Любовь в Роткове

sufjan stevens - mystery of love

Ротков в феврале выглядел особенно паршиво. Некоторые его части просто догнивали под коркой грязного льда и нависшего неба, которое по цвету мало чем отличалось грязи под ногами. А сибирский ветер забирался под куртку, впивался в суставы и заставлял зубы стучать. Каин шёл по заваленному мусором тротуару. Их отряд сегодня проверял жилой сектор на юге. Ничего особенного, пустые квартиры с выбитыми окнами, запах старой еды и плесени. Уже обычная для них рутина. Каин шёл последним, слушая, как впереди переругиваются ребята из-за того, чья очередь сегодня нести тяжелый ящик с тушёнкой. Ян шёл чуть впереди. На нём было его излюбленное чёрное пальто, которое он отказывался менять на нормальную удобную форму. Он постоянно что-то комментировал, пинал пустые консервные банки и вообще вёл себя так, будто они вышли на прогулку, а не на потенциально опасную вылазку. – Каин, ты чего там плетёшься? – Ян обернулся, на ходу потирая покрасневшие от холода уши. – Давай быстрее, а то Грег сейчас всё съестное по карманам распихает, нам только пустые обёртки достанутся. – Иди молча, – негромко ответил Каин. Они зашли в очередной подъезд. Внутри было тихо. В одной из квартир на первом этаже дверь болталась на одной петле. Каин зашёл внутрь. Типичное жилье людей, которые бежали в спешке – разбросанные вещи, перевёрнутый стул. Он прошёл в спальню, на комоде стояла разбитая шкатулка, а рядом с ней странный предмет. Это была бумажная поделка. Красный цветок из плотной бумаги. Он был немного пыльным, один лепесток замялся, но на фоне этой выпотрошенной комнаты он смотрелся вызывающе ярко. Каин подошёл и взял его. Бумага была жёсткой и шершавой. Он покрутил цветок в руках и в голове промелькнула мысль о том, сколько терпения нужно было человеку, чтобы так аккуратно согнуть каждый край. Он услышал шаги в коридоре. – Что-то нашёл? – голос Яна раздался совсем рядом. Каин, сам не понимая, зачем это делает, быстро сунул цветок в карман куртки. Это было какие-то инстинктивное движение, которое сразу поставило его самого в ступор. Скрыть что-то маленькое и красивое от уродливого мира. – Ничего. Пусто, – Каин развернулся и прошёл мимо Яна, стараясь не смотреть ему в глаза. – Ну да, конечно, – пробормотал Ян, подозрительно прищурившись. – У тебя вид такой, будто ты только что заначку с золотом нашёл. Весь остаток пути Каин чувствовал этот цветок рукой, он аккуратно держал его в, чтобы не помять лепестки. Каин спрашивал себя, зачем он подобрал этот мусор? Зачем спрятал от Яна? Но выбрасывать его не спешил. Вечером в поместье было душно. Печка-буржуйка раскалилась докрасна, в воздухе висел запах солярки и свежего супа. Весь отряд сидел за длинным столом. – Слушайте, завтра же четырнадцатое, – сказал вдруг Грег, листая какой-то найденный в библиотеке календарь. – День влюблённых. Помню, раньше в этот день в магазинах было не протолкнуться. Все эти дурацкие валентинки, цветы по тройной цене... – Ага, – отозвался Лестер. – Помню, как своей даме за цветами бегал через весь город в метель. Сейчас бы просто за лишнюю банку сгущёнки душу продал, а не за розы. Каин как всегда сидел в углу и точил нож. Он слушал их разговоры и чувствовал, как внутри закипает привычное раздражение. – Какая глупость, – сказал он, не поднимая глаз. – Устраивать культ из одного дня. Люди умирают, город разваливается, а вы обсуждаете открытки с сердечками. Это просто способ занять голову глупостями. Ян, который до этого мирно жевал сухарь, усмехнулся. – Да ладно тебе, Каин. Тебе просто не нравится, что в этот день положено быть добрым и внимательным к кому-то, кроме себя. Это же просто праздник. Люди дарят друг другу подарки, проводят время вместе. Признаются в любви, в конце концов. Это нормально. – Это человеческая чепуха, – отрезал Каин. – «День влюблённых». Назовите