Кукла

      Клуб «Эдем» был лабиринтом из темных коридоров и комнат, каждая из которых хранила свои тайны. Мягкий свет красных ламп очерчивал силуэты людей в полумраке. Здесь не было случайных гостей — только те, кто знал цену своим желаниям, умел хранить секреты и хотел отдохнуть от моральных устоев общества. В основном это были те, кто мог прикрыть свои задницы зелеными бумажками.       Аластар медленно прошел мимо зоны с мягкими диванами, где пары обменивались неспешными взглядами, полными невысказанных обещаний.       Его взгляд задержался на женщине в черном корсете, чьи запястья были скованы изящными кожаными ремнями. Ее партнер, высокий мужчина с холодным взглядом, держал в руке тонкий хлыст, играя с ней.       А потом внимание колдуна привлек молодой парень. Он был хрупким и красивым. Юное лицо с высокими скулами и слегка вздернутым носом. Русые волосы с золотистым отливом были небрежно зачесаны назад. Лет двадцать-двадцать пять – для него совсем еще мальчик. Такие как он обычно пользовались здесь спросом, но так как на нем был черный костюм, то следовало, что он был клиентом, а не работником.       Парень нервно сжимал бокал с напитком. Но Аластар видел, как подрагивали его пальцы. Так выглядели те, кто только в первый раз пришел в это заведение, желая осуществить свои тайные желания, но боялись переступить через себя, через устои и совесть.       Их взгляды пересеклись на мгновение. Колдун заметил, как сбилось дыхание парня, и сдержанно улыбнулся. Он уже не раз видел его, и понял, что мальцу он явно приглянулся. И чтобы немного раззадорить его, мужчина подмигнул. Парень зарделся и отвернулся, повеселив Аластара еще больше.       Однако, колдун пошел дальше. Он направился вглубь клуба, к комнате с тяжелой дубовой дверью. В центре стоял стол, окруженный людьми в строгих костюмах. На столе лежала девушка, ее обнаженное тело было оплетено тонкими веревками. Ее дыхание было ровным, глаза закрыты – она находилась в состоянии глубокого транса благодаря разным наркотическим веществам.       Аластар остановился у стены, наблюдая за тем, как один из мужчин медленно проводит пальцами по ее коже, проверяя реакцию.       – Ты сегодня наблюдаешь или участвуешь? – вдруг раздался мелодичный голос за его спиной.       Колдун обернулся. Перед ним стояла женщина в длинном черном платье, ее глаза блестели в полумраке, а на ярко-красных губах играла легкая улыбка.       – Возможно, и то, и другое. – ответил Аластар, его голос звучал низко и спокойно. – Все зависит от того, что предложит судьба. – в голове сразу всплыл образ мальчика.       Женщина подошла ближе, ее пальцы скользнули по его запястью, вкладывая в ладонь маленькую ключ-карту.       — Если что, ты знаешь, где меня искать.       Девушка удалилась, цокая каблучками. Аластар проследил за ней, а потом перевел задумчивый взгляд на привязанную девушку, что-то решая. Не прошло и секунды, как он с загадочной улыбкой, смело пошел к столу, по пути прихватив с небольшого столика зажженную свечку.       Пламя дрожало, отбрасывая разные блики на стены и лица присутствующих. Он замер над девушкой, внимательно наблюдая за ее лицом. Ее глаза были закрыты, дыхание – ровное, но чуть учащенное. Аластар поднял свечу выше, позволяя воску скопиться у фитиля.       Первая капля коснулась кожи чуть выше ключицы. Девушка вздрогнула, тихий стон вырвался из ее груди. Воск растекся, застывая причудливым узором, оставляя теплый, пульсирующий след.       В следующий раз капля упала на внутреннюю сторону бедра. Девушка выгнулась, ее пальцы сжались в кулаки, но веревки не давали двинуться. Стон стал глубже, в нем смешались боль и наслаждение, страх и восторг. Ее тело отзывалось инстинктивно: каждый новый ожог пробуждал волны дрожи, пробегавшие по позвоночнику, а затем – странное, почти гипнотическое расслабление.       Аластар улыбнулся – едва заметно, уголком рта. Он знал, за какие ниточки нужно дергать, чтобы получить желаемое.       Следующая капля опустилась на живот, чуть ниже ребер. Девушка вскрикнула, но крик тут же перешел в прерывистый вздох. Ее грудь вздымалась, дыхание сбивалось, а веки подрагивали, будто она пыталась что‑то увидеть сквозь пелену транса.       