Побочный эффект

Металлический кишечник базы «Авангард-3» снова окрасился в красный: аварийные лампы заливали коридоры зловещим, кровавым светом. Райна, словно робот, отработавший механические движения до абсолютного автоматизма, влетела в форму за две минуты и бросилась в сторону кабинета Зейна. К её удивлению, она пришла первой — ряды массивных кресел пустовали, застыв в ожидании своих гостей. Полковник лишь на секунду поднял голову, приветствуя её немым кивком, и снова погрузился в мониторы, ожидая, пока соберутся остальные. В течение следующих минут подтянулись и другие бойцы. Они обменивались короткими приветствиями, в которых не было места лишним эмоциям. Только Ксандр, уже стоявший у стены, не двигался. Он лениво облокотился на бетон, скрестив руки на груди, и одарил Райну приторной, едва уловимой улыбкой, от которой по спине пробежал холодок. — Что ж, раз все в сборе, предлагаю начать, — произнес Зейн, прочищая горло и скользя тяжелым взглядом по собравшимся. — Сложилась критическая ситуация у дружественного подразделения относительно неподалеку от нас: их датчики зафиксировали минимум две Афины второго ранга и одну — первого. Он окинул всех по очереди взглядом, в котором уверенность боролась с плохо скрываемой тревогой. Райна ощутила, как к горлу подступает ком, а мышцы напряглись до боли. Всем было известно: Афины — самые умные из тварей. Они умели действовать сообща и отличались зачатками интеллекта, что делало их вдвое опаснее. Зейн тем временем продолжал: — Кроме того, эту базу удерживают обычные части. У них нет «Руна». — Черт, да это же чистой воды смертный приговор для них, — тихо бросила Брайтнер. На этот раз со стервой было сложно не согласиться. Сражаться с этими чудовищами даже под воздействием «Руна» — всё равно что балансировать над бездной. Что уж говорить про людей, не имевших привилегии инъекций? Для них встреча с Афиной оборачивалась не боем, а гарантированной смертью. Полковник коротко взглянул на Риту и кивнул: — Да. Поэтому мы идем на помощь. Программа еще сырая, таких бойцов — по пальцам пересчитать. Мы их единственный шанс. Зейн захлопнул папку, и этот резкий звук поставил точку в обсуждении. — Вылет через сорок минут. Подготовьте снаряжение и проверьте И.П.З.Р.-Л., так как мы можем задержаться. Свободны. Солдаты начали подниматься со своих мест, в воздухе повисло тяжелое молчание, прерываемое только скрипом железных ножек кресел по бетонному полу. Райна поправила ремешок на плече, стараясь унять дрожь в пальцах, как вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Ксандр так и не сдвинулся с места. Он всё еще подпирал стену, сохраняя позу скучающего хищника, но его слащавая улыбка теперь превратилась в холодный оскал. Капитан перевел взгляд поочередно на каждого из бойцов и бросил: — Встретимся на погрузке, детишки. Веселье только начинается. Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал к выходу.

***

Через пару часов группа высадилась около подземной базы, которая раньше была станцией метро. Снаружи уже стояла глубокая ночь, и многие порядком устали. Низкий гул двигателей транспорта вибрировал в подошвах, словно заряжая тела солдат перед броском в неизвестность, но как только люки раскрылись, этот звук поглотила давящая тишина заброшенных тоннелей. Местная охрана приняла подкрепление с нескрываемым облегчением, но изможденные лица солдат говорили яснее любых докладов: люди были на грани. Станция встретила их тусклым мерцанием аварийных огней и смрадом плесени, смешанным с едкой гарью. Здесь всё было иначе: стены в трещинах и старой плитке казались картонными на фоне монолитного бетона «Авангарда-3». В глубине перрона, виднелись наспех возведенные баррикады из мешков с песком. — Командование выделило нам сектор «Б», — Ксандр обернулся к отряду, его взгляд в полумраке станции казался почти черным. — Располагаемся там. У нас есть шесть часов на отдых и проверку снаряжения. Это не значит, что можно расслабиться. Хоть мы и под землей, но всё еще находимся в зоне досягаемости любых тварей, так что спать будете вполглаза. Сектор «Б» оказался техническим тупиком, отделенным от основного перрона большой герметичной заслонкой. На цементном полу расположились четыре небольшие палатки со спальными