Minutely

4:50.       Громкий и за много лет успевший надоесть будильник ненавистным звоном проносится по хорошо освещённой первыми лучами солнца комнате, вынуждая Америку почти что подскочить - как каждый день и происходит - и поскорее попытаться вырубить надоевший колокол. Грёбанный айфон с его новым интерфейсом: приходится не просто нажать на кнопку, а провести по экрану пальцем в полудрёме. Именно в такие моменты он желает, чтобы его даром страны был вечный запас сил, как у какой-нибудь Польши, а не чтение чужих эмоций, что он умеет делать и без каких-либо сверхспособностей.        — Чтобы ещё раз я купил это обгрызанное яблоко, — злобно бормочет про себя Америка, удосуживаясь-таки приподняться и протереть глаза, чтобы бедные голубые очи сумели выжить в сражении за желанную темноту.        Америка не помнит, зачем поставил будильник на столь раннее время. Если бы звон раздался час назад, США хотя бы мог подумать, что он просто решил пройтись до лаборатории Рейха и Союза, что по стандарту открывалась в четыре. Сейчас, правда, почти что пять, и Америка с минуту раздумывает: это он дурак, или у него просто что-то щёлкнуло. Стоит лишь привыкнуть к новому дню и факту существования своей невыспавшейся физиономии, так США пробирает внезапным осознанием: сегодня не совсем обычный день. Ещё пару лет назад Америка и доли внимания не уделил бы, продолжив язвительно бросать нелестные комментарии в сторону глупых смертных, что не могут работать, не отвлекаясь на якобы важные даты, которые праздновались чуть ли не каждую неделю. Однако первоиюньское солнце заставляет США в кои-то веки прикусить язык и разбудить себя окончательно.

***

      Россия ворочается в кровати, натыкаясь на что-то, крайне похожее на бумагу - документы, которые он заполнял всю ночь, пока не уснул. Словно опомнившись, РФ приоткрывает глаза, но только чтобы смести ненужные вещи на пол, совершенно не заботясь об их сохранности. ЕС перебьётся ещё недельку. Плевать в целом, что она ожидает уже три. Не хочется, конечно, опять сглатывать при виде подползающего ближе льда, что Евросоюз неосознанно создаёт, совершенно не контролируя дар, однако России не привыкать внезапно блокировать чужие силы: это его второе призвание. Первое - блокировать мессенджеры в собственной стране.       Сквозь пелену неглубокого, просто кошмарного, если быть честным, сна Россия краем уха слышит непрекращающийся шум машин, гудящих день и ночь. Нейтральный город никогда не спит, и РФ крайне завидует данной способности, пока что желая получить заветные семь часов беспробудного лежания под тёплым одеялом. Россия мог бы сказать, что за окошком у него щебечут птички и играют задорные дворовые собачки, пока их хозяева мечтают успеть на работу, однако на тридцатом этаже, куда он недавно перебрался, никаких собачек не слышно - исключительно бибикание особо опаздывающих бизнесменов и политиков, для которых Нейтральный город и существует. Наверное. Вселенский замысел Россия привык разгадывать исключительно после обеда, а сейчас ещё даже не завтрак.  4:55.        Кофе-машина бормочет что-то на своём, техническом, пока Америка носится по кухне, соединённой с основной частью кабинета. Здание Собраний весьма удобно, раз уж на каждый офис выделяется место для жизни и нормального существования, ибо США быстрее бы повесился, нежели приучил себя к маятниковой миграции - от дома к работе и назад.        Америка хватает из гардероба первый костюм, что попадается под руку, и подходит к большому зеркалу в пол, оглядывая себя с ног до головы. Обычно он повторяет заученную наизусть мантру: «Я прекрасен, и пусть весь мир ляжет к моим ногам». Сегодня почему-то к ногам его ложится - точнее сказать летит - только костюм, по мнению США, «слишком скучный». Америка проводит у зеркала ещё минут пять, с грустью и несвойственной придирчивостью к себе выявляя каждый, даже самый мелкий, недостаток. То глаза покраснели так, что с полосками флага сливаются; то губы потрескались из-за не закрытого на ночь окна; то пресс не такой; то руки больно тощие, будто и не обожает играть в баскетбол в свободное время.        — Надо было в зал сходить, — шепчет США, сглатывая. Ему, вроде, и нравится своё вытянутое тело под 6’1 футов, но, стоит представить в своей голове образ главного политического конкурента, так Америке всё сильнее кажется, что он… хуже. Недостаточно хорош. Обязан быть идеальнее. И неважно, что их строение тела почти что одинаково. Мозг уже не остановить.        Кофе-машина пиликает, оповещая о том, что напиток готов.

