С(Сора) без ссоры

Человек который мог продать снег эскимосам, а потом убедить их, что снег — устаревший тренд, и на самом деле им нужен лед. Человек, который на вопрос «как дела?» отвечал развернутым отчетом о KPI текущего месяца. Человек которого три года назад, владелец строительной компании «Гарант+», Чон Чонгук, взял на должность руководителя отдела развития. Который через год, стал коммерческим директором. Еще через год — исполнительным. За 36 месяцев он увеличил обороты компании на 320%.  И все это — Ким Тэхен.  Если бы у него была футболка с надписью «Без меня тут ничего работать не будет», это была бы его униформа, которая констатировала факты! Госконтракты, которые годами уходили конкурентам, теперь оседали в «Гарант+». Тендеры, где компания раньше не участвовала, теперь выигрывались с огромным отрывом от других игроков строительного бизнеса. Кризис отрасли? Тэхен пожимал плечами и открывал новые направления. Парень заваливал себя работой, чтобы не забивать голову ерундой. Он не тратил время на отношения, потому что отношения — это нецелевое использование человеческих ресурсов. Но была одна проблема… Тэхен влюбился в своего босса! На очередном совещании с инвесторами он готовился выжить и не смотреть в сторону Чонгука. А тот, зараза, как специально, делал все, чтобы Тэхен залипал… на очерченные скулы, линию челюсти, пальцы… На нем был бордовый костюм — тот самый, который Тэхен посоветовал ему купить пару месяце назад. Тэхен тогда чуть не умер у примерочной… Сейчас пиджак висел на спинке стула, а черная рубашка акцентировала внимание на подкаченном теле. Из под рукава одной руки виднелись татуировки, а на другой, были массивные, дорогущие часы. Сукин сын! — …и таким образом, прирост выручки в этом квартале составил 37,2%, что превышает наши плановые показатели на 11,2%, — Тэхен разгладил борт пиджака, цвета какао, чтобы скрыть легкую дрожь в руках и ткнул указкой в график на экране. — На следующий квартал я предлагаю сместить фокус на объекты в северной части Пусана, параллельно запустить тендерную процедуру по двум госконтрактам. Свет в переговорной был приглушен, проектор тихо гудел, инвесторы согласно кивали. Шесть пар глаз смотрели на цифры, а одна пара смотрела на Тэхена. Чон Чонгук сидел во главе стола, подперев щеку кулаком, и делал вид, что его очень интересует динамика валовой прибыли. На самом деле его интересовало только то, почему Тэхену так идут все оттенки от бежевого до шоколадного. Как идеально на нем сидит костюм. Господи, помилуй! Ну почему этот парень так красив? Этот леопардовый, струящийся шарфик на его шее отвлекал от всех цифр и заставлял кровь приливать к паху… Придушил бы этим шарфиком… Распятым на столе… СТОП! О чем Чонгук думает?! Хорошо, что в переговорной массивный дубовый стол. Натяжение его классических брюк бордового цвета, в районе ширинки никто не заметит… Черная рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц вздымалась от потяжелевшего дыхания. Каждое совещание, в котором директор Ким находится в центре внимания, были подобны пытке… Чонгук хмурился каждый раз, когда кто-то смотрел на Тэхена дольше трех секунд. Он говорил себе, что это профессиональное: Техен — лицо компании, его должны воспринимать серьезно, а не разглядывать. Но челюсть сжималась от того, что не мог никому высказать замечание…   — Господин Чон, — тихо шепнула сидящая рядом секретарша. — Вы смотрите на господина Кима. У вас остекленевший взгляд. — Я думаю о квартальном отчете, — не моргнув глазом соврал Чонгук. — Еще немного и у присутствующих появятся вопросы, почему вы думаете о квартальном отчете с такой страстью