мешками внутри. Солдаты молча начали сбрасывать увесистые рюкзаки. Ища, где бы освежиться, Рейн вышла из помещения в сторону уборных. В темноте, надрывно треща, мигала единственная лампа; она выхватывала из пустоты капли ледяной воды, которыми девушка яростно терла лицо. Она впивалась пальцами в кожу, словно надеялась содрать этот липкий слой тревоги, приставший к ней подобно въевшейся грязи. Холод обжигал кожу, но не помогал унять дрожь внутри. По возвращении в сектор она замерла. Все палатки были заняты: у входов, словно немые стражи, выстроились пары одинаковых армейских ботинок. Шестое чувство вопило о беде, но Рейн упрямо гнала от себя осознание того, насколько изощрённо жизнь умеет издеваться. Она подошла к последней свободной палатке. Затаив дыхание, Райна схватилась за бегунок и с резким, режущим тишину треском рванула молнию вниз. Надежда рухнула мгновенно. Внутри, заняв собой почти всё пространство, лежал Ксандр, свернувшись на боку. В тусклом свете палаточного фонаря его силуэт выглядел избыточно крупным, словно он поглощал весь оставшийся воздух, не оставляя ей ни единого глотка. Райна уже приготовилась к потоку ехидных шуток, но с удивлением осознала: он спит. Похоже, Ван Хейс вымотался настолько, что провалился в сон, даже не сняв форменные штаны. Его грудь мерно вздымалась, темная бахрома ресниц подрагивала, бросая тени на резкие скулы, а непослушные пряди хаотично рассыпались по спальнику. Сейчас его лицо дышало умиротворением — он напоминал сытого кота, который наконец позволил себе отдых. Рейн замерла, боясь шелохнуться. Она никогда не видела его таким — спокойным, почти беззащитным. К своему удивлению, она поймала себя на том, что любуется им, и губы невольно тронула слабая улыбка. Тихо переодевшись, она опустилась на своё место. Взгляд зацепился за его спину: кожа была испещрена шрамами — живым напоминанием о дне их знакомства. С того самого момента Райна больше не видела этих следов, оставленных страшным ранением. Бледный рубец тянулся от лопаток до самой поясницы. Повинуясь внезапному порыву, Рейн протянула руку. Подушечка её пальца едва коснулась горячего тела, медленно очерчивая шрам от начала до конца, запоминая каждое неровное деление на его коже. От этого контакта по её рукам пробежали мурашки. Сердце сжалось от щемящей жалости: в этот миг стерлись все ссоры и недопонимания, осталась лишь голодная, почти болезненная потребность — через это прикосновение забрать себе хотя бы часть его ноши, разделить с ним этот персональный ад. Она так и заснула, загипнотизированная этим движением, не убирая руки. Проснулась Райна от рваных, скрежещущих звуков. В дымке сна она не сразу определила их источник. Приподнявшись и протерев глаза, она поняла: причиной был сам Ван Хейс. Он лежал на спине, и его лицо, еще недавно такое безмятежное, теперь исказилось в болезненной судороге. Щека подрагивала, брови сошлись у переносицы, а пальцы впились в края спальника так, что побелели костяшки. Из его груди вырывался приглушенный стон. Что бы ему ни снилось, это была настоящая бездна, которая тянула его на дно, не давая вздохнуть. Райна выдохнула, чувствуя, как тишина сектора вновь смыкается вокруг них. Подвинувшись ближе, она бережно откинула влажные пряди с его лба. Её ладонь замерла над его лицом, а затем кончики пальцев начали разглаживать складку между бровей, словно пытаясь физически стереть это наваждение. Затем она очертила рубец, рассекавший его бровь и щеку, признаваясь себе: ей давно хотелось коснуться этой метки. Наконец, она дотронулась его губ, едва ощутимо ведя по их трещинкам и изгибам. — Чш-ш, всё в порядке, — прошептала она так тихо, что звук почти растворился в тесноте палатки. На удивление, нежные прикосновения подействовали: черты лица капитана разгладились, возвращая ему хрупкий покой. Убедившись, что Ксандр полностью успокоился, Райна осторожно повернулась на бок, чувствуя исходящее от него тепло даже через ткань спального мешка. У них оставалось еще часа три драгоценного сна. Когда её сознание уже тонуло в вязком тумане, она внезапно ощутила движение. Крепкая рука собственническим рывком притянула её назад, намертво замыкаясь на талии. Это внезапное, почти пугающее чувство защищенности утянуло её в темноту.