Он наклонился ближе, его губы почти коснулись ее уха. Пламя свечи дрогнуло, отбрасывая на её кожу причудливые блики. Еще один стон сорвался с ее губ, когда новая капля воска упала на грудь, прямо над сердцем. Аластар замер, наблюдая, как воск медленно растекается, повторяя контуры ее тела.       В его глазах вспыхнул алый отблеск, и он хитро улыбнулся чувствуя как ее энергия окутывает его. Такие как он привыкли питаться людскими эмоциями. Аластару не особо нравились негативные эмоции. Он предпочитал «питаться» страстью и похотью. Но сегодня ему была нужна другая батарейка.       Все это время он чувствовал пристальный взгляд, направленный в его сторону. Мужчина знал, кому он принадлежал, поэтому передав свечу другому гостю, отошел, не скрывая довольной ухмылки.       Через пару минут колдун уже сидел в кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками в уединенной комнате. Пиджак скинут, несколько пуговиц на рубашке расстегнуты.       В комнате царил приглушенный красный свет, словно воздух был пропитан сумеречным пламенем. Воздух был прохладным, почти ледяным – так он любил. Это обостряло ощущения, делало кожу более чувствительной, а мысли – кристально ясными.       В руке он держал бокал с темно‑алым вином. Аластар не любил ждать, но он знал, что его ожидания были не напрасны, поэтому ожидание было не таким уж и раздражающим.       И вот, спустя еще пару мину его ожидание, наконец, оправдалось – молодой парень толкнул тяжелую дубовую дверь и замер на пороге. Запах ладана и сандала обволок его, чуть сбивая дыхание.       Аластар не спешил смотреть на вошедшего – сперва поднес бокал к губам, сделал неторопливый глоток, будто наслаждался не только вином, но и моментом. Свой победой.       Когда он наконец поднял взгляд, в его глазах отразился тот же красноватый отблеск, что и в бокале. Едва заметная улыбка скользнула по его губам.       Большие светло‑серые глаза с голубизной по краям беспокойно скользили по комнате – по кованой кровати, столику с инструментами, панели с крюками. В них читались страх, любопытство и скрытая решимость. Мальчик сжимал кулаки в карманах и нервно облизывал губы, но не убегал, не отступал, словно проверяя себя на прочность под взглядом Аластара.       Колдун любил таких. Вроде милые и безобидные снаружи, но, как говориться, в тихом омуте черти водятся. Стоило только показать им все прелести раскрепощения и порока, как они переставали бояться своих желаний. Даже самых страшных и потаенных. Он занимался таким много лет, так что не удивительно, что среди сегодняшних гостей были несколько человек, которые когда-то были на месте этого юного парня.       Парень не решался действовать первым, поэтому Аластар взял ситуацию в свои руки.       – Ты опоздал. – мужчина встал и подошел к парню.       Голос колдуна звучал ровно, почти равнодушно, но в нем отчетливо слышалось предвкушение.       Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся подбородка парня. Легкое, почти невесомое прикосновение, от которого тот вздрогнул, и колдун почувствовал его возбуждение. Мужчина решил действовать немного по-другому, поэтому в следующую секунду он провел пальцами по сухим пухленьким губам, слегка надавливая на них.       Аластар видел людей насквозь. Поэтому уже знал все об этом парне.       – Раздевайся. – приказал Аластар, глядя точно ему в глаза и вернулся в кресло, вытянув ноги и скрестив их в лодыжках.       Зейн, а именно так звали парня, подчинился, и принялся дрожавшими руками стягивать с себя одежду. Он определенно волновался, поэтому процесс слегка замедлился. Но Аластара это только забавляло.       Пиджак и рубашка оказались на полу. Как оказалось, хоть парень и выглядел щуплым, мускулы у него все же имелись. Когда пришел черед брюк, его пальцы отчего-то на мгновение замерли на пряжке ремня. Словно Зейн вдруг смутился.       – Повернись и продолжай. – мужчина усмехнулся, глядя на его оторопелое лицо. – И обувь тоже снимай.       