sinner

      Джисок стоял с влажной тряпкой в исповедальне: нужно было приготовить кабинку для прихожан.       Он усердно тер деревянную поверхность, опершись коленом на скамью. Его раздражало это пятно, которое не отмывалось.       Вероятно, это была особенность древесины, из которой делали пространство, но оно раздражало — такое неидеальное. Прям как его младший подопечный: шумный, раздражающий и тот, кого бог любить бы не должен.       Сегодня утром тот устроил очередной бунт. Он должен был дежурить в столовой, но в итоге проснулись Джисок и другой сосед, а этому парню хоть бы хны.       А когда его решили разбудить, он лишь буркнул, что раз они встали, пусть и сделают эту работу, всё равно уже не спят.       Джисок мог поклясться, что в тот момент он думал об убийстве. Ему стало интересно, за сколько можно удавить человека перьевой подушкой.       В итоге дежурить пришлось ему, потому что Джуён так и не поднялся с долбаной кровати и не занялся своими обязанностями.       Эти мысли вновь доводили бедного Квак до белого каления, и он агрессивно бросил тряпку на бортик.       Больше, правда, ничего сделать не успел: кто-то втолкнул его в кабинку, вынуждая упасть на заднюю стенку — места в исповедальне было маловато.       — Эй! Какого хуя?! — вырвалось у Джисока, когда кто-то прижался к нему сзади.       — Не ругайся в доме Господа Бога, — шепнул знакомый до скрежета зубов голос. «Ли Джуён…» — мелькнуло в голове, и Джисок невольно зашипел.       — Я сейчас тебя на месте покараю, отойди нахуй, — он резко пихнул гостя локтем, но его прижали сильнее, а чужое колено оказалось между ног.       — Джисоки, ты последнее время такой нервный… — шепнул на ухо молодой человек, забираясь под чужую белую рубашку.       — Твою ж мать, прекрати! — прошипел Квак, тихо выдыхая, когда рука оказалась на груди, задевая сосок.       — Я думал, что ты более терпеливый… — Джуён расплылся в улыбке, целуя за ухом и получая желанную реакцию: под его руками вздрогнули. — Да и, кажется, я задолжал сегодня за дежурство, — заключил тот, всё же смиловавшись над молодым человеком и убирая колено, под которым уже явно ощущалось чужое возбуждение.       Джисок тут же толкнул юношу в дверь, но тот ее предусмотрительно запер, потому послышался лишь глухой удар.       — Эй, нас могут поймать, не шуми так… — Джуён вновь довольно улыбнулся, видя чужое красное лицо: даже в полутьме было видно, как он смутился.       Как бы глупо это ни было, самый раздражающий на свете человек в этой долбаной католической школе был его парнем. Точнее, не совсем парнем. Они не целовались в укромных местах, не мечтали о совместной жизни, это скорее было похоже на случайный секс.       — Чего ты так надулся? Я пришел извиниться перед тобой хорошенько, — Джуён толкнул парня на скамейку.       Джисок не понял, как его партнер по сексу оказался на коленях и уже с радостной мордой принялся расстегивать чужие брюки.       — Какого хера ты делаешь?! — шепотом «прокричал» старшеклассник и мельком осмотрел церковь за плотной сеткой — они были одни.       — Я хочу отсосать тебе в исповедальне. Ты всё равно уже выругался, так что хуже мы не сделаем, — Джуён прыснул со смеху, прижимаясь к чужому бедру и поднимая взгляд. — Разве ты не хочешь, чтобы я сделал это для тебя? — наконец в более серьезной манере интересуется тот.       Джисок поджал губы, наблюдая за этим томным взглядом, щекой, что так близко была к его члену, и пухлыми губами, которые он бы хотел на нем видеть.       Квак лишь красноречиво скользнул по темным длинным волосам, зарываясь в них. Под рукой послушно отстранились от бедра, задирая голову и встречаясь взглядами.       — Ну и что мне с тобой делать… — выдохнул молодой человек, разглядывая чужую лукавую улыбку, чувствуя, как проворная рука забирается под расстегнутую ширинку, скользя пальцами по члену.       — Просто дай мне продолжить, — предлагает нарушитель, переводя взгляд между ног, но возвращая его назад.       — К черту, блять. Ты всё равно не остановишься…       Джуён улыбнулся еще шире, приподнимаясь и доставая до чужих губ, жадно целуя их, как он умел это делать, и обязательно кусаясь.       А затем всё же стягивая чужие черные брюки с бедер, до середины, высвобождая напряженный член и возвращаясь на прежнее место.       — Укромных углов тебе стало маловато, да? — Джисок откинулся на стенку позади себя, наблюдая за тем, как по возбужденной плоти проводят длинными пальцами, обхватывая ее и делая несколько движений вверх-вниз.       — Мне? Мне предостаточно. Но когда я долго не развлекаю твой член, ты становишься раздражительным. Мне не нравится раздражительный Джисок… — обиженно подметил Джу и приблизился к члену губами.       — Тебе просто нравится мой член, — Джисок тихо выдохнул от мягких движений, прикрывая глаза на мгновение.       — Ну и да, мне просто нравится твой член, — Джуён усмехнулся, прежде чем его язык коснулся горячей плоти, оглаживая уздечку кончиком.       