***

— Просыпаемся, спящая красавица! — громкий, нарочито бодрый голос Ксандра заставил Райну поморщиться. — Я и так проявил неслыханную щедрость, дав тебе лишних полчаса. Вставай, через час выдвигаемся. От вчерашнего Ван Хейса не осталось и следа. В его глазах снова плясали колючие искры, а привычная едкая ухмылка стерла ночную уязвимость. Глухо и недовольно проворчав, девушка принялась собираться, стараясь не смотреть на него. Спустя несколько минут бойцы уже стояли у палаток в полной боевой готовности. Набор неизменен: высокочастотные резаки и личные инъекции. Сразу после пробуждения все обновили дозу «Руна» — теперь у них было три часа до того, как силы пойдут на спад. Райна чувствовала, как по венам растекается знакомый зной, обостряя восприятие до предела. Зейн, уже облаченный в тяжелую броню, вышел в центр лагеря. Затея была примитивная: обнаружить Афин и ликвидировать их, пока они не скоординировались между собой. — Итак, план все помнят? У нас три цели, и мы не уйдем отсюда, пока все они не будут ликвидированы, — Полковник поочередно заглянул каждому в глаза. — Я возглавлю первую группу: со мной идут Брайтнер и Блитц. Макс и Рекс — вторая группа. Зейн перевел взгляд на Ксандра, и во взоре полковника промелькнуло нечто, похожее на доверие. — Ван Хейс, ты в паре с Рейн. Группы распределяются по зонам. Наша задача — зажать их и устранить по отдельности, не дав им объединиться. Работаем быстро. Сердце Райны пропустило удар. Ну конечно. Зейн выделил им двоим отдельный участок, решив, что их связки хватит, чтобы свалить одну из Афин. — Ну что, готова, партнерша? — Ксандр возник за спиной так внезапно, что она не услышала даже шороха подошв. Его голос, низкий, почти кошачий, промурчал это ей прямо в ухо, делая тягучий акцент на последнем слове. На губах капитана заиграла дерзкая, предвкушающая улыбка. Он выглядел до чертиков довольным и ситуацией, и самим собой. — Ты совсем придурок? — фыркнула Райна, с силой проверяя крепление резака. — Мы идем сражаться с Афинами, а ты ведешь себя как ребёнок! Вместо оправданий Ван Хейс лишь коротко, приглушенно рассмеялся — звук вышел хриплым и опасно близким. Он тут же отстранился, возвращая ей личное пространство, но насмешливый блеск в глазах никуда не делся. Он явно наслаждался тем, как легко выбивает её из равновесия.

***

Группы вышли на поверхность, и Рейн сразу ослепил серый свет умирающего города. Руины небоскребов вонзались в свинцовое небо, словно гнилые зубы в воспаленную десну. Вибрация пришла раньше звука — ритмичный гул, от которого задрожали остатки стекол в оконных рамах и отозвались мелкой чечеткой кости в груди. — Первая пошла! — крикнул Зейн, и его группа исчезла в облаке пыли, уводя за собой одну из тварей. Вскоре двойка Макса и Рекса тоже растворилась в руинах, выслеживая свою цель. Райна и Ксандр остались одни посреди проспекта, заваленного искореженными машинами. Один звук отдалялся, но другой нарастал с каждым ударом сердца. Грузная поступь гигантской твари отдавалась в зубах, натягивая и без того раскаленные нервы девушки. И тут она появилась. Афина первого ранга была колоссальной: гора мышц, обтянутая бледной кожей, чьи помутненные глаза бездумно вглядывались в пустоту. — Райна, работаем по ногам, — голос капитана был пугающе спокоен, контрастируя с бешеным ритмом её сердца. Ксандр перехватил рукоять массивного резака. Лезвие отозвалось низким гулом, когда сталь пришла в движение, заставляя воздух вокруг металла мелко дрожать. — Я иду на левую, ты — на правую, — Ксандр хищно пригнулся к земле. — Режь сухожилия у пяток и сразу уходи выше, под колено. Свалим эту суку на брюхо! Они сорвались с места одновременно. Под действием «Руна» мир вокруг Райны застыл: она видела каждую пылинку, зависшую в воздухе, и слышала каждый удар своего сердца. Она пронеслась между стоп твари, ощущая зловонный запах, исходящий от её стопы. Резак вошел в плоть над пяткой Афины, как раскаленный нож в масло. Рывок всем телом — и толстая, как канат, связка лопнула с оглушительным треском, похожим на выстрел. Темная кровь брызнула в стороны, словно зерна спелого граната. Тварь взревела, и этот звук физически ударил Райну в грудь. Афина начала заваливаться. Не теряя ни секунды, девушка оттолкнулась от разбитого асфальта, буквально взмывая вверх. Её вибрирующее лезвие с чавкающим звуком вонзилось прямо под коленный сгиб