это днем массового самообмана. – А я бы не отказался, чтобы мне кто-нибудь что-нибудь подарил, – Ян потянулся, глядя на Каина долгим, нечитаемым взглядом. – Хоть бы и бумажку какую-то розовую. Главное это внимание от любимого человека, понимаешь? Каин промолчал. Он коснулся кармана, куда переложил красный цветок. От напряжения вспотела ладонь. Весь вечер он ловил на себе взгляды Яна. Между ними давно было это странное напряжение. Когда стоишь слишком близко, когда задерживаешь взгляд на секунду дольше, чем нужно, когда случайно касаешься рукой руки во время передачи оружия. Все в отряде это замечали, но никто не решался шутить. Слишком уж тяжёлым был взгляд у Каина. Но Каин знал. И Ян знал. Это было так же очевидно, как и апокалипсис снаружи. Но сказать об этом вслух, значило сделать себя уязвимым и обнажить душу перед другим. А в их мире любая уязвимость равнялась смерти. К разговору парней прислушивались и остальные. Анна, сидевшая чуть в стороне и пытавшаяся отчистить застарелое пятно с рукава куртки, вдруг замерла и в её глазах промелькнула мечтательность. – А я любила этот день, – негромко вставила она, и её голос на мгновение перекрыл треск дров. – В Роткове сейчас, конечно, только по сугробам и руинам гулять, но раньше... Помню, мы с девчонками в универе договаривались, если ни у кого нет пары, мы всё равно идём в самое уютное кафе. Покупали друг другу охапки дурацких тюльпанов и роз, объедались пирожными и клялись, что нам никто не нужен. Это было... – она замялась, подбирая слово, – это было как-то уютно. Словно ты не один в этом огромном мире, где с каждой стороны кишит любовь, а тебе не везёт или нет времени. Анна невольно повернула голову к Лэйн, которая в этот момент сосредоточенно изучала какую-то бумажку, не принимая участия в общей болтовне. На секунду их взгляды встретились. Лэйн не улыбнулась, её лицо осталось неподвижным, но в глубине её глаз промелькнуло нечто острое и многозначительное, что Анна осеклась на полуслове. Лэйн видела её насквозь, все её страхи, все её робкие надежды и то, как сильно она цеплялась за их странную, не всегда понятную связь, а в другой момент отталкивала. Анна тут же опустила голову, густо покраснев и судорожно потерев рукав куртки, хотя пятно давно уже стёрлось. Повисла неловкая пауза, которую нарушил только сухой лязг металла о точильный камень. Каин отложил нож. Он перевёл взгляд с Анны на Яна, который всё так же не сводил с него глаз, ожидая какой-то более внятной реакции. – Если вам так нужно признаться в любви, – голос Каина прозвучал глухо, – для этого не нужна дата в календаре. Это можно сделать в любой день. В среду, в субботу, за пять минут до вылазки или посреди ночного дежурства. Глупо ждать четырнадцатого числа, чтобы сказать то, что и так жжёт вам глотку каждое утро. Он поднялся, сунув руки в карманы. Его пальцы снова коснулись шершавой бумаги цветка. – Но люди любят ритуалы, – добавил он тише, глядя прямо на Яна. – Наверное, без них вы бы точно умерли от скуки. Ян лишь едва заметно усмехнулся, принимая этот выпад. Он заметил, как напряжены плечи Каина, и понимал, что за этой напускной холодностью скрывается что-то гораздо более глубокое и пугающее для самого Каина, чем любой монстр из дымки. Утро выдалось на редкость тихим. Ротков словно решил взять передышку на время праздника, ветер стих и над поместьем повисло тяжёлое, белое марево. Снег падал редкими, крупными хлопьями, оседая на обломках машин и колючей проволоке. Каин нашёл Яна в гараже. Тот сидел на капоте старого джипа, вертя в руках пустую кружку. Вид у него был сонный. – Пошли, – коротко бросил Каин, остановившись в дверях. Ян поднял бровь, спрыгивая с машины. – Куда это? Опять Лэйн и Анна нашли какой-то «архиважный» подвал с бумажками? – Нет. Просто пошли. Нам нужно... проверить периметр у старого сквера. Ян хмыкнул, поправляя