Парень покраснел словно помидор, буркнул что-то неразборчивое под нос, но все же повернулся к мужчине спиной. Чуть наклонившись вперед, он стал стягивать штаны.       Аластар медленно провел языком по нижней губе, сдерживая порыв подняться с кресла. Зейн был в кружевных женских трусах красного цвета.       – Подойди.       Все также не издавая ни звука, Зейн пошел к креслу, и Аластар взглядом указал ему на пол. Парень понял его без слов и сел на колени между его ног. И не успел Аластар опомниться, как парень, облизнувшись, решил проявить инициативу и полез к пряжке ремня, желая избавить мужчину от штанов.       – Притормози, мальчик. – хриплый и довольный смех вырвался из груди Аластара, и он резко перехватил его руки.       Зейн взглянул на мужчину растерянным взглядом, и колдун почувствовал, как под пальцами бешено забилось сердце.       – Этим мы займемся позже. – колдун решил успокоить его, уж больно испуганным он выглядел. – Сперва хорошенько развлечемся.       Он опустил руку и достал из кармана припасенную заранее черную повязку. Ткань скользнула между пальцами, и мужчина заметил, каким затуманенным взглядом Зейн наблюдал за каждым его движением.       – Глаза. – коротко бросил мужчина.       Парень послушно закрыл их. Аластар аккуратно завязал платок, лишая его зрения. Теперь все сводилось к ощущениям: к прикосновениям, к звукам, к запахам, к тому, как каждый нерв напрягался в ожидании следующего шага.       Дыхание Зейна участилось, но он не шевельнулся. В этой темноте каждое ощущение обострялось: он слышал, как тикают час на стене, как шуршит одежда мужчины при движении, как воздух становится плотнее от напряжения.       Аластар протянул руку, коснулся его плеча. Легкое прикосновение снова заставило Зейна вздрогнуть.       – Не бойся, – сказал колдун, проводя пальцами вдоль его руки, пока не нашел ладонь. – Я просто отведу тебя.       Он помог молодому любовнику поняться на ноги, приобнял за талию и повел к кровати. Его горячие руки ласкали молодое тело, пару раз оттягивая в сторону край женских трусиков. Он знал, что Зейн хотел этого, поэтому решил исполнить его небольшое желание, чтобы успокоить этого ягненочка перед грядущим.       Он подвел его к кровати и остановился у края. Его руки мягко опустились на худые плечи, направляя вниз. Зейн опустился на край матраса, чуть вздрогнув от ощущения холодного шелка на коже.       – Стоп‑слово, – произнес мужчина ровным, почти безразличным тоном. – Назови его.       Зейн чуть повернул голову, словно пытаясь сквозь черную повязку разглядеть его лицо.       – Стоп‑слово? – молодой голос прозвучал тихо, хрипло, сбивчиво.       – Да. Ты должен его назвать. Что‑то, что остановит все. Немедленно.       Секунда молчания. Затем – коротко, без колебаний:       – Кукла.       Аластар замер. Губы его дрогнули, а потом растянулись в медленной, холодной улыбке. Из‑под полуопущенных век на мгновение промелькнул нечеловеческий блеск – зрачки на миг вытянулись, как у зверя.       Да уж. Активом этому мальцу никогда не стать.       – Кукла… – повторил он, и в его голосе прозвучала насмешка, приправленная чем‑то темным, почти хищным. – Хорошо, – продолжил он, отступая на шаг. – Я запомню. И если ты скажешь это… все закончится. Но только если ты скажешь. Не раньше.       Зейн кивнула едва заметно, и мужчина застыл, но не торопился действовать. Хотелось заставить парня сгорать от нетерпения. Он видел, как дрогнул его кадык, как пальцы на ногах поджались, зарываясь в ворс ковра. Зейн пыталась сохранить лицо, но тело выдавало его: легкое подрагивание плеч, участившееся дыхание, блеск пота на виске.       – Я... – все же не выдержал Зейн, голос дрогнул и сорвался на полуслове.       Но продолжить он не успел – Аластар резко схватил ее за подбородок, заставляя поднять голову, после чего впился в губы жестким и властным поцелуем, лишающим воздуха и мыслей.       Зейн вздрогнул, инстинктивно попытался отстраниться, но он лишь усилил хватку. Вторая рука метнулась к затылку, фиксируя голову, не давая ни малейшего шанса вырваться.       