Шпала и шест

— Бля, я вас уже ненавижу… — закатил глаза вокалист. Ноа и Йо шли позади двух девушек по коридору, что вёл их VIP зал. В стрипухе, мать твою. И, пока Николь и Кэсси шли под ручку, смеясь с каждого слова, что говорил администратор, Себастьян разглядывал до стерильности скучный интерьер. Белые стены, белый потолок, чёрный пол. Всё это подсвечивалось противным неоново-фиолетовым светом, от которого затошнило в первую же минуту. Йоаким же всю дорогу молчал. Он, как и всегда, был адекватнее всех, пускай и выпил гораздо больше. — Через пару минут к вам придёт Блэр. Лучшая девушка у нас, — деловито сказал администратор Том, когда они оказались внутри VIP кабины. Кэсси закатила глаза и подошла к парню, улыбаясь, хотя взгляд был слегка раздражённым. Она хотела поскорее увидеть то, что сделает Ноа. — Слушай, Том, нам не нужна ни Блэр, ни Хлоя, ни кто там у тебя ещё есть. Сами справимся. — Но… — Никаких «но». На вот тебе… Кэсси на секунду замерла, а после потянулась руками к карману Ноа. Достала оттуда бумажник, тут же открыла. Вокалист приподнял обе брови и посмотрел на Николь. Та лишь улыбнулась и пожала плечами, пока их подруга совала деньги Тому и выталкивала его за дверь. — Прекрасно… Ну и? — Себастьян скрестил руки на груди. — Как связано выполнение желания и стрипуха? — О, мы ждём твоих предположений, — Николь отвернулась от парня, разглядывая помещение. Йоаким похлопал друга по плечу и снял куртку, повесив ту на вешалку. Гитарист уселся на кожаный диван, где перед ним на столе уже стояла пара бутылок с дорогим виски и четыре рокса. Ни каких вам закусок, ни какого вам льда. Сегодня только хардкор. — Ну не знаю, блять, — Ноа закатил глаза. — Будете танцевать на шесте и тратить мои деньги? Он выхватил свой бумажник из рук Кэсси. Она лишь усмехнулась и уселась рядом с Йоакимом. Николь же повернулась к нему, расплываясь в улыбке. — Почти. Только танцевать будешь ты, — медленно проговорила девушка. — Что прости? — переспросил вокалист. — Ты все услышал, детка, — Ники лишь пожала плечами и села рядом с подругой. — Пизда тебе, чувак, — без жалости сказал Йо. Он открыл бутылку и начал разливать по роксам виски, пока Ноа стоял посреди помещения в полнейшем шоке. Он мог ожидать чего угодно, но только не этого. — И кто из вас, маленькие извращенки, придумал эту хрень? — опасно низко спросил Ноа. — Кэсси. Она у нас главный бредогенератор на этот вечер, — тут же сдала подругу Николь. — Ну, спасибо, подруга. Я думала, что эта идея пришла нам двоим в голову. — Ну, ладно каюсь… Один мозг на двоих. Всё такое… — Одна мозговая клетка на двоих, — уточнил вокалист. — Да ладно, Ноа, расслабься, — гитарист взял свой бокал в руки, посмотрев на друга. — В прошлый раз эти дамы заставили Ника облизывать свои барабаны. Девушки залились смехом, а Йо лишь довольно хмыкнул. Ему было приятно, что в их компании появились Николь и Кэсси. Они отвечали не только за красоту, но и за максимально бредовые идеи. После таких, они обязательно попадали в какие-то передряги. Ну, знаете, проснулись в полиции, обнаружив, что все шестеро каким-то образом оказались без обуви. Или… Так, ладно. Это уже другая история. — Я не собираюсь заниматься этой хренью, — отчеканил Ноа. Он подошёл к столу и взял с него бокал, выпивая содержимое за два глотка. — У-у, посмотрите-ка, наша принцесса дорвалась до статуса мировой знаменитости, — уже в привычной манере стебала его Кэсси без единой эмоции на лице. — «Я — Ноа Себастьян, и я себя не на помойке нашёл, чтобы выполнять тупые действия своих тупых друзей», — Кэсси намерено сделала голос чуть ниже, пародируя вокалиста. — Ещё хоть слово, и я… — Правильно, шпала, без лишних слов пиздуй к шесту и покажи нам, кто тут королева вечера, — перебила Николь, беря в руки стакан и делая мелкий глоток. Она выпила достаточно. Достаточно, чтобы творить полную дичь сегодня. — Я, блядь, не