Кровь и магия

      Фиби не ждёт тёплого приёма. Знает, что в родном доме ей больше не рады — с того самого дня, как она сбежала после смерти Грэмс. И всё же, ледяное презрение Прю ставит её в тупик.       «Мы ведь сёстры, — думает она обиженно. — Мы должны друг друга прощать!».       Но вместо прощения она раз за разом натыкается на стену отчуждения. И это касается не только Прю.       Пайпер более дружелюбна и открыта. Она улыбается, пересекаясь с Фиби на кухне. Расспрашивает о делах. Просит дать старшей сестре немного времени. Но как только та самая старшая сестра появляется рядом, шкатулка доброты Пайпер захлопывается. Она тушуется, опускает глаза и начинает суетиться.       И в какой-то момент до Фиби неожиданно доходит: сёстры что-то скрывают.       Первые подозрения закрадываются в голову, когда шушукающиеся Прю и Пайпер резко смолкают, заметив присутствие Фиби — третьей лишней. И расспросы не делают ситуацию понятнее.       — Вы можете мне доверять! — убеждает Фиби Пайпер. — Мы же одна семья!       — Не понимаю, о чём ты, — отвечает Пайпер, блуждая взглядом по комнате. Верный признак того, что она врёт. — У нас нет от тебя тайн.       — Разве? — Фиби прожигает Пайпер взглядом, пытаясь её продавить. — Тогда о чём вы говорили, стоя на кухне полчаса назад? И почему разбежались, стоило мне зайти?       — Мы обсуждали… Обсуждали… Счета! Точно. — Пайпер нервно чешет бровь. — Обсуждали счета. Разве тебе это интересно?       — Почему мне не могут быть интересны счета?       — Потому что ты по ним не платишь, — резонно отмечает Пайпер. — У тебя даже работы нет. А у нас тут взрослая жизнь, понимаешь? Ничего секретного, ничего любопытного. Просто решаем всякие скучные вопросы.       Она абсолютно неубедительна, но Фиби готова ей поверить. Ну а что ещё остаётся? Может, Фиби и впрямь себя накрутила из-за неприкрытой враждебности Прю? Выдумала секрет, которого нет. Оскорбилась на то, что её в чём-то обделяют, хотя это не так. Нужно успокоиться и сделать, как говорит Пайпер — дать им всем немного времени. Должна же Прю смягчиться, рано или поздно! Ведь они поссорились из-за какого-то дурацкого парня! Который, к тому же, уже давно забыт. По крайней мере, Прю вообще о нём не говорит.       Долго зацикливаться на чём-то одном Фиби не умеет. И почти успевает выбросить надуманную проблему из головы, когда однажды, идя по коридору в ванную, слышит голоса сестёр из-за неплотно прикрытой двери в комнате Прю.       Фиби не собирается подслушивать. И старательно убеждает себя в этом, прилипая ухом к щели между дверью и косяком.       — Она поймёт, — говорит Пайпер. — Она же наша сестра, разве может быть иначе?       — Ничего она не поймёт, — резко отвечает Прю. — Ты же её знаешь.       — Вот именно! Знаю! И ты её знаешь, Прю. Разве Фиби когда-нибудь кого-нибудь осуждала? Да, она была трудным подростком и доставила тебе немало хлопот, но это ведь другое.       — А ещё она совершенно не умеет держать язык за зубами. Если доверить ей тайну, вскоре об этом будет знать вся округа. Пайпер, она может испортить нам жизнь, даже сама того не желая.       — Боже, Прю… Просто дай ей шанс.       — Прости, но нет. Это слишком большой риск.       В этот момент Фиби готова проклясть саму себя. Ну зачем она остановилась? Зачем стала подслушивать? Ведь ей теперь не будет покоя до тех пор, пока она всё не выяснит!       Зудящее чувство любопытства надолго лишает Фиби сна. Она ворочается с боку на бок, сверля взглядом темноту. Бродит по дому, пока все спят, надеясь найти разгадку. Даже залезает на чердак, но кроме старой спиритической доски и древней книги с какими-то сказками ничего не обнаруживает.       — Плохо выглядишь, — говорит за утренним кофе Прю. Тон у неё подчёркнуто нейтральный, что только бесит ещё больше. — Не спится?       — Ага, — выжимает из себя Фиби. Она и впрямь выглядит ужасно — синяки под глазами, осоловелый взгляд. И ведь не скажешь: «Прю, это всё из-за вас с Пайпер!». Снова будет ссора, которая ни к чему не приведёт. — Думаю, как бы работу найти.       Ни о какой работе Фиби не думает и в помине. Ей совершенно неинтересно бегать по собеседованиям, когда прямо под носом скрывается какой-то секрет!       Следующей ночью ей снова не спится. Она включает и выключает свет. Щёлкает каналы. Ест бутерброд на кухне в кромешной темноте. Тихонько крадётся обратно к себе в комнату. И — замирает, услышав какой-то шум из комнаты Пайпер.       «Я не буду подслушивать, — твёрдо решает Фиби. Даже мотает головой для лучшего убеждения себя самой. — Будет только хуже».       