Неудачное свидание

Сегодняшняя операция Чёрных Рыцарей стала безумно удобной причиной избежать посещения очередного мероприятия, организованного Милли. Простите вашего легкомысленного вице-президента, у него есть дела поважнее участия в фестивале ко дню всех влюблённых – Британия сама себя не уничтожит, всё-таки. Благо, Милли сама смогла придумать объективную-суперважную причину для пропуска фестиваля, по её мнению, ещё до того, как Лелуш успел сказать хоть слово. Что ж, сейчас он, по мнению президента студсовета, находится на свидании. Пусть и Милли, и весь студсовет, и вообще Академия так считают и дальше. Так будет проще – и не нужно придумывать лишних оправданий. Операция проходит ровно так, как было рассчитано – минута в минуту, движение в движение. Пусть это и не было чем-то значительным, чтобы привлечь внимание британской армии, но ещё один кирпичик из шаткой системы Империи был выдернут с хирургической точностью. Всё идёт по плану. Поэтому Лелуш Ламперуж возвращается в общежитие поздно вечером в абсолютном спокойствии: Наннали уже наверняка услышала от Милли что-то в духе «твой братец пытается наладить личную жизнь, давай пожелаем ему удачи и не будем мешать!», чтобы была необходимость торопиться домой. Лелуш уже собирается толкнуть тяжёлую дверь общежития и войти, но краем глаза замечает чей-то силуэт в стороне и пристальный взгляд. Чьи-то яркие зелёные глаза, не мигая, наблюдают за ним с некой печалью. – Почему ты ещё не у себя, Сузаку? – Лелуш поворачивает голову, улыбаясь чуть устало. Друга видеть он, конечно, рад, но какое дело могло привести его прямиком к дверям общежития Академии, да ещё и столь поздно? – А ты почему приходишь так поздно? – Сузаку чуть поджимает губы и хмурится. Это было… слишком непохоже на обыкновенного Сузаку. Беспокоится, что ли? Или же подозревает? Лелуш мгновенно напрягается внутренне, но внешне лишь брови удивлённо вскидывает. Мол, о чём идёт речь? – Тебя не было на фестивале. Милли сказала, что ты был… на свидании, но… – Но? Неужели ты думаешь, что я настолько безнадёжен для нормальных человеческих взаимоотношений? – Ламперуж только усмехается, поправляя лямку дорожной сумки. Натирает, зараза. Сузаку хочется съязвить и бросить что-то в духе «да, ты определённо безнадёжен», но он сдерживает язык за зубами. Он на взводе, напряжён, но грубить другу? Не его принцип. Просто поверить Лелушу не удаётся совершенно. Ну ведь где Лелуш – а где свидания? Сузаку не верит.       Не хочет верить. – Ты правда был на свидании? – Курурги старается нахмуриться, нагнать в голос уверенности, подозрения, но выходит всё… как-то слабо. И Лелуш это чувствует – но не может не оставаться начеку. Не хватало ещё, чтобы Сузаку его заподозрил в лишнем. – Почему ты так волнуешься об этом? – и лёгкая дружелюбная улыбка-маска сходит с лица Лелуша. Право слово, Сузаку, с чего бы такой допрос? Неужели какая-то информация просочилась из ордена Чёрных Рыцарей? Или сам догадываешься о чём-то? Стоит рискнуть и перейти в нападение. – Сегодня ведь день всех влюблённых. Или ты сам хотел меня позвать? Шутка из разряда дружеских подколов, чтобы сбавить атмосферу хоть немного. Если Сузаку не подозревает его в чём-то серьёзном, то это наверняка поможет снять серьёзность с их диалога. Если же нет… об этом Лелуш будет думать уже по ходу дела.       План «Б» у него всегда имелся. – Я шучу, Сузаку, – Лелуш отмахивается рукой и усмехается, когда ответ от друга задерживается дольше, чем должен был. Взгляд Сузаку стал чересчур смущённым, ушёл куда-то в сторону, пока сам он, кажется, силился что-то сказать… или же подбирал слова. Он никогда был мастером красноречия, в отличии от Лелуша, что правда, то правда. – Атмосфера становится неловкой… может, поговорим в общежитии? Ламперуж приглашающе кивает на дверь и снова кладёт ладонь на витиеватую ручку, но, к его удивлению, дорогу ему перекрывает Сузаку. Он решительно встаёт перед