собираюсь этого делать, — не унимался вокалист. Он продолжал спорить, не желая соглашаться с этим унизительным действием. Кэсси и Йоаким переглянулись. У них началась игра глазами. Кто кого переглядит. Вернее сказать, кто пойдёт толкать Ноа к шесту. Проиграла, конечно же, Кэсси. Она закатила глаза. Сделала глоток янтарной жидкости и встала со своего места, медленным шагом направляясь к вокалисту. Его лицо было красным. Вот прям максимально красным. Таким, будто он не просто злился на всю эту ситуацию, а пробежал целый марафон и чуть не выплюнул свои лёгкие в конце. — Только попробуй, Кэсси, — Ноа попытался сделать свой голос ниже, но сегодня вселенная была явно не на его стороне. Вышло жалко. — Бла-бла-бла, — она приложила палец к его губам, заставляя замолчать. — Можешь сколько угодно угрожать, но не забывай. Ты проиграл, и ты обязан выполнить своё задание, — её голос стал серьёзнее. — Другие выполняют и не ноют. Не бояться выглядеть тупо. А ты? Слабо, да? Взгляд парня потемнел, а голова прокручивала десятки картинок с тем, как он будет отыгрываться, мстя девушкам за их прикольчики. Он посмотрел на Йоакима, ища в его глазах поддержку, но тот даже не смотрел на него. Конечно, нахер поддерживать друга, когда можно с интересом разглядывать этикетку виски. Это же куда интереснее. У Ноа тут происходит, пожалуй, самый унизительный момент за все его тридцать лет, а он… — Хер с вами, — наконец сдался Себастьян. Кэсси тут же захлопала в ладоши, довольно ухмыляясь. На лице Николь расплылась широкая, предвкушающая улыбка. Стыдно признаться, но эта была именно её идея, но она не знала, как воплотить её в жизнь, и тут на помощь пришла Кэсси, подстроив всё так, чтобы Ноа проиграл спор. И вот. Буквально пара секунд, и она получит то, чего так сильно хотела. Кэсси отошла в сторону и села на диван, пока Ноа начал стягивать толстовку через голову. Вообще-то, это было лишнее, но он решил, что если унижаться, то унижаться красиво. В любом случае, у него ещё будет возможность отомстить этим двоим, но пока… Пока только страдать. — Воу, детка. У меня сейчас встанет, — смеялся гитарист, когда Ноа уже отбросил толстовку. Он бросил её прямо в Николь. Та даже среагировать не успела, когда тёмная плотная ткань повисла на её голове, создавая нелепый вид. Кэсси обернулась к подруге, рассмеявшись. — Зря, шпала, зря, — девушка стянула толстовку со своей головы и нащупала в её кармане бумажник Ноа. Тот не стал ничего говорить, лишь усмехнулся. Он потянулся к ремню. Пара движений. Звяканье пряжки, и джинсы полетели куда-то в сторону. Кэсси, Николь и Йо затаили дыхание. Ноа обернулся, шагая в сторону шеста, схватил тот двумя руками и замер. «Давай, чувак, сделай это. Развлеки их и можешь смело придумывать план по уничтожению двух дур», — говорил он себе. — Ну же… Где шоу? Я плачу такие деньги не за то, чтобы смотреть, как шлюшка стоит на месте, — наигранно возмущалась Ники. Она обернулась к подруге, которая уже успела сесть рядом. — Вы обещали шоу, а не сутулую собаку. Разберитесь, — она полностью вошла в роль недовольного клиента. — Нашей девочке нужно настроиться. Немного терпения, — Кэсси усмехнулась, смотря на подругу. Ноа неловко болтался вокруг шеста, примеряясь и пытаясь понять, с какой стороны лучше подступиться к этой палке. Кэсси почти сразу полностью отвлеклась на Йоакима. Оба не обращали никакого внимания ни на Себастьяна, что уже закинул одну ногу на шест, ни на Николь. — Деньги не трогай, — сказал он, когда девушка помахала ему его же бумажником с диванчика. — А ты не отвлекайся, цыпочка, — фыркнула Ники. Ноа закатил глаза и попробовал повиснуть на шесте. Вышло жалко. Он чуть не свалился, но вовремя удержал равновесие. — Давай, шпала, это для мотивации, — девушка хищно улыбнулась. Ноа приподнял бровь, когда Ники приблизилась к нему. Секунда, и она протягивает руку с купюрой и пихает