***

      Россия поначалу встаёт с неохотой, но, глядя на дату в телефоне, не только ослепляет себя ярким светом экрана, но и осознаёт, что именно сегодня тот день, которого он ждал уже более полугода. Первый день лета, который в Нейтральном Городе обычно празднуют с размахом, оставался для него чуждым и скорее даже бессмысленным вплоть до того момента, как они с Америкой ступили на тот тонкий лёд, что люди в своих занудных книжках по обыкновению называют «химия». Не та, на которой школьники соединения получают. Между ними образовалось нечто гораздо большее, чем жидкость в пробирке да лакмусовая палочка.        Говоря откровенно, РФ сам не до конца понимает, как правильнее будет окрестить их… их. Препирания на неважных саммитах (на которых даже съёмка не ведётся, о каком идеальном поведении может идти речь) и за их пределами всё меньше и меньше походят на реальную борьбу мнений, постепенно превращаясь в незатейливый флирт и перебросы колкими шутками, что понимают лишь они. Им нравится вместе подниматься на семидесятый этаж - зал-ресторан, - только чтобы ухватывать друг у друга из-под носа последний пончик или ложку лапши с курицей. Хрен с тем, что чаны с пищей обновляются каждые десять минут. Главное - одарить оппонента ухмылкой и занять место рядом, дразняще часто задевая его ногу под столом. Это лишь забава, ничего более. Сейчас такая забава выливается в ранний подъём и спешную прогулку до ванной комнаты с последующим столкновением с отдыхающей рядышком Сосиской - собакой секретарши, за которой она молила приглядеть весь стафф. Россия из жалости согласился. Ну, может ещё потому, что Америка обожает тискать мило выглядящих животных. Английский спаниель, вроде, подходит.  5:00.       Выбрав-таки относительно неплохой - на деле буквально идеальный - костюм, США достигает душа быстрее, чем пуля - покойного Кеннеди. Конечно, торопиться не стоит, дабы не нажить по неосторожности пару-тройку царапин, однако Америка уже хватает с полки несколько баночек с вкусно пахнущими кремами. Пижамные штаны снимаются по пути, а к ним следом летит и рубашка вместе с нижним бельём, пока США включает воду и, не проверив даже её температуру, заходит в кабину, моментально шикая от холода. Зато пробуждает хорошо.        Белые волосы с красно-синими прядями подвергаются атаке двумя шампунями разом, стоит Америке привыкнуть к воде. Одна промывка, следующая, и вот США уже наносит какую-то дорогую с виду маску, далее - лосьон. Тело впитывает в себя запах лимона и мёда, и Америка невольно задумывается, а понравилось бы России. С раздражением на самого себя и еле заметным румянцем на белых ушах, США смывает остатки уходовых средств и, взяв полотенце и обернув его вокруг бёдер, выходит из душа, шагая обратно к кровати. 