монстра, перерезая пути к отступлению. На другой стороне Ксандр работал с хирургической, пугающей точностью. Его движения были текучими и смертоносными — он казался черной вспышкой, разрезающей серое марево руин. Даже в этой бойне он сохранял леденящее изящество, словно сидел в дорогом ресторане, а не кромсал плоть чудовища. Афина с грохотом рухнула на колени, выбивая плотное облако бетонной пыли, которая на мгновение скрыла их обоих от мира. Используя спину гиганта как трамплин, Ксандр взлетел в воздух, занося резак для решающего удара. Но Афина в своей предсмертной ярости оказалась быстрее. В последнем судорожном рывке она совершила резкий разворот всем телом. Огромный, костлявый локоть, похожий на таран, врезался Райне прямо в центр груди. Пугающий хруст ребер потонул в низком толчке удара. Рейн подбросило, как тряпичную куклу. Мир превратился в калейдоскоп из пасмурного неба, рушащихся зданий и обломков. Она пробила собой хрупкий купол заброшенной пристройки, и звон разбитого стекла стал последним, что она услышала перед тем, как её поглотила густая тьма. Сознание возвращалось рваными толчками, в такт обжигающей пульсации в груди. Райна открыла глаза и тут же зажмурилась: сквозь пробитый купол лился невыносимо яркий, холодный свет. Каждый вдох был похож на попытку проглотить битое стекло — сломанные ребра протестующе ныли, отзываясь острой резью при малейшем движении. Свои ноги она почти не чувствовала. Лишь тупая, немеющая тяжесть в бедрах подсказывала, что «Руно» внутри еще действует, отчаянно пытаясь «сшить» поврежденные ткани и купировать болевой шок. Вокруг царила неестественная, давящая тишина, прерываемая лишь шорохом осыпающихся осколков. Она лежала посреди огромной заброшенной оранжереи. Воздух здесь был совсем другим — влажным, пропитанным дурманящим ароматом сырости и жасмина. В самом центре, словно молчаливый страж, возвышалось дерево с темной, почти черной корой, окруженное массивной каменной скамьей. — Вставай... ну же, — прохрипела Райна, пытаясь опереться на локти. Руки лишь бессильно скользнули по влажному мху. Тело казалось чужим, набитым ватой. Тревога, холодная и липкая, как речная тина, поднималась изнутри, сдавливая горло сильнее физической боли. Одна. Отрезана. Беззащитна. Дрожащими, перепачканными в пыли ладонями Райна нащупала на бедре пенал. Последний шанс. Её единственное спасение. Скрежет. Металл был смят в гармошку. Когда она вскрыла его, на мох посыпались острые обломки, а золотая жидкость «Руна» начала лениво, равнодушно впитываться в грязь. — Нет... нет, нет! — голос сорвался на беспомощный вскрик. В этот момент внутренности скрутило от панического ужаса. Вверху, на ржавой арматуре под самым потолком, раздался знакомый гортанный клекот. Гарпия. Тварь медленно перебирала когтистыми лапами по балке, наводя искаженное, пугающе человеческое лицо с черными провалами глаз и гнилыми зубами прямо на Райну. В голове вспыхнула картинка: как этот монстр разрывает её, беспомощную, на куски. Страх парализовал на мгновение, но вслед за ним по венам растеклась концентрированная ярость. Она не станет кормом для этой падали! Рыча от боли, Райна вцепилась в обломок бетона. Пальцы сорвали ногти о шероховатый камень, окрашивая его багровым, но она этого не заметила. Внутри всё кричало: «Убей её! Разорви! Выживи!» Гарпия издала торжествующий визг и, расправив крылья с сеткой трупно-синих вен, камнем рухнула вниз, обдавая оранжерею запахом разложения. Райна замахнулась камнем, готовая встретить смерть лицом к лицу, как вдруг... Воздух перед ней буквально разорвало. Силуэт с ног до головы покрытый густой бордовой кровью, врезался в Гарпию прямо в полете. Ксандр. Его резак прошел сквозь грудную клетку монстра с сухим, окончательным треском. Брызги темной, бордовой жижи веером рассыпались по рукам Райны, обжигая кожу. Капитан приземлился на одно колено, и в этой позе было столько первобытной, неконтролируемой агрессии, что он показался ей страшнее любой Афины. Ван Хейс резко обернулся. Его зрачки, расширенные до краев, поглотили радужку; в глазах плясало темное безумие. Он даже не взглянул на бьющуюся в агонии тушу гарпии. Весь его мир, вся его ярость и всё его существование в эту секунду сузились до одной точки — до Райны, лежащей на окровавленном мху. — Ты совсем идиотка, Рейн?! — прорычал он, рухнув рядом. Его руки, испачканные грязью, вцепились в её