ему в трусы. От этого вольного действия вокалист покраснел и опешил. — Пизда тебе, Николь, — пригрозил он. — Давай танцуй, — проигнорировав угрозу, проговорила девушка и звонко шлепнула Ноа по заднице. Себастьян посмотрел в сторону остальных друзей. Те вообще не обращали на них никакого внимания. Рука Йоакима по-хозяйски лежала на ноге Кэсси, пока её зарытые в волосы пальцы притягивали лицо гитариста к себе. Йоаким скользнул своим языком в её рот, исследуя новую территорию. Кэсси выдохнула. Тут-то колёсики в голове Себастьяна и начали крутиться. При чём с удвоенной силой. Единственный кто, вообще наблюдал за ним в этот момент, — Николь. Значит идея её. Остальные же вообще-то не особо интересовались тем, что там происходит. Во-первых, охуеть, они чё творят и с каких пор вообще? Во-вторых, он устроит Ники такой пиздец, что она потом сидеть не сможет. Он даст ей шоу. Позволить посмотреть на себя жалкого, но не долго. Лишь дождётся момента, когда Йо и Кэсси уйдут. Потанцует немного и начнёт воплощать план мести в жизнь. — Давно они? — указал кивком на сладкую парочку вокалист. Ники непонимающе глянула на него, а после обернулась в сторону друзей. — Давно, но… — А ты не отвлекайся, чувак, — сказал гитарист, нехотя отрываясь от девушки. — Если мешаем, можем уйти. Кэсси усмехнулась и тут же встала со своего места. — Пойдём, пусть они сами разбираются с этим, — сказала она. Йоаким лишь кивнул, перевёл взгляд на друга, а после, будто невзначай, оглядел VIP кабину. — Тут, кстати, камер нет, — констатировал он и взял Кэсси за руку, ведя на выход. Кэсси в последний раз оглядела подругу, приподнимая кулак вверх, а после глянула мельком на вокалиста. Николь почувствовала себя немного неуютно, когда дверь за ними с хлопком закрылась. — Ну, что? Теперь начнём по-настоящему выполнять желания? — его голос был опасно низким. — Я думала, что начнешь отнекиваться, как они уйдут, — девушка улыбнулась, когда поняла — шоу быть. Ноа ничего не ответил. Он лишь снова попытался повиснуть, прогибаясь в спине. В этот раз вышло куда успешнее. Себастьян чуть крепче сжал шест, а после попробовал покрутиться. Руки немного дрожали то ли от волнения, то ли от того, что было тяжело удерживать свой вес одними только запястьями. Николь застыла, наблюдая за ним. Её рот был немного приоткрыт. Вот так просто? Нужно было сразу отправить этих двоих трахаться, тогда и уговаривать не пришлось бы. — Давай, сучка, дай мне больше грязи, — кричала она, доставая вторую купюру. Ноа глотал грязные фразочки от девушки. Проглотил и то, что вторая купюра оказалась у него в боксерах. Ничего. Он подождёт. Потерпит, чтобы потом показать себя во всей красе. — Ты хоть музыку мне включи, — хмыкнул он. — О, точно, — Ники огляделась в поисках колонки. Она подключилась и начала искать что-то годное в своем плейлисте. На глаза попалась «I See Red». Искала золото, а нашла алмаз. Музыка начала разливаться по помещению, отдавая басом где-то в груди. Настроение поднялось ещё больше, а явно лишний глоток виски дал о себе знать практически сразу. Николь подошла ближе к Ноа, сверкая полными ожидания глазами. — Давай, шлюшка, работай, — приказным тоном произнесла девушка. Ноа сделал глубокий вдох и начал кружиться вокруг шеста. Он прогнулся в спине, что вышло, кстати, намного лучше. Любая стиптизерша ЛА бы сейчас позавидовала его изгибам. Николь порылась в его бумажнике и нашла то, что ей нужно было. Мелочь. Её было в достатке, как и бумажных купюр, но они бы не дали того звука, который нужен. Она подошла к нему почти вплотную, пряча за спиной ладонь наполненную монетками. Ноа остановился. Он смотрел на неё, ожидая уже чего угодно. Николь — неадекватная. И это факт. Она лишь невинно улыбнулась, а после протянула вторую ладонь. Пальцы коснулись кожи рядом с резинкой боксеров. Она оттянула ту, стараясь не заглядывать внутрь, но всё же