дверью, хмурясь и глядя прямо в тёмные аметистовые глаза напротив. Его решительность… пугает. Может, всё-таки он догадывается о том, кто такой Зеро?.. – А если хотел… позвать? – Сузаку запинается, но его решимость никуда не девается. – А если я ждал тебя на фестивале, провести время вместе?.. Мы ведь и так редко видимся из-за моей службы. Искренность Сузаку Куруруги поражает. Признание ударяет по Лелушу, словно молот по колокольне, и всё, что может доблестный Зеро сейчас – молча слушать, растерянно открыв рот и впервые не находя ни слов, ни мыслей. Вот он, человеческий фактор налицо, и что прикажете с таким вот делать? – Сузаку, я… – Я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, тем более… после свидания, но… сегодня достаточно подходящий день для таких вещей, так? – спрашивает, будто просит подтверждения. Но они оба знают, что на самом деле хотел сказать Сузаку. «Больше шансов поговорить по душам может не быть». Поэтому Лелуш позволяет этому продолжаться, вместо того, чтобы, как это обыкновенно бывало, сбежать, отшутиться, оставив все имеющиеся вопросы в пустоте и без ответов. И не просто молча принимает – всерьёз вдумывается в слова, размышляет… – То есть, ты признаёшься мне в любви? – уточняет Лелуш тихо, помедлив. Проверяет окончательно решимость друга и для себя время на ответ тянет, как может. Может быть, это просто глупый розыгрыш от студсовета такой?.. – Возможно. Лелуш отпускает дверную ручку и смотрит на Сузаку в ответ. – Возможно? – Я не знаю. – Но ревнуешь меня к потенциальной девушке? – наугад делает выстрел догадкой Лелуш. Сузаку только раздражённо фыркает – как будто его уличили в чём-то крайне постыдном. – А если и ревную? Что тогда скажешь? Лелуш мог поклясться, что щёки Сузаку сейчас напоминали помидор – и только темнота позволяет скрыть такую реакцию. Даже жаль. Наверняка зрелище из запоминающихся – доблестный офицер Британии, который так неловко пытается признаться в своих чувствах. Ну не очаровательно ли? – А если я скажу, что свидание не удалось? – Лелуш чуть наклоняет голову вбок и щурится с любопытством. Ну правда, так аккуратно вести разговор вокруг да около и наблюдать за тем, как Сузаку теряется, вынужденный говорить прямо, было безумно интересно. Хотя, конечно, надолго такое затягивать нельзя – неуважительно так долго тянуть ожидание его единственного друга. – Я первый задал вопрос, Лелуш! – терпению Сузаку явно приходит конец. Что ж, его понять можно. Он сжимает руки в кулаки и супится, по-прежнему глядя в глаза напротив. – Если хочешь отказать, так скажи уже прямо, или тебе так нравится смотреть на всё это?! О да. Сузаку прекрасно знал своего заклятого друга – лучше, чем кто-либо ещё, – и поэтому понимал слишком хорошо. Только вот Лелуш так просто не даст признать ему свою правоту. Но и оставить бедолагу без хоть каких-то ответов было бы слишком… несправедливо. Зеро же поборник справедливости, нужно что-то сделать, в конце-концов! Только вот что? Принять его чувства? Отказать? Ответить взаимностью? Поблагодарить?       Ну же, Лелуш, думай быстрее, ты же гениальный стратег! – Сузаку, – голос тихий, почти смущённый, если такое чувство вообще было ему присуще, – я не могу ни отказать, ни принять твоё признание. Если честно, я не думал об этом, но мне нужно обдумать. Вымученная пауза заставляет Лелуша посмотреть на Сузаку в ответ и больше не пытаться отвести неловкий взгляд в сторону. Куда уж более неловко могло быть вообще? – Пожалуйста, дай мне время. Ты готов подождать? – Лелуш ощущает себя униженно, когда говорит о чём-то с такой искренностью. А правда ли то искренность? Себя убедит, что нет. Очередная маска, ложь во благо, чтобы, не дай бог, не подвергнуть драгоценную дружбу риску. Сузаку ведь был важной фигурой в его жизни, будущий рыцарь Наннали. Да. Именно так. Совсем не в чувствах было дело – нужна была отсрочка, чтобы продумать дальнейший ход, наиболее подходящий ответ. А эмоции просто хорошо состроены для убедительности! Никак иначе. Кажется, Сузаку не слишком рад такому ответу. Но внутренне борется – ведь его откровенность и впрямь стала неожиданной, и человеку вроде Лелуша действительно нужно время, чтобы обдумать. Но он сам так долго вынашивал эти чувства, так надеялся получить сегодня ответ – какой бы он ни был, да и не любил затягивать… Сузаку мнётся, поджимает губы, думая, но, в конце-концов, осторожно перехватывает запястье Лелуша – ненавязчиво, почти невесомо, но всё-таки уверенно. Тот на миг вздрагивает, чувствуя чужие пальцы на своей руке.       