плечи, рывком притягивая ближе. — Я же сказал — уходи выше! Ты решила сдохнуть в этой сраной оранжерее только ради того, чтобы я до конца жизни вспоминал твою кислую мину? Его голос дрожал от ярости, но взгляд выдавал его с потрохами — Ксандр смотрел на неё так, будто хотел убить собственными руками за эту неосторожность и одновременно молиться всем богам за то, что она всё еще дышит. Его прерывистое дыхание обжигало её лицо, смешиваясь с запахом жасмина и меди. — Ампулы... они разбиты, — выдохнула она, всё еще содрогаясь от морозных отголосков пережитого ужаса. — Конечно разбиты, у тебя же вечно всё через задницу, — огрызнулся он, лихорадочно выхватывая свой личный инъектор. — Живи давай. Я еще с тобой не закончил, сладкая. Ксандр резким движением разрезал ткань её формы, обнажая бледную, покрытую ссадинами кожу и оставляя её в одной лишь тонкой футболке. Игла вошла в предплечье с идеальной точностью. Райна выгнулась в его руках, до боли сжимая мужское запястье. По венам ударило жидкое пламя — концентрированное «Руно» Ксандра было в разы мощнее её обычной дозы. Ноги прошило миллионом раскаленных игл; она почти слышала, как кости со скрежетом встают на места, насильно срастаясь и выкручивая мышцы в агонии исцеления. Когда она наконец смогла сделать первый полноценный вдох, Ксандр не отстранился. Он сидел вплотную, почти болезненно прижимая её к себе и уткнувшись подбородком в её макушку. Райна чувствовала, как его грудь ходит ходуном, а сквозь одежду просачивается жар его тела, смешанный с чужой остывающей кровью. — Больше никогда, — прошептал он ей в самое ухо. В этом шепоте не осталось ни капли привычного ехидства — только темная, тяжелая клятва, от которой по коже пробежал мороз. — Больше никогда не смей исчезать из моего поля зрения. Ты меня поняла? Доза, рассчитанная на огромного мужчину, повлияло на организм Райны с беспощадной силой. Её накрыло волной дикой, животной энергии. Ощущения обострились: теперь она кожей чувствовала каждую ворсинку мха под собой, словно её нервные окончания проросли сквозь одежду. Зрение стало неестественно чётким — она видела каждую запекшуюся каплю алой жидкости на его берцах и тонкую жилку на его шее, которая билась в унисон с её собственным, ускоренным сердцем. Даже воздух изменился: каждый вдох приносил едкий аромат озона и резкий, будоражащий запах его кожи. Рейн подняла взгляд. Ван Хейс выглядел как выходец из ночного кошмара: пропитанная кровью форма облепляла тело, подчеркивая каждый напряженный мускул, взъерошенные волосы намокли от пота и пыли. Но это не оттолкнуло её. Наоборот. В этот момент он казался ей самым прекрасным и желанным существом в этом мире. Его ярость и эта бешеная тревога за неё пробудили внутри что-то темное, тягучее и неминуемое Райна медленно подняла руку, слегка отстраняясь, чтобы видеть лицо Ван Хейса. Её руки, всё еще мелко дрожащие от остатков адреналина, коснулись его шеи — прямо там, где бешено билась та самая жилка. Кожа Ксандра была обжигающе горячей, а под ней, казалось, перекатывалась сама необузданная стихия. Он замер. Его тяжелое дыхание на мгновение прервалось, когда её пальцы скользнули выше, очерчивая линию челюсти и останавливаясь у самого края его губ. Под действием инъекции это простое прикосновение отозвалось в её мозгу электрическим разрядом — кожа к коже, словно её руку ласкали тысячи ангельских перьев. Райна поймала себя на мысли, что хочет исследовать каждую частичку его тела, словно коллекционер, нашедший редчайший, смертельно опасный экземпляр. Она хотела изучить его до молекулы, присвоить себе каждую родинку, каждую линию на ладони, впитать его запах, в котором смешались дорогой парфюм, металл и кровь, чтобы запомнить этот момент навсегда. Даже если эта жажда сожжет её изнутри дотла. — Ты... — начала она, но голос сорвался, превратившись в едва слышный выдох. Ксандр не дал ей договорить. Он перехватил её запястье, сжимая его почти до боли, но в его хватке была не агрессия, а отчаянная попытка заземлиться. По телу Райны прошла волна тягучего, невыносимо острого жара. Боль от его пальцев и удовольствие от его близости сплелись в один тугой, неразрывный узел. — Хватит, — прохрипел он, и его голос сорвался на низкий, вибрирующий шепот. Ксандр притянул её ладонь к своим губам, почти касаясь их.