шарф, но спорить не стал. Он чувствовал, что Каин на взводе. Когда они вышли за ворота поместья и углубились в лабиринты улиц, от тишины стало гудеть в голове. Ротков в этот день казался вымершим даже больше, чем обычно. Они шли молча минут двадцать. Каин выбирал тропы, которые вели подальше от основных маршрутов патрулей. В какой-то момент они вышли к небольшому замёрзшему фонтану, окружённому заледеневшими, чёрными деревьями. Здесь когда-то был сквер, где люди гуляли с детьми, а теперь только ветер катался на пустых качелях. Ян остановился и привалился спиной к облезлому стволу дуба. – Ладно, льдинка. Мы ушли достаточно далеко, чтобы нас никто не слышал. Скажи честно, – он хитро прищурился, и в уголке его губ заиграла привычная ироничная улыбка, – это свидание? У тебя в планах есть пункт, где мы смотрим на руины и держимся за руки? Каин замер. Он медленно повернулся к Яну. Его лицо было бледным, а брови сдвинуты так сильно, что между ними залегла глубокая складка. Он выглядел так, будто решал, ударить Яна или улететь от греха подальше и не мучаться. Но вместо этого он выдохнул облако пара и произнёс: – Да. Свидание. Доволен? Ян замолчал. Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись выражением неподдельного удивления. Он ждал очередного саркастичного ответа, но никак не прямоты от ангела. Каин полез во внутренний карман куртки. Его движения были резкими от смущения. Он достал красный бумажный цветок. Красный цвет на фоне белого снега казался слишком ярким, что больно резал глаза. Каин чувствовал, как бешено колотится сердце, это физическое проявление волнения злило его, заставляя быть не к месту резким. – На, держи. Нашёл тогда, в жилом секторе, – бросил он, отводя взгляд на облупившуюся стену какого-то заведения. – Не спрашивай, зачем я его подобрал и почему не выкинул. Это не твоё дело. И вообще... просто прими его и помолчи. Я тут, если ты ещё не понял, пытаюсь признаться тебе. Ян не сразу взял подарок. Он замер, глядя на яркое бумажное пятно в бледных пальцах Каина. Когда он всё же протянул руку, его пальцы коснулись кожи Каина. Мимолётное тепло обожгло сильнее, чем морозный воздух. Ян взял оригами так осторожно, словно оно могло рассыпаться в прах от одного неосторожного вздоха. – Каин... – Ян поднял глаза. Во взгляде осталось ни капли привычного лукавства. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты сейчас как рыцарь из старых романов, который притащил своей принцессе редчайший трофей из мёртвых земель. Для полноты картины тебе только коня не хватает. И, может быть, чуть меньше злости на лице. – Заткнись, Ян, – пробормотал Каин. Каин уже открыл рот, чтобы выдать что-то привычно-едкое про принцесс или что Ян много на себя берёт, ведь сарказм всегда служил ему надежным щитом. Но фраза так и не сорвалась с губ. Ян просто шагнул ближе, нарушая все границы, которые Каин так тщательно выстраивал перед смертными. От него пахло табаком, чем-то сладким от шарфа и совсем немного тем самым дешевым мылом из поместья. Ладонь Яна скользнула на затылок Каина. Пальцы, загрубевшие от постоянной работы, зарылись в светлые волосы, чуть потянули, заставляя Каина запрокинуть голову. Ян не хотел, чтобы это показалось ангелу властным жестом, а просто отчаянным желанием быть ближе. Каин рвано выдохнул, чувствуя, как внутри что-то окончательно сдается. Он подался вперёд, почти сталкиваясь губами с губами Яна. Поцелуй получился долгим и таким настоящим. В нём не было ничего от книжных романов, которые Каин успел прочитать в поместье Романова. Он ощущал только колючий холод утра на щеках, вкус малиновой карамели и быстрый стук двух сердец через слои одежды. Каин не сразу понял, что его руки, обычно крепко сжимающие рукоять ножа, теперь почти беспомощно обхватили Яна за талию, притягивая того к себе так плотно, что между ними не осталось даже