А руки Сузаку всегда были такими тёплыми? – Дай мне шанс, Лелуш, – шепчет отчаянно. – Если уж у тебя не удалось свидание… может, ты согласишься, со мной сейчас… О небеса, Сузаку, и где ты только такого понахватался? У вас в армии обязательны к просмотру мелодрамы, что ли? В мыслях Лелуш, конечно, сдерживает нервный смешок от комичности ситуации. Его прикрытие и стало для него фатальной из всех совершённых ошибок. А вот в мире реальном он только и может, что растерянно глазами хлопать, силясь хоть что-то разумное ответить, или придумать хотя бы. Какое уж разумно в такой ситуации! Но, кажется, Сузаку затянувшуюся паузу считывает иначе. Ну в кого ты такой взбалмошный, Сузаку Курурги?! – Хотя… наверное, я слишком навязываюсь, и… – Сейчас достаточно поздно… – только и может пробормотать Лелуш. – Наннали уже спит. Если только… ты не придумаешь что-нибудь. Это был слишком рискованный ход, но Лелуш Британский привык ставить всё на самые неожиданные решения. Если повезёт… он заполучит невероятно ценного союзника, а преданность Сузаку взлетит до небес. Разве цена важна?       Лелуш не против притвориться сегодня снова. – Ты… согласен? – на этот раз очередь удивляться Сузаку. Будто не веря, он сжимает тонкое запястье крепче. Не сон же? Лелуш сдерживается, чтобы не стряхнуть слишком крепкую хватку друга, и улыбается в ответ так очаровательно, как только может. Ну, по крайней мере, он надеется, что это так и есть. – Что ж, я весь твой. Ты же сможешь удивить меня, Сузаку? И для усиления эффекта подходит на шаг – ничтожно малый шаг! – ближе. И подмигивает. Вот уж за что Лелуша впору было считать сердцеедом. О боги, кажется, Сузаку прямо сейчас взорвётся от смущения, прямо на этом самом месте! Но решительность в его крови не позволяет надолго застрять на одном месте – и вот неудавшийся романтик в лице Куруруги кивает, сам дверь открывает, пропуская Лелуша вперёд, и заходит следом в потемневшее помещение общежития. Удивить самого британского принца, хоть и бывшего, но всё ещё императорских кровей, было задачкой не из лёгких… И как назло в голову ничего не идёт! Ну же, Сузаку, что обычно делают в таких моментах в книгах или сериалах, вспоминай, вспоминай! – Эм… Лелуш, в общежитии не найдётся случайно пустой комнаты? Где никто не живёт? – Сузаку говорит первое, что приходит в голову, чуть затягивая время. Если комната найдётся, дальше уже что-нибудь придумает… Только почему в голову после этих слов ему не приходит ни одного приличного продолжения из фильмов?! – Да, должна быть… – задумчиво тянет Лелуш. – Как раз в самом дальнем крыле. Ключи у меня есть, пойдём?       Какой же Лелуш всё-таки спаситель! Большинство студентов уже видело не первый сон в своих комнатах, поэтому сейчас они могли идти спокойно, держась за руки и не боясь, что кто-то увидит столь жутко неловкую – даже постыдную! – картину. А ещё теперь Сузаку может подумать как следует, чем бы стоит заняться сейчас. Он был готов к отказу, встретиться с этой целью в другой раз, но так быстро согласиться… К этому готов точно не был. – Сузаку… ты правда ждал меня весь день? – неожиданно негромко спрашивает Лелуш, не поворачиваясь. Он по-прежнему мягко держит Сузаку за руку – легко-легко, – но в его голосе появляется неизвестная до этого для растерянного Куруруги нотка. Смущение? Вина? Неловкость? Да чёрт бы его