В этот момент он позволил магии просочиться сквозь кожу: губы Зейна обожгло ледяным пламенем, и по его позвоночнику пробежала волна мурашек, будто тысячи невидимых пальцев коснулись нервов. Парень тихо промычал от удовольствия.       Аластар ощутил, как внутри разгорается огонь. Кровь прилила к вискам, пульс участился, а внизу живота стянулся тугой узел возбуждения. Он подавлял инстинктивное желание прижаться к нему плотнее и овладеть этим молодым телом.       Когда колдун наконец отстранился, мальчик задыхался. Грудь вздымалась, а повязка скрывала блеск влаги на глазах – то ли от нехватки воздуха, то ли от слез то ли от чего‑то еще, что он не решался назвать.       – Разрешается только кричать и стонать. – произнес Аластар низким, ровным голосом, почти шепотом. – Ты не говоришь, пока я не спрошу. Единственное, что ты можешь сказать, так это стоп‑слово. Запомни это.       Он отпустил его подбородок и отстранился лишь на мгновение – чтобы взять со стола шелковый шнур. Холодная ткань коснулась тонких запястий, и Зейн снова вздрогнул. Даже легкое прикосновение теперь казалось невыносимо острым.       – Не бойся, – прошептал колдун, обматывая шнур вокруг его руки. – Это только начало.       Второй шнур последовал за первым. Он фиксировал его запястья не слишком туго, чтобы не причинить боль, но достаточно, чтобы лишить свободы. Когда узлы были затянуты, он слегка потянул за концы, проверяя натяжение. Парень ощутил, как ткань прилегает к коже, как каждое движение теперь ограничено — и от этого его сердце забилось еще чаще.       – Умница. – похвалил колдун, проводя кончиками пальцев по его плечу, спускаясь к груди и касаясь твердого соска. – Ты учишься слушаться.       Он опрокинул его на спину, нависая сверху, закрывая собой. Его губы скользили по юношескому телу, прикусывая. Зубы оставляли алые полукруги на плечах, язык вычерчивал огненные линии на груди, спускался к животу, заставляя Зейна выгибаться и стонать.       Но мужчина вдруг встал с него, отошел к тумбочке, и Зейн услышал легкий звон металла, шуршание ткани. Каждый звук теперь немного пугал его. Он пыталась угадать, что будет дальше, но воображение лишь подкидывало новые, все более откровенные картины, которые сильнее распаляли жар в теле.       Аластар вернулся – Зейн почувствовала тепло его тела, запах кожи и едва уловимый аромат сандала.       Холодный металл коснулся груди – на этот раз это был зажим. Зейн вскрикнул, но не от боли, а от неожиданности, от пронзительного контраста между теплом мужских рук и ледяным прикосновением металла.       – Нравится? – спросил Аластар, слегка затягивая зажим. – Или слишком?       Парень не ответила – только сжал зубы, пытаясь удержать стон. В темноте каждый импульс ощущения разрастался, заполнял сознание, вытесняя мысли.       А колдун ловил каждое его движение, впитывал каждый вздох. Его собственное дыхание становилось тяжелее, грудь сжималась от нарастающего напряжения. Он чувствовал, как ткань брюк становилась теснее, как пульсировала кровь в висках, как желание охватывало его целиком – но держал себя в руках. Это было частью игры: чем дольше он сдерживался, тем ярче будет финал.       – Хорошо, – усмехнулся он. – Значит, продолжаем.       Он сделал шаг назад, и Зейн услышала тихий свист – звук рассекаемого воздуха. Плетка. Его сердце замерло. Он глухо сглотнул.       Первый удар пришелся по бедру – легкий, почти ласкающий. Зейн вздрогнул и выдохнул сквозь сжатые зубы. Ощущение было странным: не боль, а скорее резкое, пронзительное тепло, растекающееся по коже.       – Еще? – низкий и вкрадчивый голос мужчины прозвучал где‑то сбоку.       Парень не ответил – просто кивнул, не в силах произнести ни слова.       Следующий удар был чуть сильнее – по другой ноге, затем по пояснице. Он чередовал прикосновения: то нежные, как дуновение ветра, то резкие, заставляющие молодое тело содрогаться.       – Ты такой отзывчивый, – прошептал Аластар, проводя ладонью по месту удара. – Каждая клеточка твоего тела кричит от удовольствия. Ты ведь это чувствуешь, правда?       Зейн сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Дыхание превратилось в рваные всхлипы, но он не произнес стоп‑слово. Только выгнулся, подчиняясь его воле, его ритму, его власти.       