***

      Сосиска просыпается вместе с желанием России привести себя в порядок. Собака весело виляет хвостом, просясь то ли погулять, то ли поесть. Первое РФ дать сейчас не в состоянии, но вот насыпать корма в миску - всегда пожалуйста. Ложе Сосиски находится прямо около ванной комнаты, посему России приходится раздеваться и включать воду под характерное чавканье. Впрочем, собака быстро смекает, что дела её временного хозяина гораздо интереснее дел собственных, и на своих лапках топает в душевую, пялясь на уже смывающего слой шампуня Россию. Тот, конечно, питомца даже не замечает, продолжая заниматься своим телом, дабы выглядеть на все сто и даже больше. Сосиске маяться одинокой душой не хочется: она в пару прыжков достигает стиральной машины, садясь сверху с одной целью - лапой повалить на пол скомканную пижаму РФ, а заодно и его телефон. К счастью, гаджет падает на ткань.       — Тц, какого хрена? — тут же шикает Россия, открывая глаза и чувствуя свойственное после шампуня покалывание. Сосиска невинно смотрит на мучения сверхдержавы, но с места преступления сматывает быстро, не желая выслушивать недовольства, которые на неё не производят никакого впечатления.        Россия, вопреки всему, улыбается, провожая собаку смешком. Чем-то она напоминает Америку, что пакостит ему на международной арене какой уже год. В целом, РФ делает то же самое. Друг друга стоят.  5:30.       США, в последний раз отряхивая и без того выглаженный до эталона костюм, расчёсывает успевшие просохнуть волосы (не обошлось без тёплого солнца и температуры под восемьдесят градусов).        Глядя на себя в зеркало, Америка понимает, что для полноты образа стоит купить что-нибудь эдакое, например цветы или конфеты, однако это моментально кажется ему чересчур вычурным и, можно сказать, пошлым. Такое дарят все, даже самые безнадёжные романтики, у которых из умений в ухаживаниях только парочка статей в гугле и сборник «Свидание для чайников» от какого-нибудь левого гуру по отношениям. В ум не приходит ничего, кроме как поступить точно так же, как эти бедолаги, но США даёт себе мысленную оплеуху, напоминающую, что он, на минуточку, сверхдержава, а не жалкое подобие Ромео.        Минут десять потратив на размышления, Америка решается-таки взять телефон и написать самой, пожалуй, близкой ему стране. Греция в сети всегда, пусть хоть мир уходит из-под ног. Раз они знакомы с пятнадцатого, Колумб его дери, века, то Греция точно знает, что в этот момент нужно Америке. Даже больше, чем он сам.

You (5:46am):

«what would u like to get from me if u were Russia? morning btw».

      США тут же ударяет себя по лбу за столь прямой вопрос, но отступать уже поздно. Греция в любом случае знает о том, что между ним и Россией происходит что-то большее, нежели политическая вражда. Америка, конечно, сам пока не охарактеризовал их небольшую попытку сделать шаг навстречу друг другу, но он уверен, что Греция справится с этим лучше. А если что, пусть просто применит одну из своих сил. Не зря же её дар - копирование.  Greece (5:47am):  «political partnering? sanctions lifting? for what do you need it?».       Ответ приходит незамедлительно, и Америка закатывает глаза на очевидный сарказм в сообщении.

You (5:47am)

«i asked him on a date. or he did it. we didn’t get».

      Он старается не нервничать, пока пишет, но пальцы предательски подрагивают от несвойственной ему неуверенности. Greece (5:48am) «then i’d like you being not a complete idiot. or just cake, sweet kiss and incredible night. it’s up to you».       Почти что захлебнувшись от возмущения, Америка фыркает, желая тут же напечатать что-то такое язвительное и саркастичное, чтобы Греции неповадно было издеваться над и так изнывающим США, однако он сохраняет спокойствие, понимая, что Греция просто… такая. Весьма прямолинейная, несмотря на поэтику её души.

You (5:49am)

«i don’t wanna wake up with him in the middle of the night and hang myself from the view of his face».

Greece (5:49am) «i didn’t mean “that” type of night. i meant date in the night. but what about hanging… you can use it in another way lol».л        У Америки глаз дёргается от одного этого «lol» в конце сообщения, где ему косвенно предложили побыть дешёвой копией Кристиана Грея, если ниже в целом можно ещё опускаться. И он сейчас не про Кристиана Грея.

You (5:50am)

«how rude».

      Ему больше нечего ответить. Greece (5:50am) «wdym “rude”? i’m just saying facts. but if you want, you can make a cake and smile to him with your model expression. he’ll melt. he’s already done, I suppose».       Не обращая внимание на пару последних строчек, США хмыкает, обдумывая достаточно незамысловатую идею. Это почти ничем не отличается от «купить цветы и конфеты», но самодельный тортик хотя бы будет значить, что Америка потратил драгоценное для страны время и сделал что-то своими руками. 

You (5:51am)

«tysm». 