Но тело действует само собой. Только что Фиби шла мимо, и вот она уже вновь льнёт ухом к двери, жадно вслушиваясь в каждый звук. Через щель из-под двери просачивается тусклый свет ночника, значит, Пайпер точно не спит.       Эти звуки…       С расширившимися от осознания глазами Фиби накрывает рот ладонью, чтобы заглушить едва не вырвавшийся возглас. Да Пайпер же просто-напросто мастурбирует, вот откуда эти странно-знакомые звуки!       «Ну я и идиотка! — говорит себе Фиби. Лицо начинает гореть. — Стою тут и подслушиваю, как сестра снимает стресс посреди ночи!» Стыдоба-то какая! И кто бы мог до такого додуматься, кроме неё?! Не зря Прю столь низкого мнения о её когнитивных способностях!       Она уже собирается уходить, чтобы не тревожить Пайпер, но тут из комнаты доносится… голос Прю.       Это он, несомненно. Тихий, едва различимый, но Фиби никогда в жизни бы не спутала интонации сестёр. Узнала бы их обеих по шёпоту с завязанными глазами.       «Если сейчас уйду, буду потом жалеть», — мелькает мысль.       Осторожно, почти не дыша, Фиби приоткрывает дверь. Ровно настолько, чтобы можно было разглядеть в щёлочку кровать, со всех сторон окутанную полумраком.       Пайпер в постели не одна.       Она с Прю.       Волосы разметались по подушке. На разомкнутых, влажно блестящих губах играет призывная улыбка. И то, каким взглядом она смотрит на Прю… Фиби никогда не видела, чтобы Пайпер на кого-либо так смотрела.       Прю нависает над ней, обнажённая, с растрёпанными тёмными волосами. Видно, как выпирают её напряжённые лопатки, как качаются её груди в такт движениям руки под одеялом. Ногти Пайпер впиваются в её плечи. Мозг лихорадочно пытается придумать какие-нибудь оправдания, но Фиби отметает их все в сторону. Это точно не занятие йогой.       И когда Пайпер тянется поцеловать Прю, Фиби порывисто отшатывается от двери. Торопится к себе в комнату. Запрыгнув в успевшую остыть постель, она накрывается одеялом с головой и сворачивается в клубок. До боли кусает губы, пытаясь уложить в голове увиденное.       Так вот что от неё скрывали! Вот чем боялись поделиться! Но когда это произошло — до смерти Грэмс или после? Наверное, после — когда Фиби ушла… А может, это было всегда, с самого детства? Просто Фиби из глупости и зацикленности на себе ничего не замечала?       Наверное, это омерзительно. Мало того, что они обе девушки, так ещё и родные сёстры! Прю буквально вырастила их обеих! Разве это не противно?       Но Фиби не чувствует отвращения, и это смущает её больше всего. Она чувствует… Обиду. Глубокую, болезненную, подавляющую.       «А как же я?».       Почему они — вдвоём, без неё?       Впервые с похорон Грэмс Фиби разрешает себе слёзы. Её душит боль предательства. А это самое настоящее предательство! Её выкинули из их общего круга! Она осталась на обочине! Опять её не приняли в рассчёт!       А Прю ещё боялась, что Фиби всё выболтает… Да кому она может выболтать такое?! Соседке в очереди за хлебом? «Как там поживает ваш муж, миссис Мейзел? Кстати, я видела, как мои сёстры занимаются сексом, что вы об этом думаете?».       На Фиби нападает нервозное хихиканье, когда она пытается представить себе эту сюрреалистическую ситуацию. Она готова думать о чём угодно, только не о том, что её сёстры сейчас вместе, а она тут одна.       Наутро после бессонной, полной обид и слёз ночи Фиби спускается к завтраку первой. Сидит за столом, подперев рукой голову, и ждёт, когда придёт Пайпер и накормит её.       А были ли вообще отношения с тем парнем, из-за которого они с Прю поругались? Или то была лишь фикция для отвода глаз? Но тогда их ссора и вовсе лишена смысла!       А ведь Пайпер была готова всё рассказать. Прю ей не позволила. Почему? Настолько не верит в Фиби? И совсем её не любит?       Пайпер принимается жарить на троих яичницу, а Прю включает кофеварку. Невольно Фиби улыбается, заметив под бретелькой топа Прю следы от ногтей Пайпер. Приятно знать, что отныне тайны есть не только у них двоих.       — Кстати, — говорит Фиби, хватая первую чашку кофе, успевая вперёд Прю. — Теперь у меня тоже есть секрет.       — Что значит «тоже»? — отзывается Прю без особого интереса. Её больше волнует кофе, чем утренние откровения Фиби. — У нас от тебя нет секретов.       Фиби неопределённо хмыкает, напуская на себя загадочный вид, и отхлёбывает горячий кофе.       Ничего, она всё исправит. Сёстры снова будут втроём, как раньше — вместе всегда и во всём, без исключения. И никуда Прю с Пайпер от этого не денутся.