Тело Квака невольно напряглось, а чужие волосы под рукой он сжал сильнее, на что послушно поддались, придвигаясь ближе и беря головку в рот.       Горячий рот овладел им, а влажный развратный язык скользнул вокруг, проходясь по каждой складочке.       Джисок застонал громче, но прикрыл рот ладонью: ему нельзя было шуметь. Несмотря на то, что сейчас в церкви было пусто, кто-то мог прийти и услышать, как ему сосут в ебучей кабинке для исповеди.       Джуён отстранился на мгновение, расплываясь в довольной улыбке, с его губ явно хотела сорваться какая-то раздражающая хрень.       — Мне нравится, когда ты кричишь, Джисоки, и когда молишь, — вполголоса подметил тот, вновь приступая к делу и крепко обхватывая головку губами и медленно опускаясь по ней вниз, не сдерживая гортанного стона.       — Сосешь ты лучше, чем разговариваешь, Джуён… — шикнул Квак и вновь тихо простонал, когда чужой рот взял глубже, крепче обхватывая плоть губами.       Рука Джуёна скользнула по нижней стороне бедра, переходя грань брюк и поднимаясь к ягодицам, затем пальцы скользнули глубже, достигая чужой мошонки и скользя по ней.       Джисок вскрикнул, закусывая губу и ударяясь головой о деревянную стенку. Он больше не мог держаться.       Слишком долго он ждал этого недолгого момента, когда Джуён снова трахнет его или по крайней мере отсосет в темном углу. Еще и добавило то, что тот прямо сейчас сидел между его ног и ублажал его своим острым языком.       Пальцы скользнули к затылку, чуть надавливая на него, и под рукой поддались.       Джуён взял член глубже в рот, насколько мог, до самого основания. Он промычал, двинувшись чуть вверх и поддаваясь чужой крепкой руке на своем затылке, опускаясь снова.       Его язык, параллельно с губами, продолжал уделять внимание каждой венке на возбужденном члене.       — Ебать, как же ты хорош… — проскулил Квак, чуть выгибаясь в спине и невольно толкаясь в чужой горячий рот.       В ответ громко простонали, но не протестом, а даже наоборот, и чуть ускорили каждое движение, ускоряясь насколько было возможно и беря член до основания.       Джуён открыл рот шире, обдавая и так горячую плоть еще более горячим дыханием, а потом сжимая ее снова. Одна из рук продолжала ласкать яйца.       Всё в совокупности подводило Джисока к краю. Он держался, но держался из последних сил, ему не хотелось вот так легко сдаваться этому раздражающему младшему.       Джуён, видимо, движимый ощущениями и чувствуя, что его партнер почти дошел до пика, отстранился, задерживаясь на головке и отпуская ее медленно, обводя губами.       Он вновь провел языком по, чуть ли, не каменному члену и поднял взгляд на красное лицо, с которым на него смотрели сверху вниз.       Джисок закусил губу, мягко отпуская волосы, только чтобы взять их удобнее и убрать от лица насколько это было возможно.       — Ты просто отвратительный, Джуён, — прошептал Джисок, прежде чем застонать с новой силой, когда этот «отвратительный» вновь обхватил головку своими мягкими губами и снова опустился по длине мучительно медленно.       Квак перестал следить за ним и откинулся на стенку, прикрывая глаза и отдаваясь накатывающему жару внизу живота, который давно полыхал там, но сейчас планировал взорваться.       Чужой рот продолжал сосать член, беря глубоко, потом чуть поднимаясь без давления.       Хватило всего пару таких подходов, прежде чем то самое жерло внизу живота перелилось через край.       Джисок вскрикнул, выгибаясь в спине, а затем ощутил, как яйца чуть сжали, крепко обхватывая плоть губами и приподнимаясь. Это стало последней каплей.       В моменте он перестал слышать всё, даже свой голос. Разве что он слышал одно: чужой пронзительный стон где-то внизу, там, где полыхал оргазм, изливаясь в чужой рот.       Он сильнее сжал чужие волосы, невольно толкаясь вновь и чувствуя чужие пальцы на бедрах. Вскоре его отпустило, и он шумно выдохнул, стараясь привести в порядок свое сбившееся дыхание. Еле разлепил тяжелые веки, опустив свой взгляд туда, где подле его ног сидел лучший парень на свете.       Джуён скользнул кистью по своим губам и откинулся на стенку позади себя. На его губах вновь растянулась эта раздражающая, но чертовски сексуальная улыбка.       — Что ж… думаю, наш всевышний слышал тебя, как и все, кто был в радиусе километра от церкви, — хрипло отозвался Джуён, а затем послушно поднялся, когда чужая рука потянула его к себе.       — Пусть завидуют молча, — отозвался Джисок, тяжело выдыхая не менее хрипло и скользнув по чужому лицу взглядом, впился в припухшие от орального секса губы своими.       В ответ тихо простонали, поддаваясь и отвечая на нетребовательный поцелуй, позволяя прижать себя к стенке позади.       — Я тебя ненавижу, Джуён, — шепнул Квак, отстраняясь.       — Нет, не правда… — Джу усмехнулся, вновь потянул к себе за новым поцелуем.       Джисок просто должен был признать, что эти перепихоны в темных углах стали для него большим, как и этот тупой, раздражающий парень.       Но пока он был не готов, потому им оставалось лишь зажиматься в углах и наслаждаться тем, что есть.