знал. – Ну… да? – Сузаку теряется. – На фестивале сначала… потом с Наннали, помог ей с ужином и уложил спать, и… вот. – Спасибо, что присмотрел за Наннали. В кои-то веки Лелуш был искренен. Благодарность для Сузаку – лучшее, что он может сделать сейчас. И, наверное, самое честное. Он, кажется, чувствует это, сжимая руку в ответ чуть теплее. Чёрт, нельзя отвлекаться, нужно придумать, как им вдвоём провести время… Как назло, Лелуш останавливается и шарится по карманам куртки в поисках ключей – видимо, они стоят у нужной комнаты. Так быстро? Он ведь ещё ничего не успел придумать!       Думай, Сузаку, думай! Щёлкает выключатель, стоит Лелушу войти в небольшую комнату, и впервые за время их встречи вокруг становится светло – Сузаку даже жмурится с непривычки. Пока он трёт глаза, опустив хрупкую ладонь Лелуша, тот ставит сумку куда-то в угол – не хватало бы, чтобы Сузаку обратил внимание на то, что может выдать главу революции в Одиннадцатой Зоне с потрохами! – и вешает куртку на спинку одного из стульев, что стоят вокруг стола. Куруруги заходит следом, закрывая за собой дверь и совершенно неловко чеша затылок – таковое он делал, когда находился в невероятной растерянности.       Прямо как сейчас. – Давай сначала закажем пиццу? Доставка ведь круглосуточная, – в конце-концов, чтобы не держать неловкую паузу слишком долго, вырывается у Сузаку первое, что приходит в голову. – Наверное, ты голодный… и всё такое.       Выиграть ещё немного времени! – Не знал, что ты любишь такое. Разве не надо держать форму? – Лелуш добродушно посмеивается. – Давай закажем. Пока они выбирают пиццу, Сузаку успевает бегло осмотреться. Стандартная гостиная студенческого общежития, разделяющая две жилые комнаты – по словам Лелуша, обе пустующие. Из наполнения… негусто. Разве что крошечный холодильник в углу да телевизор имеются. Телевизор небольшой, конечно, но из приятных сюрпризов – коллекция дисков на полке рядом. Сузаку тянется рассмотреть, вглядывается, смотрит даже дольше, чем того требовали короткие плашки на дисках, но его разочарованное лицо не укрывается от бдительного взгляда Лелуша. – Что-то не так? – и склоняет голову вбок невинно. Будто в этой ситуации хоть что-то могло пойти «так»! – Мммм… тут в основном документальные фильмы. Видимо, для подготовки к тесту по истории. Сузаку только и может, что выдавить неловкий смешок. Кто тут вообще жил до этого, чтобы оставить такую скучищу?! – Действуешь, как считаешь нужным, Сузаку. Можем включить, всё лучше, чем ничего. Лелуш повышает ставки этой фразой. Рискует сам – а ещё даёт инициативу полностью в руки Сузаку, давая зелёный свет на всё, что тот захочет. Ох, Лелуш Ламперуж, какой же ты безумец! Сузаку, кажется, это понимает не хуже него самого – застывает, согнувшись, над дисками на столе, повернув голову на друга растерянно, теряется… – Лелуш… ты уверен? – тихо переспрашивает Куруруги, в конце-концов в руках сжимая один диск. – Я же сказал, удиви меня. Для этого нужна свобода действий. Ну что такого в самом деле может сделать Сузаку? Он же даже сейчас смотрит то на диск, то на Лелуша – будто выбирает между чем-то. Или же просит помощи? Взгляд такой жалостливый, что обыкновенно равнодушному Лелушу не по себе. Он вздыхает, забирая диск из чужих рук, вставляет в дисковод и с помощью пульта включает, чуть снизив громкость. Пусть себе шумит на фоне. Сузаку вздыхает в ответ – облегчённо. Ему куда проще руководствоваться приказами, следовать за чужой инициативой, но действовать самому? Задание не из лёгких. Лелуш кивает легко на диван, предлагая присесть, но в Сузаку будто что-то щёлкает. С запозданием, большим, но всё же… Крепкие тёплые ладони осторожно обхватывают хрупкую фигуру Лелуша, замирая на спине. Сам придвинуться Куруруги не решается – будто боится хрупкую вазу, именуемую в народе Лелушем Ламперужем, разбить случайно. Что ж, браво, Сузаку, ты смог удивить. Хрупкая ваза стоит удивлённо, явно не ожидавшая такого, не реагирует никак, будто заморозилась. На счастье для них обоих, ступор Лелуша – хвала трижды его быстрым логическим цепочкам! – проходит быстрее, чем Сузаку успевает сделать что-либо ещё.       