала его дыхание и то, как её собственное сердце начало бешено колотиться, готовое выпрыгнуть из груди. Она затаила дыхание, как вдруг...Раздался сухой, металлический щелчок.Майки протянул руку мимо неё и просто застегнул ремень безопасности, который она забыла накинуть. Он отстранился, в его глазах промелькнула насмешка. — Скучно, значит? — он посмотрел ей прямо в зрачки. — Ну, тогда давай повеселимся. Не давая ей опомниться, он до упора вдавил педаль газа в пол. Машина взревела и сорвалась с места, за доли секунды набирая безумную скорость и растворяясь в огнях ночного Токио. Машина неслась по трассе, на бешеной скорости лавируя между другими автомобилями. Мир за окном превратился в смазанное пятно. Сакура вжалась в сиденье, ее пальцы до белизны в костяшках впились в обшивку. Она не улыбалась. Наоборот — внутри всё сковал ледяной ужас. Страх скорости преследовал её с самого детства, с того самого дня, когда их семейная машина превратилась в груду металла. Родители не выжили, и Сакура была единственной, кто выбрался из того ада. С тех пор каждый резкий поворот и рев мотора отдавались в голове эхом той аварии. Но Майки не сбавлял. Он выжимал из машины всё, на что она была способна.Адреналин смешивался со страхом, вытесняя все остальные мысли. Сакура чувствовала, как по спине катится холодный пот, а дыхание перехватывает. Манджиро же, казалось, ловил от этого дикое удовольствие. Он не смотрел на неё, полностью сосредоточившись на дороге, и в этом безумном ритме Сакура вдруг поняла: для него этот риск — единственный способ сбежать от той пустоты, о которой он говорил. — Тормози... — прошептала она, но голос сорвался, и Майки, скорее всего, её даже не услышал в этом шуме. — Останови машину! — закричала Сакура, уже не пытаясь скрыть ужас в голосе.Но Майки будто впал в транс. Он резко крутанул руль, вылетая на встречную полосу, которая до этого момента казалась пустой. — Ну так мы же веселимся! — крикнул он в ответ, сорвавшись на безумный смех. Сакура видела, как впереди, разрезая темноту мощными фарами, из-за поворота показался тяжелый грузовик. Огромная фура неслась прямо на них, и расстояние сокращалось с каждой секундой. — Тормози! Прошу тебя, остановись! — Сакура почти сорвалась на мольбу, зажмурив глаза. Перед её внутренним взором всплыли кадры из прошлого: битое стекло, скрежет металла и тишина после удара. — Пожалуйста... просто останови!Она сжалась в комок, закрыв голову руками. Майки же продолжал смеяться, глядя прямо на приближающийся грузовик. В его глазах не было страха — только пугающий азарт и желание дойти до самого края. Свет встречных фар уже полностью залил салон машины, ослепляя их обоих. До столкновения оставались считанные мгновения.Сакура сжалась в комок, до боли прижимая ладони к ушам. Когда свет фар грузовика стал невыносимым, она сорвалась на крик, перекрывающий рев мотора: — Майки! Остановись! — Этот отчаянный вырик подействовал как ледяной душ. Манджиро, до этого момента ловивший безумный кайф от близости смерти, резко крутанул руль. Машина на бешеной скорости вильнула, возвращаясь в свою полосу, ее несколько раз сильно качнуло, но Майки удержал контроль. Через пару минут он ударил по тормозам на обочине. В салоне повисла мертвая тишина. Волосы Сакуры растрепались, она сидела неподвижно, всё еще сжимая голову руками, боясь открыть глаза.Майки замер, глядя на неё. В его ушах всё еще звенел её крик. Этот звук... он был один в один как тот, что он слышал десять лет назад. Тот же голос, та же интонация, тот же нечеловеческий ужас. Внутри него всё перевернулось — факты и логика говорили одно, а этот крик доказывал совсем другое. Но он не произнес ни слова... Остаток пути прошел в полном молчании. Атмосфера в машине была тяжелой, почти осязаемой. Майки вел автомобиль уже спокойно, без резких движений. Остановившись у её особняка, он даже не посмотрел в её сторону. Сакура молча вышла, не оборачиваясь, и скрылась за воротами. Как только дверь захлопнулась, Майки сорвался с места, вдавив педаль в пол и уходя в ночную темноту города. Ему нужно было остаться одному и понять, что это только что было. Сакура медленно шла к особняку, чувствуя, как под ногами шуршит гравий. У самого входа она заметила Хинату. Та мельком взглянула на растрепанные волосы и бледное лицо Сакуры, явно удивилась, но лишних вопросов задавать не стала — просто молча зашла вслед за ней в дом. В гостиной, по-хозяйски расположившись в кресле, их уже ждал Наруто. Сакура, едва переступив порог, устало бросила:— Опасно было приходить сюда. Если кто-то узнает, проблем не оберешься. Наруто лишь отмахнулся — ему, как обычно, было плевать на чужие правила и риски.Через полчаса Сакура переоделась и привела себя в порядок. Они сидели в гостиной, пили чай и неспешно разговаривали. В какой-то момент Хината смущенно улыбнулась и протянула руку, показывая кольцо. Оно было редким, ручной работы, а камень в нем в точности повторял необычный цвет её глаз. Сакура замерла. Она сразу всё поняла. — Вау… — выдохнула она, разглядывая украшение. — Наруто, неужели? Она потянулась, чтобы потрогать кольцо пальцем, но Наруто тут же шутливо перехватил её руку: — Эй, смотри глазами, а не руками! — он довольно ухмыльнулся, приобнимая Хинату. Атмосфера в комнате стала теплее. Они уже начали обсуждать планы: через два месяца Наруто и Хината собирались официально расписаться. Тянуть было нельзя — скоро у них должен был родиться малыш, и они хотели встретить этот момент уже в статусе семьи.