посмотрела. Не удержалась. Член начал немного наливаться кровью как раз в этот момент. Николь сглотнула и тот час насыпала ему гору мелочи прямо в трусы, с хлопком отпуская резинку. — Давай, сучка, работай, — выдохнула она и отступила. ​Ноа на мгновение замер, прижавшись лбом к холодному металлу, а затем резко оттолкнувшись, ушёл в глубокий прогиб. Мелочь в его белье предательски зазвенела, но он уже поймал ритм. Его тело, привыкшее к многочасовым прыжкам на сцене, сейчас работало на износ. Он обхватил шест ногами, поднимаясь выше, и на мгновение завис вниз головой. В этом перевернутом мире он видел лицо Николь, её шок, её жадное любопытство. Себастьян резко соскользнул вниз, тормозя в последний момент так, что металл под его кожей, должно быть, раскалился до предела. Тяжёлое, рваное дыхание смешивалось с басами колонки. Он сделал широкий шаг вокруг пилона, ведя по нему ладонью сверху вниз, и этот жест, несмотря на всю абсурдность ситуации, выглядел пугающе сексуально. Монеты продолжали сыпаться из-под резинки его боксеров, чеканя по полу ритм его позора, который он прямо сейчас превращал в свой личный триумф. Он похоже окончательно сорвался с цепей. Рухнул вниз. Стремительно, резко. — Ну что, Ники? — выдохнул он, и этот звук был похож на рычание. — Понравилось? Ноа выпрямил спину и направился в её сторону. Медленно, почти хищно он преодолел расстояние, накрывая её хрупкую фигуру своим мощным телом. — О, ещё как, — девушка улыбалась, пока не подозревая, что её ждёт расплата. — Хорошо. Рад, что тебе понравилось, детка, — произнёс он с той же интонацией, что и Ники ранее. По её коже пробежался холодок. Ноа сделал ещё один шаг в сторону, от чего девушка невольно попятилась назад. Вязкая слюна наполнила её рот. Дышать вдруг стало тяжелее. — Давай, Ники, смейся, — он сделал ещё несколько шагов. — Смейся также, как и когда я был на шесте. Николь сделала два шага назад, упираясь в холодную стену. — Что такое? Больше не смешно? — мрачно прошептал он. — Маленькая дрянь… Ноа упёрся руками по обе стороны от её лица, запирая в капкан. Ники открыла рот в попытке сказать хоть слово, но не выходило. Она подняла голову, встречаясь с его взглядом. Тяжёлым, в нём горел недобрый огонёк. — Теперь твоя очередь быть маленькой шлюшкой, — его лицо находилось в опасной близости. Дыхание коснулось её губ. От него пахло виски. Виски и ещё чем-то тягучим. Николь вжалась в стену, ощущая спиной холод от гладкой поверхности. На контрасте с горячим телом парня это казалось конечной остановкой. Ноа тут же впился в её губы. Грубо. Он не дожидался её ответа. Ладони легли на её талию, сжимая. Сминая ткань толстовки. Николь тяжело выдохнула, сдаваясь. Она чувствовала, как начинает плавиться под его напором. Он оторвался от её рта так же резко. — Ты так смело совала пальцы мне под резинку… Давай, не останавливайся. Нащупай то, что ты там устроила своим шоу. Чувствуешь, какой я твёрдый? Это всё для тебя, дрянь. И мне плевать, готова ты или нет. Голос Ноа вибрировал от опасного, низкого рокота, который пробирал Николь до самых костей. Он не просто стоял рядом — он нависал, перекрывая собой весь свет фиолетовых ламп, превращаясь в массивную тень, от которой некуда было бежать. Когда он произнес последние слова, его рука, до этого сжимавшая её запястье, скользнула вниз. Действие было резким, лишенным какой-либо романтики или нежности. Он мёртвой хваткой вцепился в её ладонь, ломая её сопротивление одним лишь движением плеча. ​— Ты же так хотела быть «клиентом», Ники, — прошипел он ей прямо в губы, обжигая их тяжёлым дыханием. — Так давай, проверяй товар. Он с силой дернул её руку вниз. Николь не успела даже охнуть, как её ладонь, всё ещё сжатая в кулак от напряжения, столкнулась с его телом. Ноа не остановился на этом. Он раскрыл её пальцы, буквально вминая её мягкую кожу в тонкую, раскалённую ткань своих