Или не сделать. – О боги, Сузаку, я же не сломаюсь… – смеётся экс-принц британский и сам в ответ обнимает легко. О нет, не потому, что боялся давить – просто по сути своей к применению силы физической настроен не был. Сузаку чувствует на лопатках тонкие ладони, держат уверенно в противовес себе же.       Что ж, Лелуш, ты сам дал добро. Куруруги не думает слишком долго, а прижимает к себе Лелуша крепче – искреннее – и в изгиб шеи тому утыкается со вздохом. Бедный Сузаку, на что же ты подписался?! Видел романтику только в комиксах и сериалах, а сам и признаться толком не можешь! За собственными мыслями он не замечает, как Лелуш вздрагивает, чувствуя разгорячённое дыхание прямиком на тонкой коже. Слава богу – а то кто знает, что станет с Сузаку, заметь он такую мелочь? Маленький перерыв под тихий шум телевизора на фоне идёт его беспокойству на пользу. Дыхание чуть замедляется, мысли приходят практически в порядок, пока прохладные руки практически нежно и успокаивающе гладят его по спине. Что ж, Лелуш готов тебя немного подтолкнуть, если так боишься действовать сам. Но, стоит такой мысли закрасться в светлый ум гениального стратега, как Сузаку его опережает – впервые, наверное. Наконец-то он поднимает голову, наконец-то смотрит в аметистовые глаза – впервые с того момента, как они зашли в общежитие, – наконец-то целует.       Наконец-то?! Он касается губами чужих тонких губ осторожно и невесомо, будто не смеет надеяться на большее. И почти сразу же отшатывается испуганно, разрывая объятия – будто сотворил нечто… запретное. Оскорбительное. Или сам же не ожидал от себя такого. Растерянно смотрит на друга, а тот не может отогнать мысль: точь-в-точь как нашкодивший щенок смотрит. Но своего изумления Лелуш скрыть не может – всё-таки Сузаку смог его удивить. – Лелуш… я… – Сузаку то открывает рот, то снова губы смыкает, словно рыба, выброшенная на берег. И дышит часто-часто, взгляда не отводя – ну точно ждёт ответа или реакции Лелуша. Готов сдаться так просто, Сузаку Куруруги? – Браво, ты меня действительно удивил, – и ответом долгожданным служит тихий смех. По правде говоря, такое развитие ситуации было одним из двадцати семи возможных, по скромным подсчётам Лелуша, но было самым неожиданным. И впрямь можно сказать – удивил. – То есть, ты….. не… ну… – бедолага, даже заикается! И покраснел до кончиков ушей. Очаровательное зрелище – и Лелуш пропускает эту мысль в голове так естественно, будто залюбоваться растерявшимся Сузаку для него было в порядке вещей. Да, так и должно быть. Сам даже не задумается, что это не совсем по плану. – Не злюсь, – кивает Лелуш. – Да и разве это не то, что подразумевается на свидании? Как же хорошо он смог отыграть искреннее недоумевающее лицо, будто правда-правда не понимает, отчего же Сузаку так смущён! Понимает всё, конечно, понимает, но нужно ведь бедолагу настроить на нужный лад. Ещё и улыбнётся с лёгким прищуром, приглашая не отступать. Каков бесстыдник, Лелуш Ламперуж! – Д… да, наверное… То есть… да! Точно да… – голос Сузаку всё ещё неуверенный и совсем-совсем смущённый. Боги, Сузаку, будто это не то, что описывают во всех этих сопливых сериалах! Разве ты не знаешь, как действовать дальше? Знает, знает. Но преодолеть внутреннее оцепенение не так просто. Ведь после этого всего их дружба не будет прежней, и от него зависит, куда всё свернёт… Какая же ответственность на плечах Сузаку! Он осторожно кладёт ладонь – ужасно тёплую, горячую ладонь – на плечо Лелушу, всё ещё сомневаясь, делает шаг навстречу, возвращая близость, тянется лицом…       Динь-динь! Динь-динь! Вся интимность ситуации и настрой бедного Сузаку ломается в долю секунды трелью телефонного звонка. Куруруги тут же стремительно