Колдун в ответ усилил натиск – удары стали чаще, резче. Плетка свистела в воздухе, оставляя на светлой коже огненные следы. Зейн вскрикивал, пыталась отстраниться, но шнуры держали крепко.       – Скажи мне, если станет слишком. – повторил Аластар, но в голосе больше не было просьбы. Это был приказ – признать свою слабость, если она придет.       Мальчик закрыл глаза под повязкой – бессмысленный жест, но колдун почувствовал, как он расслабился, словно доверившись ему. Молодое тело дрожало, но не от страха – от напряжения, от нарастающего удовольствия, от осознания, что он в его власти.       Аластар сжал кулаки, подавляя желание схватить его, прижать к себе. Его тело требовало разрядки, но разум держал контроль. Он хотел, чтобы парень сломался первым – чтобы его крик стал его наградой.       Взгляд мужчины прошелся по груди, животу и опустился вниз. Трусы уже не могли скрыть молодой вставший член. Он пульсировал, венки вздулись – явный признак того, что кто-то уже был на грани. Поэтому Аластар стал хлестать его еще активнее.       Магия Аластара окутывала парня, как шелковый кокон, усиливая ощущения до предела.       Колдун почувствовал, что разрядка вот-вот наступит, поэтому еще раз ударил плеткой, второй рукой схватившись за основание члена Зейна. Парень тут же возмущенно застонал и задергал бедрами, чуть согнув ноги в коленях. Слезы сильнее потекли по его щекам.       – Еще рано, милый. – Аластар ухмыльнулся, упиваясь яркими эмоциями.       Игрушки, чтобы сдержать оргазм молодого любовника ему не требовались, вместо этого он просто обволок пульсирующий член магией, заставляя Зейна находиться на грани.       – Скажи мне, если станет слишком. – повторил он, но в голосе больше не было просьбы.       Он знал, что надолго мальчика не хватит. И он хоте, чтобы он поддался, шагнув в пропасть.       Колдун вдруг наклонился, целуя следы от хлыста, слизывая капельки пота и капли крови, ощущая металлический привкус на языке. Его руки скользили по телу, сжимая, исследуя. Пальцы впивались в бедра, оставляя синяки, ладони играли с грудью и сосками до болезненного стона.       Зейн кричал, его ногти царапали простыни, но он не мог ни убежать, ни сопротивляться. Он не понимал, что за игрушку нацепили на его хозяйство, но ощущения от этого были просто божественные. Он мог только лишь метаться по постели, желая кончить.       Аластар отложил плетку и взял с тумбочки маленький флакон с маслом, капнул на пальцы и медленно ввел один в сжатый анус, заставляя парня вздрогнуть и сжать зубы, чтобы заглушить отчаянный крик.       Колдун двигал пальцем, растягивая, исследуя. Зейн начала задыхаться от смеси боли и наслаждения. Пару раз слова чуть не сорвались с его искусанных губ, но он прекрасно помнил, что ему запретили говорить и слово, кроме того самого, поэтому он вовремя сдерживал себя, сильнее кусая губы.       Заметив это, Аластар добавил второй палец, усиливая давление, чувствуя, как молодое тело сопротивляется и одновременно поддается.       Его губы вновь нашли желанный рот – на этот раз не для поцелуя, а для того, чтобы прикусить нижнюю губу до легкой боли. Свободная рука снова скользнула по обнаженному телу, исследуя каждый изгиб, каждую отметину, которую оставил ранее, заставляя выгибаться навстречу.       Аластар чувствовал его возбуждение, и оно передавалось ему. Поэтому он больше не мог сдерживаться, и протиснулся между его разведенных ног.       Зейн замер, почувствовав, как кровать прогнулась у ног, сглотнул и развел ноги шире, демонстрируя себя во всей красе.       Аластар хищно усмехнулся, раздвигая ягодицы. Штаны уже были спущены. Влажная головка невесомо коснулась разработанной дырочки, но остановилась, так и не войдя. Аластар замер, позволяя ощутить предвкушение – горячее, почти невыносимое.       Он знал, что сталось совсем немного…       И вот Зейн больше не смог сдерживаться.       – Возьми меня… – его голос дрогнул, сорвался на хриплый шепот.       