в глазах? — У меня профессиональная деформация. Чонгук перевел взгляд на секреретаршу — Сора. Милая девушка. Умная. Пунктуальная. Он платил ей дополнительные деньги за то, что она дважды в неделю задерживалась с ним в офисе «чтобы доделать кое-какие документы», а на самом деле — чтобы создать видимость личной жизни. Потому что Чон Чонгук, владелец серьезной строительной организации, гей. И он был влюблен в своего исполнительного директора, который носил сногсшибательные костюмы и говорил о рентабельности так, будто читал стихи. А Тэхен? Чонгук уверен, что Тэхен точно был натуралом. Тэхен был настолько натуралом, что, когда в прошлом году на слете партнеров кто-то включил саундтрек из «Титаника» Селин Дион, он сделал замечание о несоответствии музыкального сопровождения деловой атмосфере мероприятия, а не прослезился, подпевая знакомой песне. Чонгук считал, что его чуйка работала на 300%: если Тэхен узнает, что его начальник — гей, он немедленно напишет заявление на увольнение. Из какой-нибудь солидарности с кем-то, или из принципа. Потому что, в целом, Тэхен — человек принципов. Поэтому Чонгук купил себе пару — Сору. Страдал, любил, ревновал этого чертового Тэхена, но поддерживал иллюзию служебного романа.  — Вы с госпожой Пак сегодня на ужин? — как бы невзначай спросил кто-то из инвесторов, после окончания одного из блоков отчета. — Да, — кивнул Чонгук с улыбкой и перевел взгляд на Сору. — У нас традиция, в конце квартала подводить личные итоги, за бокальчиком вина… Традиция заключалась в том, чтобы заплатить Соре 200 000 вон за два часа сидения в ресторане, пока она листает ленту в инстаграме, а он смотрит в тарелку и думает о Тэхене. Тэхен замер у проектора. Его рука с указкой дрогнула и сжалась, до побелевших костяшек.  — …и, гм, — Тэхен прочистил горло. — Кхм. Продолжим. На следующий квартал мы планируем расширение коммерческой недвижимости. Предварительные договоренности с администрацией порта уже есть.  Он снова ткнул в график, хотя еще не открыл новый слайд презентации, и уже закончил про него рассказывать. «У них традиция. Традиция. Какая к черту традиция? Традиция делать вид, что вы не пара? Традиция держаться за руки под столом? Традиция ездить к ней домой после ужина?» — Господин Ким, — вежливо напомнила Сора. — Вы показываете слайд с прошлого квартала. — Я в курсе, — отрезал Тэхен. — Это для сравнительного анализа. Это был не для сравнительного анализа. Это была буря внутри! Ревность выжигающая логику и здравый смысл…  Ким Тэхен, человек, который мог просчитать бюджет многомиллиардного объекта за пятнадцать минут, не мог просчитать одного: как так получилось, что он, Ким Тэхен, влюбился в своего начальника? В натурала, который спит со своей секретаршей!  Начальника, который смотрел на нее с таким выражением лица… хотя, нет. На самом деле Чонгук смотрел на Сору как на очень удобный органайзер, но Тэхен в своей ревности был готов приписать ему взгляды, не меньше уровня «Клятвы».  Он ревновал. Дико. Глухо. Безнадежно. И чем дольше длилось совещание, тем больше графиков Тэхен показывал не в том порядке. — Господин Ким, — подал голос Чонгук, — У вас все в порядке? Вы какой-то… дерганый. — Я? — Тэхен моргнул. — Нет. То есть да. Все в порядке. Просто… голова болит. — Сильно? — Смертельно, — вырвалось у Тэхена. В переговорной повисла тишина. — В переносном смысле, — поправился Тэхен. — Мигрень… Большую часть информации из презентации я озвучил… Извините. — Отлично, Господин Ким, — кивнул один из инвесторов, пожилой мужчина, с большим перстнем на пальце. Наверно какая-то семейная реликвия, с большим ярким сапфиром, — Вы как всегда безупречны. Не смотря на мигрень. Идите отдыхать. Думаю Господин Чон не будет против.  — Конечно нет. — прожигая мужчину взглядом. «Вы как всегда безупречны» эхом отозвалось в голове. От этой фразы по телу разлилась волна неприязни… «Может ему прям здесь и предложение сделаешь? Лось бесячий!» Но Чонгук сдержался от видимых проявлений эмоций.  — Спасибо, — поклонился Тэхен. Он свернул презентацию, быстро схватил ноутбук. Еще раз сделал поклон инвесторам. И вышел. Чонгук проводил его взглядом, полным такой тоски, что Сора рядом с ним вздохнула. — Господин Чон, может, признаетесь уже? — Никогда, — мрачно ответил Чонгук. — Я лучше умру. — после прочистил горло и развернувшись к инвесторам, поблагодарил их за встречу и проинформировал, что нужно идти работать. Совещание завершилось, а настроение Чонгука только скатывалось вниз. Казалось что с уходом Тэхена офис в секунду помрачнел.  Первый день с отсутствующим Тэхеном в офисе напоминал конец света, только без спецэффектов. Чонгук приехал раньше обычного, надеясь застать Тэхена до начала рабочего дня и спросить как самочувствие. Директор Ким всегда приезжал рано. Он вообще все делал «рано». Но офис был пуст.  — Предполагаю, что Господина Кима сегодня не будет. — сообщила Сора, когда пришла к девяти.  — Я уже понял. Был же вчера на совещании.  — Я просто уточнила.  Чонгук кивнул и уставился в монитор.  В одиннадцать он написал Тэхену: «Как себя чувствуешь?» Без ответа.  В час: «Может нужны лекарства?» Без ответа.  В четыре: «Если тебе нужно что-то из документов, то скинь список. Я пришлю курьера». Без ответа.  Чонгук позвонил. Выключено.  — Ну может он спит? — сказала Сора, когда Чонгук уже в пятый раз за час тянулся за телефоном, — Когда люди болеют, то много спят…  — Я знаю! — Выглядите так, будто не знаете.  — Сора! Идите работать!  — Извините. Уже иду.  Второй день начался так же. Тэхен не отвечал, телефон молчал, в офисе было тихо и пусто. Несмотря на огромный штат работающих в офисе сотрудников.  Чонгук подписывал договоры, отвечал на письма, провел летучку с отделом снабжения. Он делал все тоже самое, что и обычно. Но каждые пятнадцать минут и порывался позвонить Тэхену. Держался. Очень держался.  — Господин Чон, — осторожно заговорила Сора, к обеду второго дня, — У вас сегодня встреча с главным архитектором, в семь. — Отмените.  — Но вы договаривались две недели…  — Я сказал, отмените! — рыкнул Чонгук. Сора замолчала, а Чонгук отвернулся к окну. Голова трещала, работать не было ни желания, ни сил.  — Поедете к нему? — тихо спросила секретарь. — Поеду… 

***

Тэхен приехал домой после совещания, закрыл дверь и сполз по ней на пол. Он сидел в коридоре минут двадцать, глядя в одну точку. Потом нашел телефон, выключил его и засунул под диванную подушку. «Они ужинают. Сидят в ресторане. Она смеется. Он улыбается. Может, у нее волосы падают на лицо, а он убирает их за ухо. Может, он подарил ей цветы. Может, у них завтрак в постель. Может, они обсуждают свадьбу. Черт! Черт! Черт!». Тэхен закричал в подушку, накрыв ей лицо. Он не выходил из дома два дня. Ел дешевый рамен. Смотрел в потолок. Думал о рентабельности предстоящих сделок, чтобы не думать о Чонгуке. Получалось плохо. На второй день вечером в дверь постучали. — Тэхен? — голос из-за двери был обеспокоенным. — Ты тут? Тэхен подскочил на диване. В зеркало смотреть было страшно: волосы торчат, футболка мятая, под глазами круги. — Я заболел! — крикнул он в дверь. — Уходи! — Ты два дня не отвечаешь на звонки! Я привез тебе суп! — Не надо супа! — Мне слышно, что ты не болеешь! У тебя голос как у здорового! — У меня грипп, он меняет голос! — Ты не кашляешь! — Я гриппую тихо! Пауза. — Тэхен, открой дверь. Я волнуюсь. Тэхен закрыл лицо руками. Чонгук волновался. Чонгук стоял за дверью. Чонгук думал, что Тэхен болен, а на самом деле Тэхен просто был влюбленным идиотом. Он открыл дверь. Чонгук стоял на пороге с пластиковым контейнером в руках и таким выражением лица, будто Тэхен только что вышел из эпицентра войны. Оглядел его с ног до головы. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо. — Я не в том смысле… то есть ты выглядишь… — Чонгук запнулся, покраснел и сунул ему контейнер. — Вот! Ешь. Тэхен взял суп. Они стояли в дверях и смотрели друг на друга. — Я жив, просто заболел. Ты все или зайдешь? — спросил Тэхен и сам испугался. — Зайду. Чонгук зашел. Оглядел квартиру. Она была пугающе стерильной — ни пылинки, вещи разложены по полочкам. И только на журнальном столике валялась открытая пачка рамена. — Ты два дня ел лапшу? — Вкусно. — Тэхен. — Что? Чонгук вдруг шагнул к нему. Быстро. Почти грубо. Тэхен попятился и уперся спиной в стену. — Ты из-за чего-то ушел, — сказал Чонгук. — Не из-за головы. Я же вижу. Ты никогда не уходишь с совещаний. Ты ни разу за три года не брал отгул. А тут взял и пропал на два дня. Что случилось? Тэхен смотрел на него. Чонгук стоял слишком близко. Пахло хорошим парфюмом, кофе и чем-то еще — чем-то, отчего у Тэхена внутри всё переворачивалось. — Ничего. — Не ври. — А ты? — вдруг вырвалось у Тэхена. — Ты никогда не врешь? Чонгук замер. — В смысле? — В смысле, — Тэхен сам не понимал, что несет, слова вылетали быстрее мыслей, — как там Сора? Как ваши традиционные ужины? Уже обручальные кольца присмотрел или пока только планируете? — Что? — Когда свадьба, Чон Чонгук? — голос Тэхена сорвался на отчаяние.  Тишина. Гул холодильника. Чонгук смотрел на Тэхена так, будто тот внезапно заговорил на суахили (африканский язык). — Ты… — начал Чонгук. — Погоди. Ты ревнуешь? — Я не ревную! Просто мне надо знать, когда мне писать заявление об уходе, потому что я не смогу… терпеть эту вашу гребаную свадьбу и смотреть… — недоговорил. Чуть не разревелся. Смог остановиться.  — Ты ревнуешь меня к Соре? — Я анализирую кадровые перестановки, которые будут вынужденными из-за нового статуса владельца компании! — Ты ревнуешь, потому что думаешь, что я с ней встречаюсь! — Я ничего не думаю, я делаю выводы на основе поведенческих факторов! — Тэхен! — Что?! — Я плачу ей 200 тысяч за ужин! Тэхен моргнул. — Что-о-о? — Я плачу ей 200 тысяч за то, что она сидит напротив меня в ресторане и делает вид, что мы пара! — … — Потому что я гей! — выпалил Чонгук. — И я боялся, что если ты узнаешь, то уволишься, потому что ты натурал и терпеть не можешь таких, как я! Тишина. Гул холодильника. Тэхен смотрел на Чонгука. Чонгук смотрел на Тэхена. — Я не натурал, — тихо сказал Тэхен. — … — Я не увольнялся только потому, что думал, что смогу просто быть рядом с тобой… Но я как будто больше не вывожу… — … — И на корпоративе я сделал замечание про песню, потому что Сора потащила тебя танцевать с ней. А я стоял и с ума сходил. — … — Это была не профессиональная этика. Да, это была ревность. Чонгук выдохнул. Шумно. С дрожью. — Тэхен. — Что? — Заткнись. И поцеловал его…

***

Через несколько дней, где-то в Пусане, в своей квартире, Сора переводила деньги с карты на карту, получив свой последний расчет за «свидания» с Чонгуком.  Они встретились в ресторане втроем. Чонгук, Тэхен и Сора. Девушка подтвердила, что отношений между Сорой и ее боссом не было.  И теперь она думала: «Двести тысяч. Всего двести тысяч. А могла бы попросить пятьсот — кто ж знал, что они оба такие долбаные идиоты».