сквозняка. Каин провёл большим пальцем по скуле Яна, чувствуя кожей его рваное дыхание. Ян негромко выдохнул прямо ему в губы, и Каин почувствовал, как тот едва заметно улыбается. Впервые за долгое время ему не хотелось огрызнуться или оттолкнуть. Он только крепче сжал пальцы на теле Яна, отвечая на это тепло так жадно, будто завтрашний день действительно мог не наступить. Они просто стояли, вцепившись друг в друга, пока колючий ветер кружил вокруг них сухую пыль с крыш и мелкую снежную крошку. – Ладно, – Ян первым нехотя отстранился, хотя его рука всё еще покоилась на спине Каина, а пальцы продолжали лениво перебирать пряди волос. – Раз уж ты у нас сегодня герой-романтик с бумажными цветами, теперь моя очередь. Каин почувствовал, как к щекам приливает тепло. Он попытался вернуть лицу бесстрастное выражение, но взгляд всё равно выдавал его с головой. – Надеюсь, ты не собираешься заставить меня строить снежную бабу? – Обижаешь. У меня подарок посерьезнее, – Ян усмехнулся, и в его глазах снова запрыгали искорки, которые Каин одновременно ненавидел и обожал. – Пошли. Тут недалеко. Помнишь тот дом, где мы в ноябре документы из сейфа выковыривали? Ну, там ещё лестница скрипит так, будто дом сейчас свернётся в конвертик. – Помню, – Каин нахмурился. – Зачем нам туда? Мы же там всё обчистили. – Не совсем всё, – Ян потянул его за руку, переплетая их пальцы. Его ладонь была горячей. – Я там кое-что присмотрел. И, честно говоря, надеялся, что этот день всё-таки настанет. Хватит хмуриться, ангелочек. Твоя любопытность сейчас видна за версту, не строй из себя сухаря. – Я просто прикидываю, сколько времени мы тратим на этот бред, – буркнул Каин, но руку не вырвал. Они пробирались через завалы кирпича и ржавой арматуры. Ротков вокруг жил своей обычной заброшенной жизнью, где-то наверху хлопал оторванный лист железа, под ногами хрустел лёд. Когда они подошли к нужному зданию, Ян остановился и приложил палец к губам. – Только аккуратно, ступеньки реально дрянь, а оружия с собой нет. Они поднялись на второй этаж. Ян толкнул дверь в небольшую комнату, которая когда-то служила кабинетом. Внутри было чисто, наверное кто-то из отряда здесь недавно прибирался, когда искали зацепки или просто выгребали последние запасы канцелярии. – Ну и зачем мы здесь? – Каин огляделся, остановив взгляд на массивном шкафу с выбитыми стёклами. – Решил сменить обстановку и помёрзнуть в другом здании? Ян усмехнулся, стряхивая невидимую пыль с подоконника. – Не ворчи. Я просто подумал, что в поместье сейчас Анна с Лэйн будут обмениваться многозначительными взглядами, Лестер начнёт травить байки, Ноа ворчать от его назойливости, а Грег причитать, что никакие из его растений даже и не попытались прорости в замёрзшей земле, а генерал угрюмо сидеть в кабинете и кричать, чтобы те заткнулись, и тогда ты окончательно превратишься в ледяную статую от раздражения. А тут... тут тихо. К тому же, внизу есть камин и мы можем его растопить, при желании. Ян сделал пару шагов к центру комнаты, его ботинки глухо стукнули по паркету. — А ещё, здесь есть на что посмотреть. Смотри, – он указал на старый деревянный стол, где среди обрывков пожелтевших бумаг и канцелярского хлама лежала гитара. Без чехла, вся в мелких царапинах, но зато целая. Каин подошел ближе. Он медленно провел кончиками пальцев по пыльной деке, чувствуя фактуру дерева. Этот жест был машинальным, привычка того, кто сам знает, как оживают клавиши пианино под пальцами. – Гитара, Ян? – Каин поднял на него взгляд, в котором ирония на мгновение уступила место удивлению. – Не думал, что ты из тех, кто таскает инструменты по заброшенным домам. – Ну, ты же не единственный, кто умеет извлекать из вещей не только пользу, но и звук, – Ян шутливо толкнул его плечом, заметив, как Каин задержал руку на инструменте. – Знаешь, иногда такие вещи спасают