— Хватит так смотреть на меня, детка. Ты же знаешь, что я не умею останавливаться. Думаешь, я железный? Его зрачки бесповоротно затопили радужку, превращая глаза в две бездонные черные дыры, в которых отражалось её собственное помешательство. — Не останавливайся... — выдохнула она ему в самые губы, сама подаваясь вперед, сокращая последние жалкие миллиметры между ними. Это стало последним толчком. Ксандр сорвался. Он впился в её губы яростным, властным поцелуем, который ощущался как взрыв сверхновой. Райна чувствовала вкус его кожи и губ, соль его пота и горьковатый привкус его крови — всё это было невероятно ярким, избыточным. Каждый раз, когда его язык касался её, по спине прошибал электрический разряд, заставляя пальцы на его плечах сжиматься еще крепче. Одним мощным движением он подхватил её под бедра, не разрывая жадного поцелуя. Райна инстинктивно обхватила его пояс ногами, чувствуя грубую ткань его формы и твердость его мышц через слои одежды. В два широких шага Ксандр преодолел расстояние до каменной скамьи. Разорвав ненадолго поцелуй, он присел на холодный камень, широко раскидывая ноги. — Райна, детка... — голос Ксандра стал совсем низким, вибрирующим где-то в груди. — Будешь послушной девочкой, сядешь ко мне на колено? Он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд, обычно искрящийся иронией, сейчас был неподвижным и темным от голодного желания. Он небрежно похлопал себя по бедру — приглашение, которое больше походило на приказ. Это была ловушка, расставленная на самом виду, но Райна понимала: она сама не хочет из неё выбираться. Девушка посмотрела на него сверху вниз. Всё её тело вибрировало, как хрустальный бокал, по которому ударили ложкой. Каждое движение ощущалось с гипертрофированной чёткостью: волокна формы мучительно терлись о кожу, становясь назойливыми, лишними, почти болезненными. Ей хотелось содрать эту чертову ткань прямо сейчас, чтобы между ними не осталось ни миллиметра преграды. Она не просто села — она медленно, с вызовом скользнула на его колено, ощущая под собой литую, каменную твердость его мышц. От этого прикосновения Райна вскрикнула: горячая твердость его бедра сквозь штаны ощущалась острее любого лезвия. — Умница, — почти промурчал Ксандр ей на ухо. Его пальцы медленно заправили выбившуюся прядь ей за ухо, на мгновение задержавшись на сверхчувствительной коже шеи. Это движение было неожиданно нежным, почти благоговейным. От такого резкого контраста с его недавней яростью у Райны перехватило дыхание. Ван Хейс продолжал медленно очерчивать контур её ушной раковины, словно проверяя её выдержку на прочность. Его присутствие щекотало кожу, заставляя девушку мелко дрожать и мысленно молить о более грубых, властных прикосновениях, которые прервали бы эту сладкую пытку. Его губы скользнули к мочке уха, дразняще прикусывая её. Райна тихо выдохнула, до боли впиваясь пальцами в его грудь. Ткань формы под её ладонями была влажной и горячей от пота, но ей до безумия хотелось чувствовать его обнаженную кожу. Губы Ксандра спустились ниже, к шее, оставляя влажные следы. Девушка откинула голову назад, окончательно теряясь в этом дурмане, от чего Ван Хейс самодовольно и хрипло хохотнул — ему нравилось видеть её такой разгоряченной. Он прижал сильную ладонь к её пояснице, удерживая на месте и позволяя полностью расслабиться в этой «ловушке». Пальцы другой руки медленно очертили линию от кадыка к ключицам, а затем ниже. Когда он накрыл её грудь, сжимая уже твердый сосок через тонкую ткань футболки, Райна рвано застонала, инстинктивно выгибаясь навстречу его руке. Ксандр отстранился от её шеи всего на миллиметр. — Детка, я же только до тебя дотронулся, а ты уже так сладко стонешь, — прошептал он, и его голос вибрировал от низкого, опасного смешка. Он чуть сильнее сжал пальцы на её груди, вырывая новый, еще более откровенный стон. В глазах Ван Хейса вспыхнул первобытный азарт, а губы искривились в хищной улыбке — он упивался каждой секундой её капитуляции, впитывая эти звуки, словно они были самым ценным ресурсом. Его губы вернулись к её шее, но на этот раз он перестал дразнить. Ксандр впился зубами в чувствительную кожу прямо над ключицей, оставляя багряную, рваную метку. Боль на мгновение ослепила Райну, но тут же превратилась в тягучий экстаз: под действием «Руна» рана начала затягиваться под его губами, пульсируя и заставляя кровь кипеть. Его рука скользнула от груди ниже, уверенным движением расстегивая пояс её брюк. От