Аромат твоих писем

***

Университетская библиотека в середине февраля напоминала поле боя, усыпанное розовыми конфетти. Тэхён — омега с мягким ароматом засахаренной фиалки — раздраженно захлопнул учебник. Его уже неделю преследовали анонимные открытки. В каждой из них — идеальный каллиграфический почерк и фразы, от которых кончики ушей вспыхивали алым.

«Твой запах сегодня звучит как весна, даже если на улице минус десять. Не прячь шею в шарф, слишком плотно Тэхён-и».

— Снова эти глупости? — раздался над ухом низкий, насмешливый голос. Чонгук. Идеальный, невыносимый альфа с запахом черного кофе и мокрого асфальта. Он приземлился на соседний стул, бесцеремонно закинув ногу на ногу. Его присутствие всегда действовало на Тэхёна как электрический разряд. — Тебе-то что? — Тэхён быстро спрятал розовый конверт в сумку. — Иди к своим поклонницам, Чонгук. Уверен, твой шкафчик забит шоколадом до потолка. — Мой шкафчик меня не интересует, — Чонгук подался вперед, сокращая расстояние до опасного минимума. В его темных глазах плясали искры. — Меня интересует, почему ты так сильно пахнешь волнением. Кто-то заставил твоё сердце биться быстрее, омега? Тэхён фыркнул, стараясь игнорировать то, как альфа нарочито глубоко вдохнул воздух рядом с его шеей. — Это не твоё дело. И вообще, мы здесь, чтобы дописать проект, а не обсуждать мою личную жизнь. — Проект подождет, — Чонгук выудил из кармана маленькую плитку дорогого темного шоколада и пододвинул Тэхёну. — Съешь. А то твой запах стал слишком терпким. Ты злишься. — Я не злюсь! — громко прошептал Тэхён. — Я просто не понимаю, зачем кому-то писать мне это. Это наверняка чей-то глупый розыгрыш. Чонгук вдруг стал серьезным. Его взгляд скользнул по линии челюсти Тэхёна, останавливаясь на подрагивающих губах. — А если это не розыгрыш? Если кто-то просто слишком труслив, чтобы сказать тебе в лицо, как сильно его сносит с ног твой аромат? Воздух между ними мгновенно стал густым и тягучим, словно патока. Тэхён замер, боясь даже вдохнуть, потому что сейчас запах кофе от Чонгука ощущался не просто как аромат, а как физическое прикосновение. Альфа не убирал руку со стола, и их мизинцы почти соприкасались. — Ты... ты говоришь глупости, — выдохнул Тэхён, но его голос дрогнул, выдавая его с потрохами. Чонгук медленно, почти гипнотически, протянул руку и кончиками пальцев коснулся плитки шоколада, которую только что подарил. Он не сводил глаз с губ омеги, и в этом взгляде было столько невысказанного, что у Тэхёна закружилась голова. — Съешь его, Тэ. Он поможет успокоить твои нервы. И постарайся сегодня не задерживаться в библиотеке слишком долго. Чонгук резко поднялся, закидывая рюкзак на одно плечо. Его присутствие всё еще давило на рецепторы, заставляя сердце Тэхёна пропускать удары. Альфа на мгновение задержался, наклонившись к самому уху омеги, так что его горячее дыхание обожгло нежную кожу. — И надень шарф. Сегодня будет холодный вечер, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, зашагал к выходу, оставляя Тэхёна один на один с бешено стучащим сердцем.

***

Вечер застал Тэхёна у выхода из кампуса. Снег медленно падал на плечи, а в кармане куртки лежала последняя, тринадцатая открытка. Она была короткой:

«Жду тебя у старого клена. Приди, если не боишься узнать правду».

Когда Тэхён подошел к дереву, там было пусто. Лишь высокая фигура стояла спиной к нему. — Чонгук? Ты что здесь делаешь? Альфа медленно обернулся. Его собственный запах — обычно резкий и бодрящий — сейчас стал мягким, обволакивающим. — Я… Тэ, — Чонгук сделал шаг навстречу. — Я жду своего омегу. Который, к слову, невероятно медленно соображает. Тэхён замер. Догадка, сумасшедшая и невозможная, прошила сознание. — Это... это был ты? Почерк в открытках... Тэхён смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых отражались тусклые огни кампуса. Снежинки таяли на его ресницах, превращаясь в крошечные капли, похожие на слезы радости. — Я тренировал его три недели, чтобы ты не узнал мои каракули, — Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке была непривычная, почти пугающая своей силой нежность. Альфа сделал шаг вперед, и Тэхён почувствовал, как его окутывает тепло. Чонгук протянул руку, кончиками пальцев бережно убирая выбившуюся прядь волос с лица омеги. — Ты так забавно фыркаешь, когда читаешь их. Смешно хмуришься, а потом твой запах становится таким сладким, что у меня темнело в глазах. Я хотел знать... — Чонгук замолчал на секунду, его голос стал ниже и глубже. — Я хотел знать, смогу ли я заставить тебя цвести даже самой холодной зимой. Тэхён почувствовал, как внутри всё плавится. Стены, которые он так долго строил, рассыпались в пыль от одного этого взгляда. Его инстинкты, до этого испуганно прятавшиеся за колкостями, наконец признали: этот альфа — его. Единственный. Истинный. — Ты абсолютно невыносим, Чон Чонгук, — прошептал Тэхён. Его голос дрожал, но руки действовали уверенно: он вцепился пальцами в лацканы тяжелого пальто альфы, притягивая его ближе к себе, будто боясь, что этот момент — лишь морок от зимнего холода. — Значит, я должен загладить вину, — выдохнул Чонгук прямо ему в губы. Он медленно, давая возможность передумать, склонился ниже. Но Тэхён лишь приподнялся на носочках, закрывая глаза. Чонгук мягко накрыл его губы своими, запечатлевая первый, робкий, но по-мужски собственнический поцелуй. В нем не было спешки, только обещание, признание и долгожданное облегчение. Чонгук приобнял его за талию, прижимая к себе так плотно, чтобы между ними не осталось даже колючего февральского ветра. Запах фиалки и кофе смешался в морозном воздухе в единый, идеальный аккорд. Тэхён больше не злился. Он наконец-то был дома — в кольце самых надежных рук в мире.