лучше, чем любая вылазка. Это... просто чтобы не забыть, каково это слышать что-то, кроме ветра, выстрелов и криков. Ян прошел к столу и бережно взял инструмент. Он сдул пыль с деки и перехватил гитару поудобнее. – Садись, – он кивнул на единственное уцелевшее кресло с порванной обивкой. – Раз уж мы решили, что сегодня тот самый день, давай сделаем всё красиво. Каин сел, откинувшись на спинку и не сводя глаз с Яна. Он наблюдал, как тот сосредоточенно подкручивает колки. Звук струн в этой тишине кабинета казался слишком громким. Ян пару раз ударил по ним, проверяя строй и начал играть мелодию. Негромкую, немного ленивую, но очень узнаваемую. – The first time that you touched me... – Ян запел негромко, почти вполголоса, глядя прямо на Каина. Его голос, обычно звонкий и полный иронии, сейчас звучал чуть хрипло. Каин слушал, и ему казалось, что Ян сейчас снимает с себя слой за слоем всю свою защитную броню. – Oh, will wonders ever cease? Blessed be the mystery of love... Ян пел о чём-то неуловимом. О чувствах, которые возникают вопреки логике и здравому смыслу. О том, как странно было найти друг друга здесь, среди руин и вечного февраля. В исполнении Яна не было попытки подражать оригиналу, он просто проживал каждую строчку, и Каин, прислонившись к спинке кресла, чувствовал, как внутри него что-то отзывается на эти аккорды. Ян замолчал, но пальцы ещё продолжали перебирать струны, извлекая последние, едва слышные звуки. В этой версии песни не было привычного финала, она просто растворялась в воздухе, оставляя после себя странное послевкусие из тоски и чего-то очень нежного. – How much sorrow can I take? Blackbird on my shoulder... – выдохнул Ян последнюю строчку и его взгляд стал совсем безоружным. Каин смотрел на него, и внутри всё стягивалось в тугой узел. В этой комнате, пропахшей пылью и старыми документами, песня звучала как нечто инородное. В ней не было громких клятв, только тихий ритм и этот голос, который вытеснял из Каина холод. Ему казалось, что он видит Яна впервые, не напарника, не вечного шутника, а человека, который нашёл в себе смелость быть до конца честным. Когда последняя вибрация струны затихла, Ян ещё несколько секунд просто смотрел на гриф гитары, словно боясь разрушить тишину. – Ну? – Ян наконец поднял голову. В его глазах всё ещё дрожало отражение той музыки. – Скажешь, что певец из меня паршивый и мне не стоит тягаться с твоим пианино? Каин молча поднялся. Медленно, не отрывая взгляда от Яна, он подошёл к нему вплотную, осторожно взял гитару из его рук и, даже не глядя, прислонил её к краю стола. Ян следил за каждым его движением, забыв, кажется, как дышать. Каин положил ладони ему на плечи, чувствуя под пальцами плотную ткань кофты и тепло чужого тела. – Голос у тебя... – Каин запнулся. Ирония и сарказм, которые всегда были его верными союзникам, сейчас бессовестно предали его. – Голос у тебя такой, что я почти забыл, где мы находимся. Они стояли так долго, просто глядя друг другу в глаза. В полумраке кабинета зрачки Яна казались огромными, и в них Каин видел собственное отражение. Такое, неожиданно для него самого – живое. Ян медленно подался вперёд, сокращая те несчастные сантиметры, что их разделяли. Его дыхание коснулось губ Каина. Каин ответил тем же, его рука скользнула с плеча на щёку Яна, большой палец мягко очертил контур его губ. Поцелуй случился не сразу. Сначала это было почти невесомое касание, проба, вопрос, на который оба уже знали ответ. А потом стало сладко. По-настоящему тягуче, так, как бывает только когда долго ждёшь и наконец получаешь. Ян выдохнул Каину в губы, обвивая руками его шею, и в этом жесте было столько нежности, что у Каина на мгновение перехватило дыхание и закружилась голова. – Мы не пойдём обратно в поместье, – прошептал Каин, когда они на секунду оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. – По