одного лишь предвкушения у Райны предательски задрожали колени. Когда он проник под одежду, Ксандр ощутимо напрягся — осознание того, насколько она уже была готова, ударило по его собственному контролю. Ловкие пальцы скользнули под чёрное кружево белья. Райна хрипло, надрывно выдохнула: первое же прикосновение отозвалось вспышкой, которую «Руно» усилило в десятки раз. — Ксандр... — прошептала она, и её тело само подалось навстречу его руке, ища избавления от этой невыносимой пытки. Ей казалось, что по венам вместо крови теперь течёт расплавленное золото, и эпицентр этого пожара находился именно там, где двигались его пальцы. Каждый миллиметр его кожи, каждая мозоль на его ладони ощущались с почти болезненной чёткостью. Ван Хейс издал низкий, гортанный звук, услышав, как её голос сорвался на высокой ноте. Его контроль, который он так долго удерживал за маской иронии, рассыпался в прах. Рука, которая до этого покоилась на её пояснице, скользнула вверх и зарылась в шелковые волосы девушки, грубо наматывая их на кулак и заставляя её поднять голову. От этого резкого, властного жеста низ живота Райны отозвался еще более мощной волной желания. — Смотри на меня, — приказал он, и его голос, хриплый и сорванный, ударил по её чувствам сильнее любого наркотика. Ксандр подался вперед, так что их губы почти соприкоснулись, и добавил тише, прямо в её приоткрытый рот: — Я хочу видеть, как ты кончишь. Прямо здесь. Райна через силу открыла глаза, встречаясь с затопленным звериной жаждой взглядом Ксандра. Ван Хейс усилил темп, с каждым разом безошибочно находя те самые точки, которые отзывались блаженством, затопляющим сознание. Райна больше не сдерживалась. Забыв о гордости и приличиях, она судорожно, почти в агонии, подавалась навстречу его руке, не смея отвести взгляд от его лица. Напряжение в её теле достигло предела, превратившись в невыносимую, звенящую струну. Когда пальцы Ксандра сделали финальное, резкое движение, мир вокруг Райны взорвался. В глазах потемнело, сменившись ослепительно-белой вспышкой. Она закричала, но звук утонул в низком, вибрирующем рокоте, который, казалось, исходил от самих стен оранжереи. Её тело выгнулось дугой, спина напряглась до предела, а пальцы вцепились в плечи Ксандра с такой силой, что ногти вонзились в его кожу даже сквозь плотную ткань формы. Она чувствовала, как волны экстаза — одна за другой, мощные, накатывающие с силой океанского прибоя — проходят сквозь неё, стирая мысли, память, личность. Осталось только чистое, первобытное ощущение жизни, пульсирующее в такт бешеному стуку её сердца. Ксандр не отпускал её волосы, удерживая голову Райны и заставляя её оставаться в этом моменте, наблюдая за каждым изменением на её лице. Он видел, как зрачки начисто стирают радужку, как закатываются глаза и губы приоткрываются в хриплом крике. Это зрелище топило его в таком же первобытном восторге, какой испытывала она сама. — Да, — прорычал он ей прямо в лицо, чувствуя, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг его пальцев. — Хорошая девочка. Только когда пик экстаза начал утихать, оставляя после себя гулкую, ноющую слабость и дрожь во всём теле, Райна смогла сделать первый полноценный вдох. Но этого было катастрофически мало. Она хотела ощутить его полностью, превращая каждую секунду ожидания в зудящую потребность. Словно услышав её мысли, Ван Хейс принялся раздевать девушку. Его пальцы, всё еще хранившие её тепло, подхватили края её штанов, стягивая их вниз вместе с бельём. Каждое движение Ксандра было резким и хозяйским. Когда прохладный воздух оранжереи коснулся её полностью обнаженного тела, Райна вздрогнула, но тут же почувствовала ответный жар, исходящий от мужчины. Его глаза, полные вожделения, задерживались на каждом изгибе, на каждой частичке её тела, словно он заявлял на неё свои права. Рейн приподнялась с его колена, чувствуя, как грубая ткань его штанов неприятно царапает её нежные ягодицы. Этот мелкий дискомфорт лишь сильнее раздувал пламя, подстегивая неистовое желание сорвать с него одежду. — Сними... это... — прохрипела она, кинув выразительный взгляд на его штаны. — Всё. Ксандр издал тихий смешок, в котором слышалось дикое одобрение. Одним слитным движением, полным хищной грации, он избавился от остатков своей формы, не глядя отбрасывая их в тени оранжереи. Когда он наконец замер перед ней полностью обнаженным, Райна на