Он не просил — молил, и в этом звуке смешались отчаяние, жажда и безоговорочная капитуляция. Его пальцы вцепились в покрывало, спина выгнулась, словно пытаясь прижаться к мужчине еще ближе, еще отчаяннее.       Колдун усмехнулся. Мальчик нарушил правило, а значит, он должен был быть наказан.       Он резко вошел. Не медленно, не осторожно – а жестко, без предупреждения, до самого предела. Зейн вскрикнул, но не от боли – от острого, пронзительного удовольствия, которое разорвало его сознание на осколки.       – Мальчик хочет быть наказанным?       Его толчки были резкими, грубыми, почти жестокими. Он не ласкал – он брал, заставляя подчиняться своему ритму. Каждый удар заставлял Зейна содрогаться, каждый толчок выбивал из легких воздух, превращая стоны в прерывистые всхлипы.       – Да… – парень задыхался, но в его голосе не было мольбы о пощаде. – Еще… жестче…       Аластар снова изменил ритм – теперь движения стали рваными, хаотичными, будто он терял контроль над собой. Его пальцы впились в волосы, запрокидывая его голову назад. Он наклонился, касаясь губами уха, и прошептал:       – Скажи это, если хочешь остановиться. Но я знаю… я знаю, что ты не скажешь.       Его толчки стали ещё яростнее – он врывался в Зейна с такой силой, что его тело вздрагивало при каждом ударе. Парень кричал, но это не были крики боли — это была какофония удовольствия, страха и восторга, слившихся воедино. Его ногти оставляли следы на покрывале, спина выгибалась, пытаясь встретить его натиск, а голос срывался на хриплые, бессвязные мольбы:       – Да… да… не останавливайся… Хозяин! ЕЩЕ... Хозяин!       Вот он и показал себя.       Аластар почувствовал, как приближается кульминация. Его магия вскипела, заструилась по венам, сливаясь с его энергией в единый поток. Он замер на мгновение – последний, мучительный миг перед падением в бездну – а затем рванулся вперед, погружаясь до предела.       Он глухо зарычал, впиваясь пальцами в его бедра, удерживая его вплотную к себе — будто пытался впечатать Зейна в себя навеки. Волны экстаза накатывали одна за другой, выжимая из него последние остатки самоконтроля. Магия вырвалась наружу – неконтролируемая, первобытная, она разлилась по комнате, заставляя воздух мерцать, а тени – извиваться, как живые.       Внутри Зейна все пульсировало, сжималось и разжималось, отзываясь на каждое движение Аластара, впитывая его силу, его магию, его власть, заполняясь его спермой. Молодое тело выгнулось дугой – позвоночник изогнулся, словно натянутая струна, готовая лопнуть. Мышцы сжались в судорожных спазмах, ритмичных и мощных, выжимающих из него последние остатки разума. И он кончил следом за ним. Громко, протяжно.       Его глаза закатились, веки дрожали, а губы беззвучно шептали лишь одно слово.       Хозяин.       – Хорошая кукла. – произнес мужчина, и в его голосе прозвучала холодная, удовлетворенная нота.       Он склонил голову, разглядывая распластавшееся под ним тело, дрожащее в отголосках пережитого экстаза и перепачканное спермой.       Мальчик хотел большего, словно в бреду продолжая звать своего хозяина. Вот только Аластар уже «наелся» им. И теперь его ждали другие «блюда».       Он неспешно оделся, с грацией хищника, насытившегося добычей. Затем, не оборачиваясь, направился к двери.       Ручка щелкнула. Дверь осталась открытой – широкий, недвусмысленный призыв.       В коридоре уже слышались шаги. Тихие, но уверенные. Тени скользили в конце коридора, приближаясь в предвкушении.       Игрушками было принято делиться.       Зейн стал частью его коллекции, а значит, теперь принадлежал не только ему.       Колдун остановился на пороге, бросил последний взгляд через плечо. Мальчик все еще лежал там – беззащитный, раскрытый, еще не осознавший, что игра только начинается. Отголоски магии Аластара все еще текли по его телу, а значит, что он еще надолго будет чувствителен.       Губы Аластара тронула улыбка — не добрая, не злая, а просто удовлетворенная.       – Наслаждайтесь. – бросил колдун в пустоту, и шаги его растворились в полумраке коридора.       Дверь осталась открытой.       И первые тени уже переступили порог, чтобы поиграть с его куклой.