боксеров. ​Её ладонь накрыла его член — тяжёлый, пульсирующий и пугающе твёрдый. Николь почувствовала, как под её пальцами перекатывается тугая вена, а жар, исходящий от него, казалось, мог прожечь ткань. Ноа прижал её руку ещё сильнее, заставляя её пальцы невольно обхватить его, ощущая всю его монументальную готовность. ​— Ну же, — он чуть подался тазом вперёд, толкаясь в её ладонь, не давая ей ни единого шанса отстраниться. — Чувствуешь, как я «рад» тебя видеть после твоего грёбанного цирка? Он заставил её сделать короткое, рваное движение рукой вверх и вниз. Мелочь, застрявшая в складках белья, противно звякнула, напоминая о том, как низко он только что пал по её милости. — Ты насыпала мне мелочь в трусы, как последнему неудачнику. Но посмотри на себя — ты дрожишь. Ноа не просто развернул её — он сделал это одним резким, рывковым движением, словно она была тряпичной куклой. Ладонь намотала тяжёлую прядь на кулак, заставляя Николь невольно прогнуться в спине и вскрикнуть. Мир перед глазами качнулся, фиолетовый неон размазался в рваную линию, и вот она уже стоит лицом к холодной стене, прижатая его массивным телом. ​— Ты хотела шоу? — его голос теперь звучал у самого её затылка, опаляя кожу горячим, рваным дыханием. — Теперь ты будешь смотреть на него с первого ряда. Ноа перехватил её руки, заводя их ей за спину и сжимая запястья одной своей ладонью так крепко, что кости едва не хрустнули. Он резко толкнул бёдра вперед, так что она почувствовала его эрекцию сквозь плотную ткань своих джинсов. Под ботинками на полу скрипнули рассыпанные монеты. Звук их трения друг о друга в этой тесной, душной тишине был похож на скрежет ножа по стеклу. ​— Слышишь этот звук? — он прикусил мочку её уха, почти до крови, и его свободная рука скользнула вниз, грубо сминая её ягодицы. — Это звук того, как ты проебала свою жизнь на сегодня. Он отпустил её волосы лишь на секунду, чтобы схватить её за подбородок и заставить смотреть в зеркальное отражение. Николь видела себя: растрепанную, с пылающими щеками и безумными глазами. И видела его — хищника, который окончательно перестал играть роль добычи. ​— Ты засунула мне эти грязные деньги в трусы, — его ладонь, пахнущая металлом и виски, скользнула ей между бёдер, бесцеремонно и жёстко. — Теперь я засуну тебе их в глотку, если ты не начнешь умолять меня более убедительно. Но знаешь, что самое грязное во всём этом? Он сделал паузу, и она услышала, как он тяжело сглотнул, борясь с собственным звериным желанием. ​— Самое грязное то, что ты течёшь прямо сейчас. От этого унижения. От того, что я делаю с тобой. Скажи мне… какая ты после этого, а? Ноа грубо впился пальцами в корни её волос, оттягивая назад. Он потянул её в ту сторону, где стоял шест. Где он буквально несколько минут назад с позором танцевал, чувствуя холодный металл у себя в трусах. Ники и опомниться не успела, как оказалась запертой между Ноа и пилоном. — Ты думала, что купила меня за эту горсть сраного металла? Нет, Ники. Ты просто оплатила себе входной билет в ад. И, поверь, я вытрясу из тебя всё до последнего цента. Николь судорожно вздохнула, вцепляясь пальцами в холодный металл шеста. Страх и унижение уже давно смешались в её венах с виски и каким-то первобытным, тягучим возбуждением, которое она больше не могла отрицать. ​— Да пошёл ты, Себастьян… — выдохнула она, сорвавшись на хрип. — Трахай уже или заткнись. Ты ведь… ты ведь только этого и ждал. Что я сломаюсь. Ну давай, возьми свою сдачу. Этот слабый отголосок её дерзости стал последней каплей. Ноа издал звук, похожий на рычание и резко отпустил её волосы, только чтобы через секунду его руки оказались на поясе её джинсов. Он не церемонился. Раздался резкий звук расходящейся молнии, который в тишине кабинки прозвучал как выстрел. Ноа рванул ткань вниз, практически сдирая её с бёдер вместе с бельём, заставляя Николь едва не потерять