крайней мере, не сейчас. Они спустились на первый этаж, в небольшую гостиную с сохранившимся камином. Ян, который, казалось, знал в этом доме каждый гвоздь, быстро соорудил подобие костра из обломков старой мебели и каких-то газет. Огонь занялся неохотно, сначала лишь лениво облизывая древесину, но вскоре весело затрещал, окрашивая обшарпанные стены в оранжевый цвет. Они устроились на полу, прямо на брошенных старых пледах и своих куртках, которые теперь служили им единственным островком уюта. Весь этот вечер превратился в тихий, бесконечный разговор, прерываемый ещё более бесконечными поцелуями. Каин полулежал, прислонившись спиной к пыльному дивану, а Ян устроился рядом, положив голову ему на плечо. Ангел медленно, почти гипнотически перебирал пальцами пряди его волос, то и дело задерживаясь на затылке и мягко поглаживая чувствительную кожу. – Знаешь, – Ян приподнялся на локте, глядя, как блики огня пляшут на лице Каина, делая его черты мягче. – Если бы мне кто-то сказал три года назад, когда я ещё пропадал на полигонах в военной академии, что я буду сидеть в ледяном доме с каким-то парнем, и слушать, как он признаётся мне в любви... я бы, наверное, попросил проверить его на вменяемость. Каин усмехнулся, не открывая глаз. Его рука соскользнула с волос Яна на его щеку, и он лениво провел большим пальцем по нижней губе парня. – В академии, значит? – негромко переспросил он. – И как там было? Муштра, уставы, никакой тишины и личной жизни? – Вроде того, – Ян улыбнулся, перехватывая руку Каина и сплетая их пальцы. Он поднёс ладонь Каина к своим губам и мягко поцеловал костяшки. – Нас учили выживать, стрелять и не задавать лишних вопросов. Но иногда я вспоминал совсем другое. Не полигоны и не марш-броски. Ян на мгновение замолчал, глядя на огонь. Его голос стал тише, приобретая ту особенную теплоту, которая появляется только при воспоминаниях о доме. – Я вспоминал маму. Знаешь, у неё были такие же горячие руки... Когда я был маленьким, она всегда пекла что-то сладкое по выходным. Весь дом пропах ванилью и корицей. Самое счастливое время, это когда мы сидели на кухне, она поправляла мне растрёпанные волосы, смеялась над моими разбитыми коленками и говорила, что я обязательно стану кем-то важным. Она всегда верила, что мир – это доброе место. Каин слушал, затаив дыхание. Он чувствовал, как Ян чуть сильнее сжал его руку, словно пытаясь удержать это хрупкое видение из прошлого. Нежность, которую Каин ощущал сейчас, была почти физически ощутимой, она заполняла грудную клетку, мешая спокойно дышать. Он притянул Яна ближе, заставляя его снова лечь ему на грудь и уткнулся носом в его макушку, вдыхая запах его волос. – Знаешь, она была права, – прошептал Каин. – Ты стал важным. По крайней мере, для одного невыносимого существа в этом городе. Ян тихо рассмеялся и этот звук вибрацией отозвался в груди Каина. – Невыносимого? – Ян лукаво посмотрел на него снизу вверх. – Это ты про меня сейчас? Потому что, если память мне не изменяет, это я полгода плясал танцы с бубном, пытаясь выманить тебя из твоей ледяной раковины. – Я про нас обоих, – отозвался Каин, склоняясь к его лицу. – Мы оба стоим друг друга. – Но цветок-то ты мне подарил, – прошептал Ян, касаясь своим носом носа Каина. – Признай, рыцарь, ты сдался первым. Даже если называл всё это человеческой чепухой. Каин ничего не ответил. Он просто накрыл губы Яна своими, на этот раз поцелуй был глубоким, затяжным и полным нежности, которую они оба так долго прятали за сарказмом и стеснением. Рука Каина скользнула под кофту Яна, согревая холодную кожу на пояснице, а Ян в ответ прижался к нему всем телом, словно пытаясь слиться воедино. В ту ночь в заброшенном доме было тепло, из-за того, что два человека, привыкшие к вечному холоду с детства, наконец-то нашли свой дом друг в друге. Мир снаружи мог