Мы всё преодолеем

Пхувин узнал об измене лишь на 8-м месяце беременности. Это был канун Дня всех святых. Как иронично. Их отношения, казалось, были самыми лучшими и складывались невероятно естественно. Они развивались постепенно, от дружеских до любовных. Три года в отношениях и ещё год в браке. Оба с нетерпением ждали первенца, заранее любя и лелея. И он уверен, что они оба были влюблены и любили друг друга. Судьба так несправедлива. … несколькими неделями позже … – Пувин, послушай меня, пожалуйста! – Понд пытался взять за руку мужа, который в один день исчез из его жизни. Не выходил на связь, найти его было невероятно трудно, но ему удалось. – Остановись, всё кончено. Мне нельзя волноваться, поэтому просто уходи, – как можно холоднее произнёс Пувин. У него запланирован осмотр, и он не должен тратить время на разговоры, всё своё время он теперь будет тратить только на малышку под сердцем. – Нет, пожалуйста, я люблю тебя, выслушай, умоляю… – Понд, ради всего хорошего, что у нас было, прекрати… Мне нужно идти… Но Пувин не успел договорить, как бы он ни старался, волнение накрыло его, и сердце стучало быстро. Он очень боялся за ребёнка, как бы с ним не случилось что-то, и всё же то, что Понд стоит перед ним, безумно злило и одновременно ранило. В животе чувствовалась небывалая тяжесть, кажется, ребёнок почувствовал что-то и тоже начал волноваться. Пувин тихо проговаривал: тихо, малыш, всё хорошо, ещё рано… Но боль всё усиливалась, и появилась резь. По щекам побежали слёзы, его хватило лишь на шёпот: – Я же попросил тебя, и вот что ты наделал… Понд же паниковал, его глаза расширились, и он судорожно начал искать ключи от машины, параллельно спрашивая: – Ты как? С тобой всё в порядке? Благо личная палата и персонал больницы были готовы заранее, им лишь нужно было приехать. – Прошу, потерпи, давай, я отвезу тебя. Пувину ничего не оставалось, как подчиниться, сейчас всё остальное не важно, только ребёнок. У него отошли воды, и сами роды прошли не очень хорошо. Так что как только ребёнок появился на свет и закричал, как только врачи подтвердили, что с ним всё хорошо, Пувин обессиленно провалился в небытие. Сознание возвращалось медленно, горло пересушено, тело сковано болью. Глаза отказывались открываться, приходилось часто моргать, чтобы сфокусироваться. Первое, что он увидел, это Понд, нежно прижимающий маленький свёрток к груди. Сердце сжималось от этой картины. – Нечестно, что первым, кто увидел нашу дочь, в итоге оказался ты, – хрипло произнёс Пувин. Понд сразу же повернулся к нему, взгляд с безумного обожания превратился в виноватый. Он опустил взгляд и молча подошёл ближе, аккуратно кладя дочь в объятия мужа. Малышка тихо сопела во сне. – Как ты себя чувствуешь, тебе лучше? Хочешь воды? – спрашивал Понд. Пувин смотрел на него, на его сгорбленные плечи и синяки под глазами. Он знал его всего, казалось, знал, сейчас он ни в чём не был уверен. Лишь в тяжёлом чувстве в груди, от которого не мог избавиться. – Я выслушаю тебя, скажи всё, что хотел, и уходи, – спокойно сказал Пувин. Понд замер. – Сейчас? Дай себе отдохнуть, не время. Позволь позаботиться о вас. Понд говорил всё быстрее, но всё же на грани шёпота, чтобы не побеспокоить ребёнка. Его руки начали дрожать от мысли, что он вот-вот может навсегда потерять свою семью. – Сейчас. Говори, что хотел. Я не хочу больше волноваться. – Не делай так, пожалуйста, Пувин. Вы с дочкой самое ценное, что у меня есть. С лица Понда катились крупные слёзы, казалось, всегда уверенный в себе, властный мужчина сейчас был полностью подавлен. – Признаю, я совершил ошибку, у меня и в мыслях не было изменить тебе, Пувин. Разве ты не знаешь, я люблю тебя больше жизни! – его голос ломался от избытка эмоций. – Я знал, что моя ассистентка что-то испытывает ко мне, она молода и знала, что я счастливо женат, я думал, всё пройдёт. В тот день она поцеловала меня, но я сразу же оттолкнул её. Я поговорил с ней и перевёл в другой отдел. Я даже не думал, что она тайно сняла это на телефон и отправила тебе. Правда, это всё. Я не изменял тебе, у меня с ней ничего не было. Ничего и никого, кроме тебя, я не хотел… Пожалуйста, поверь мне, прошу… Под конец речи его голос совсем ослаб, переходя в рыдания, он опустился на колени, прижимаясь головой к руке Пувина. Пувин тоже плакал, сжимая одной рукой маленькое тельце спящей малышки, а другой держа в волосах возлюбленного, он не мог утереть свои слёзы. Та сила, что подпитывала всё это время его, внезапно испарилась, и вся боль и разочарование хлынули потоком. – Понд, – тихо позвал он, – я хочу тебе поверить. В ответ он услышал вздох облегчения. – Милый, я всё сделаю, чтобы снова завоевать твоё доверие. Спасибо, что даёшь нам шанс. Он поднялся, целуя руку своему мужу, наклоняясь и даря ещё один поцелуй в лоб. Пувин наклонил голову в молчаливой просьбе, и Понд мягко накрыл его губы. Этот горько-сладкий поцелуй был солёным от слёз обоих и сладким от взаимного облегчения и любви. Он дарил надежду на то, что всё наладится. Год спустя. Малышка уже подросла и даже издавала звуки, похожие на слова, радуя обоих родителей. Казалось, всё идёт своим чередом, они вместе растили дочку, вместе уставая и вместе радуясь. Они спали вместе, разговаривали и целовались. Снова были близки и понимали друг друга без слов. Однако близости у них не было. События годичной давности слишком сильно потрясли их, так что каждый не осмеливался сделать шаг вперёд, чтобы наконец пересечь ту невидимую границу. Сегодня был День святого Валентина. Пувин пребывал в странном настроении, воспоминания о том дне снова захлёстывали, но и жить прошлым не имело смысла, тем более он уже понимал, что простил Понда. Понд, в свою очередь, тоже помнил злополучную дату, поэтому сегодня был особенно нервным. Он подготовил для любимого подарок, всё утро метался, пытаясь сказать об этом. Чувствуя настрой Пувина, он чувствовал себя особенно неуверенно. Собственно, Пувин первым спросил, в чём дело. И тогда Понд неловко признался, что забронировал столик в итальянском ресторане на вечер. И что даже предусмотрел, с кем оставить дочку на время. Пувин долго смотрел на своего мужа, на опущенный взгляд, на нервно подрагивающие пальцы и взял его за руку. – Конечно, я согласен. Давай отметим вместе, – мягко произнёс Пувин, улыбаясь и видя, как тут же загорелся взгляд его любимого, как ответная широкая улыбка украсила лицо Понда, а с уст сорвался счастливый смех. – Люблю тебя. – Я тоже тебя люблю. В конце концов Пувин понимал, что год назад так остро воспринял всё во многом под влиянием гормонов. И, конечно же, он верит и давно простил своего возлюбленного. И сегодня он собирался сказать об этом. Пора уже стереть все недосказанности и неуверенность. Впереди их ждёт счастливое будущее в любви и понимании.