равновесие. Она пошатнулась, но он тут же перехватил её за талию, прижимая обратно к пилону. — Ты сама напросилась, — прошипел он, хватаясь за край её толстовки. Он стянул ткань через голову. Быстро и грубо. Девушка едва успела зажмуриться. Одежда полетела куда-то на пол к его собственным вещам. Ноа развернул её к себе лицом всего на мгновение, что бы увидеть её зрачки, расширенные, поглотившие всю зелёную радужку, а затем снова впечатал в шест, но теперь уже лицом к нему. — Хватайся за сталь, Ники. Крепко хватайся, — приказал он. Его голос был опасно низким. Он встал позади, широко раздвинув её ноги своим коленом, и она почувствовала, как он одним резким движением освободил себя от боксеров. Ноа надавил на её спину, заставляя прогнуться в пояснице ещё сильнее. И, не давая времени на подготовку, вошёл одним мощным, грубым толчком. Николь вскрикнула, её пальцы до белизны сжали пилон. ​— Вот так… — он схватил её за бедра, впиваясь пальцами в кожу так, что там наверняка останутся синяки. — Смотри, как твоя шлюшка тебя наказывает. Он начал двигаться. Быстро, агрессивно, выбивая из неё последние остатки разума. Ноа с каждым толчком слышал, как её рваные всхлипы становятся лишь громче. Мелочь рассыпанная под их ногами, звенела при каждом его движении, словно издевательские аплодисменты. Николь запрокинула голову назад, упираясь затылком в его плечо, и её пальцы на шесте начали соскальзывать от пота. ​— Не отпускай, — приказал он, прикусывая её шею и толкаясь ещё глубже, до самого предела. — Ты хотела шоу до самого конца. Ну так получай! Ритм их тел стал неистовым, почти болезненным. Ноа двигался с какой-то первобытной жестокостью, словно каждый толчок был способом выбить из Николь то дерьмо, которым она помыкала им десять минут назад. Он на мгновение замедлился, но только чтобы войти в неё до самого упора, заставляя выгнуться. Он свободной рукой нащупал на полу одну из разбросанных купюр и, скомкав её, грубо провел ею по её губам, а затем втолкнул край бумаги ей в рот. ​— Жуй свои деньги, — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. — Ты так хотела платить? Плати стонами. Плати тем, как ты дрожишь подо мной. Его толчки стали короткими и частыми, превращаясь в сплошную стену жара, от которой у Николь подкашивались ноги. Монеты под его ботинками скрежетали по полу, смешиваясь со звуком того, как его таз с глухим, влажным шлепком ударялся о её ягодицы. ​— Ты ещё неделю будешь чувствовать мой запах на своей коже, дрянь, — прошипел он, чувствуя, что финал уже подступает к горлу. Ноа резко вышел из неё, а после повернул лицом к себе и, не позволив опомниться, поднял над полом, заставляя обхватить его талию ногами и вжаться спиной в пилон. Себастьян вошёл резко и до упора, заставляя её вскрикнуть. — Смотри мне в глаза, — приказал он. Николь едва видела его сквозь пелену слёз и пота, но его взгляд, тёмный, торжествующий и абсолютно дикий, выжег в её памяти этот момент навсегда. Его мышцы напряглись до предела, вены на шее вздулись, и с последним, самым глубоким и грубым толчком, он зарычал, кончив в неё горячей, густой волной. Он не отстранился сразу. Стоял, тяжело дыша ей в шею, чувствуя, как её тело содрогается в волнах оргазма, который она пыталась скрыть. Когда он наконец вышел из неё и опустил на пол, Николь не смогла удержаться на ногах и обессиленно сползла по шесту вниз, прямо на холодный пол, усыпанный мелочью. Ноа вытер пот тыльной стороной ладони и, бросив на неё последний, презрительный взгляд, подобрал свои боксеры. — Оставь на такси, куколка, — Ноа подобрал с пола купюру и кинул в неё, не глядя. — Шоу окончено. И не забудь прибрать за собой, маленькая шлюха. Николь подняла голову, смотря на него мутным взглядом. — Единственная шлюха тут только ты, Ноа, — её голос был низким, сорванным от криков, но губы всё же расплылись в довольной торжествующей улыбке.