рушиться, отряд мог искать их, а отродья шипеть в тумане, но тут, в кругу света от камина, было только тихое дыхание и красный бумажный цветок, выглядевший сейчас ещё ярче в свете комнаты. Утро наступило внезапно, серый свет просочился сквозь мутные окна, превращая уютные тени гостиной в пыльные углы заброшенного дома. Камин давно остыл, оставив после себя лишь слабый запах гари и едва ощутимое тепло углей. Каин проснулся первым. Он почувствовал, как затекла спина от жесткого пола, но не спешил шевелиться. Ян спал, уткнувшись ему в плечо, и его ровное дыхание согревало кожу через воротник. Каин долго смотрел на него, перебирая в голове события прошлой ночи. Всё это казалось каким-то нереальным сном, если бы не красный бумажный цветок, который маячил на столе. – Эй, соня, – Каин коснулся губами виска Яна. – Пора. Если мы не явимся к завтраку, Дмитрий поднимет весь отряд на наши поиски. Ян что-то невнятно пробормотал, крепче зажмурился, но всё же открыл глаза. Секунду он смотрел на Каина с беззащитным выражением лица, которое позволял себе только здесь, а потом на его губах заиграла привычная улыбка. – В академии за такое опоздание я бы уже бежал марш-бросок в полном обмундировании, – прохрипел он, потягиваясь. Когда они уже стояли у порога, Каин вдруг остановил Яна, придержав его за локоть. – Ян, – он помедлил, подбирая слова, которые всё ещё давались ему с трудом. – Спасибо. За вчерашнее. За песню... и за то, что вытащил меня сюда. Ян удивлённо приподнял бровь, а потом мягко подтолкнул его к выходу – Обращайся, рыцарь. Тебе полезно иногда вспоминать, что мир состоит не только из демонов и крови. Путь до поместья занял больше времени, чем обычно, они не торопились, стараясь растянуть последние минуты тишины. Когда тяжёлые двери поместья со скрипом отворились, на них тут же уставилось несколько пар глаз. Весь отряд был в сборе на кухне. Запах свежего кофе и какой-то каши был по всему этажу. Дмитрий, сидевший во главе стола с картой, поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, он медленно перевёл его с Каина на Яна, подмечая и их помятый вид, и то, как близко друг к другу они стоят. – Вернулись, – констатировал Дмитрий, и в его голосе послышалось скрытое облегчение. – Спасибо, что живы. В следующий раз хотя бы предупреждайте, что решили устроить ночное дежурство в руинах. – Да ладно тебе, – Лестер, сидевший на краю скамьи, весело сощурился, переводя взгляд с одного на другого. – Посмотри на них. Каин даже как будто стал на пару градусов теплее, а у Яна такой вид, будто он нашёл секретный склад с элитным Нью-Йоркским вином и выпил его в одиночку. Лестер сделал паузу, а потом добавил с совершенно невинным лицом: – Я-то думал, вы там отродий считаете, а вы, оказывается, просто решили проверить, насколько мягкий бетон в соседних кварталах. Грег хмыкнул, а Анна, сидевшая рядом с Лэйн, быстро спрятала улыбку в кружке. Каин, к всеобщему удивлению, не одарил Лестера своим фирменным ледяным взглядом. Вместо этого он едва заметно усмехнулся, а Ян и вовсе открыто рассмеялся, проходя к столу. – Бетон там ужасный, Лестер, не советую, – бросил Ян, усаживаясь на свободное место. Каин сел рядом, плечом к плечу. Это движение было таким естественным, что в комнате на секунду повисла понимающая тишина. Ян полез в карман и, не скрываясь, достал красное оригами. Он бережно расправил примятый лепесток и положил цветок на стол прямо перед собой, рядом с тарелкой. Все за столом на мгновение замерли, глядя на бумажный цветок. Анна тепло улыбнулась, Лэйн коротко кивнула, словно подтверждая свои догадки и даже Дмитрий смягчился, возвращаясь к своим картам. В этот момент всем стало окончательно понятно, «что к чему». Лишние слова были не нужны. Они сидели и завтракали вместе. Каин чувствовал тепло Яна рядом и понимал, что его первое 14 февраля в Роткове всё-таки удалось.