отшатывается назад, не напуганный, но спугнутый, пока Лелуш с удивлением достаёт телефон из кармана брюк. Кто мог рискнуть побеспокоить их так поздно и почему так невовремя?! – Алло… А, да, да. Сейчас спущусь, – бормочет Лелуш в трубку, прежде чем с хлопком закрывает свой раскладной телефон. – Пицца приехала. Я заберу, подождёшь? Заодно сосредоточишься. Последняя фраза звучит не то поддразниванием, не то лёгким укором, но Сузаку понимает – так Лелуш хотел его подтолкнуть. Великий гений стратегии имеет собственные представления о поддержке и определённо знает, как нужно помочь своему единственному другу. И угораздило же Сузаку полюбить этого сверхразума, слишком умного, но такого безнадёжного! Когда дверь за Лелушем с тихим шуршанием закрывается, Сузаку падает на диван и хватает первую попавшуюся подушку, зарываясь в неё лицом. Боже-боже-боже, как же сегодня всё было «не так», какой же он сам сегодня был не свой, как же ему было неловко! Но времени на особые размышления не было – его друг вот-вот вернётся, нужно придумать, что делать дальше. Не зря ведь Лелуш дал ему возможность – нет, не возможность, шанс!       Думай, Сузаку! Лелуш возвращается ровно спустя десять минут – позволяет себе пройтись неспешно по пустующему общежитию, привести и свои мысли в порядок, задуматься… Правильным ли решением было так рисковать? Он не знает. Но постарается извлечь максимум пользы. Может, стоит просто отказать Сузаку, чтобы не тратить время зря? Но и ухудшать отношения с ним не хочется. Подыграть да согласиться? Что ж, наверное, не такая плохая идея. Лелуш ведь неплохо играет – и любовь сыграть сумеет, тем более, на его счастье, Куруруги оставался военным, бесконечно занятым на службе.       Да и увидеть смущённого Сузаку, который не может и двух слов связать от того, как ему было неловко, хотелось снова. Дверь открывается с тихим шорохом. – Извини, задержался. Но пицца ещё не остыла, и… – Лелуш останавливается в дверях с коробкой, когда не замечает никакой реакции на своё возвращение. Никаких движений, никаких звуков, кроме забытого фильма на фоне… Он хмурится, закрывая дверь и ставя тёплую коробку на стол, оглядывается…       Ну какова комедия. Сузаку дремлет, уткнувшись носом в подушку. Кажется, он перенервничал слишком сильно. Вот и что прикажете делать? Лелуш беззвучно усмехается, выключая телевизор, и смотрит на спящего виновника ситуации. Всё происходящее могло показаться эпизодом какого-нибудь ромкома, но нет – пахнет пицца на столе, собственные шаги тихо-тихо, но слышны в комнате, едва слышно сопит Сузаку… Что ж, в жизни Лелуша Ламперужа случались и более неожиданные повороты. Завтра утром Куруруги Сузаку проснётся первым – с накинутым поверх пледом, с безмятежно дремлющим Лелушем под боком, положившим на его плечо голову и прикрытым тем же пледом. «Наверняка так неудобно спать», – решит про себя, уложит того удобнее на подушку и зачем-то в холодильник небольшой заглянет. Такие встречались в каждой гостиной общежития, и Сузаку привык туда нырять в гостях у Лелуша, помогая с готовкой. Сейчас же он обнаружит там вчерашнюю пиццу. Ему не хотелось бы верить в то, что происходящее было реальным, что вчера не просто разыгралась фантазия, но нет. И Лелуш, спящий на диване, был реальным, и пицца, пусть и остывшая, но пахла вполне себе по-настоящему, и диски на столе лежали ровно так, как и вчера.       Боже, Сузаку, что же ты натворил?! Но ещё позднее, когда проснётся Лелуш, Сузаку будет спокоен. Не сразу, конечно – прежнее смущение в нём сменилось стыдом за собственное упрямство, – но когда Лелуш ответит взаимностью. Куруруги может не поверить сразу, но Лелуш, этот обольстительный хитрый лис, убедителен – поцелует невесомо в щёку, взъерошит и без того разлохмаченные волосы…       Как хорошо, что для доверия Сузаку не требовалось многого.       Как хорошо, что для убеждения Лелуша было достаточно увидеть одно лишь смущённое лицо Сузаку.