мгновение забыла, как дышать. В серебристом свете купола его тело казалось воплощением необузданной силы — живым, вибрирующим от напряжения и чрезвычайно горячим. На коже песочного оттенка отчетливо проступали жесткие линии рельефных мышц и шрамы, которые теперь казались ей картой их общего прошлого, выжженной в памяти. Ксандр не стал укладывать её на холодный камень. Он крепко обхватил её за бедра, удерживая сверху, прямо на своих коленях. Девушка чувствовала, как его пальцы глубоко впиваются в её плоть, и эта грубая хватка была её единственным якорем в мире, который безвозвратно пошел кругом. Когда он медленно, дюйм за дюймом, вошел в неё, Райна замерла, широко распахнув глаза. Это ощущение было настолько полным и сокрушительным, что ей показалось, будто её позвоночник превратился в раскаленный стержень, проводящий ток чудовищного напряжения. Она судорожно выдохнула, до крови царапая его крепкие предплечья и прижимаясь лбом к его лбу. Райна искала опору в этом хаосе удовольствия, утопая в запахе его кожи. Ксандр издал натужный, хриплый звук; его лицо исказилось от дикого напряжения, которое он больше не мог прятать под маской командира. Он замер внутри неё на мгновение, давая ей привыкнуть к этой невыносимой, распирающей заполненности, от которой всё тело Райны напрягалось. Затем он начал медленно двигаться: то почти полностью выходя, то вновь толчком возвращаясь на всю длину. Каждый этот замах заставлял Райну балансировать на грани обморока. Его руки — жесткие, уверенные — сжимали её талию, фиксируя её тело и не давая соскользнуть. — Детка, за то, что ты сегодня была такой послушной, я сделаю для тебя исключение, — сказал он ей на ухо. — Веди. Его слова стали детонатором. Осознание своей власти над этим мужчиной, над самим Ван Хейсом, ударило в голову похлеще любого алкоголя. Райна почувствовала, как новая волна желания находит низ живота. Она медленно качнула бедрами, задавая свой собственный, рваный и дерзкий ритм, и услышала, как Ксандр сквозь зубы выругался от остроты ощущений. С каждым её движением чувства внутри неё разгорались всё ярче. Она видела, как на его шее вздуваются вены, как он до боли закусывает губу, тщетно пытаясь сохранить остатки самообладания, и это зрелище подстегивало её сильнее любого препарата. Она была над ним — обнаженная, сильная, дикая. От того, как жадно он смотрел на неё снизу вверх, признавая её главенство, от того, как его тело подрагивало под ней, Райна сорвалась в бешеный, отчаянный темп. Руки Ксандра впились в её бёдра, помогая удерживать этот ритм, который неумолимо вел их обоих к неизбежному взрыву. Сумасшедшая скорость, которую задала Райна, целиком выжгла остатки самообладания Ван Хейса. Его дыхание превратилось в прерывистый хрип, а пальцы вжимались в её кожу с такой силой, что на ней мгновенно расцветали и тут же исчезали багровые следы. Взгляд Райны затуманился, в глазах горело первобытное желание — она видела перед собой не просто мужчину, а темную, всепоглощающую сущность, которая забирала её без остатка. — Райна... — прорычал он, и в этом звуке было столько отчаяния и страсти, что её сердце пропустило удар. В какой-то момент грань между их телами окончательно стерлась. Она сделала последнее, самое глубокое движение, и в этот момент мир взорвался. Это не было похоже на обычный оргазм. Под действием инъекции это было сродни ядерному взрыву в закрытом пространстве. Райна почувствовала, как волна ослепительных искр проходит сквозь её тело, выжигая остатки сознания. Она закричала, судорожно сжимая его ногами, и почувствовала, как он в ответ раздавливает её в стальных объятиях, словно пытаясь слиться с ней на молекулярном уровне. Ксандр кончил одновременно с ней. Его тело содрогнулось в финальной судороге, и он издал низкий, вибрирующий рык, который эхом разнесся под сводами купола. На мгновение им обоим показалось, что они умерли и родились заново среди этих заброшенных зарослей. Когда ослепительный свет начал меркнуть, оставляя после себя лишь серые тени деревьев и рваное, тяжелое дыхание, Райна бессильно рухнула на его грудь. Ксандр, всё еще содрогаясь от остаточных импульсов, уткнулся лицом в изгиб её шеи. Его руки, сильные и властные, по-прежнему крепко удерживали её, не давая соскользнуть на холодный камень. В воздухе пахло жасмином, влажной землей и чем-то острым, необычным — запахом их общей победы над самими собой.