      После этого сообщения он сразу выходит из сети, ища в интернете рецепт для чего-нибудь простенького, но в то же время вкусного и неплохо выглядящего.  6:00.       Россия в последний раз пшикается каким-то явно недешёвым одеколоном, который отдаёт чем-то сладковатым, за исключением лимонных ноток, витающих послевкусием в воздухе. Сосиска, обрадованная сытным завтраком и крайне приятным времяпрепровождением в комнате недо-хозяина, носится рядом, мучая резиновый мячик, находящийся на последнем издыхании.        Шум Нейтрального Города лишь усиливается с каждой минутой, проведённой Россией в бодрствующем состоянии: поток машин увеличивается, совсем ранние пташки выходят гулять, а особо несчастные - на работу. Жизнь кипит, конечно, круглые сутки, однако утро в столь загадочном месте - поистине взрыв активности. Это напоминает РФ какой-нибудь старый, но добротный американский ромком из нулевых, где весь белый свет открывает глаза под пение голосистых птиц, солнце светит аккурат в комнаты главных героев, а музыка на заднем фоне даёт понять, что всё происходящее - лишь начало двухчасового фильма.        Сам Россия, к сожалению или к счастью, не герой ромкома. Он просто сверхдержава, вынужденная изо дня в день выстраивать не только экономический и внешнеполитический курсы, но и идеальный образ «серьёзного политика». Вряд ли «серьёзные политики», по типу хмурых мужчин за сорок пять, носящих дипломат и костюм-тройку, ходят на свидания с главными конкурентами на мировой арене, но РФ убеждает себя, что это не считается. Минус на минус в любом случае даст плюс. 

***

      В семь утра этаж-ресторан наконец-то начинает заполняться различными блюдами в мармитах. Огромное пространство со множеством столов, диванов и панорамными окнами наполняется запахами изысканных блюд мировой кухни, за которыми уже подходят люди, что предпочли ждать десять минут до первого прибытия еды.        Америка ловит на себе несколько удивлённых взглядов, стоит ему - стране, одетой сегодня даже лучше, чем с иголочки, - пройти вместе с парой десятков рабочих внутрь. Взяв итальянский салат и сок, чтобы сильно не наедаться, США словно в полудрёме бредёт к столику на одного у окна, попутно доставая телефон, чтобы успеть прочитать последние новости если и не всех штатов, то хотя бы трёх. Лента скроллится как-то слишком быстро, точно так же, как и салат - исчезает, оставляя тарелку пустой. Обрабатывая у себя в голове заявления нового мэра Нью-Йорка, Америка не успевает насладиться вкусом собственного завтрака, как вилка уже натыкается на белую керамику, издавая характерный режущий звук.       Смирившись с ощущением пустоты в  желудке, США оставляет тарелку на столе, забирая с собой только сок. Саммит начинается в восемь, а это значит, что у Америки ещё полчаса, чтобы побродить по Зданию ООН, подумать о том, какой он идиот, вставший зачем-то слишком рано и, пожалуй, заглянуть на этаж, где трудится его команда. 

***

      Пятидесятый этаж взрывается быстрее бомбы Оппенгеймера в тот момент, когда США отправляет высокой женщине у стойки регистрации одно короткое, но весьма говорящее смс: «I’ll be in office in 5 min». Отделы нескольких других стран с непониманием и лёгким интересом наблюдают за тем, как из кабинета в кабинет начинают носиться различные важные люди, таскающие с собой кучки файлов, книг и чего потяжелее. Трое главных секретарей Америки по очереди поправляют прически у зеркала: Марго успевает накрасить губы вторым слоем тёмной помады Шанель, Эрика - нанести хайлайтер Диор на тёмную кожу, а Питер - наладить положение галстука и заправить рубашку от Валентино в брюки Прада. Напускная вычурность творит чудеса.       Остальной стафф бегло прибирает рабочие места, заставляя ненужные бумаги запихнуться в переполненные, почти что лопнувшие ящики, а чашки с кофе - стоять рядом с новенькими компьютерами на расстоянии одного дюйма. Ручки и карандаши моментально образуют армейский ряд, где все расположены строго по росту. Пара мужчин, до этого катившая заполненную документами тележку, ускоряет шаг, проходя с помощью третьей сотрудницы в какое-то тёмное помещение.        Женщина на стойке регистрации замечает на себе насмешливый взгляд Греции, что стоит у своего отдела, скрестив руки на груди. Бедная рабочая чуть ли не большими голубыми глазами умоляет страну напротив немного помочь. Греция ухмыляется шире, но использует чей-то дар страны. Судя по всему, слух.       Люди Грецию любят немного (на деле много) больше, чем иные страны, так что сама она не прочь отплатить за хорошее отношение.       — Отсчитывай пятнадцать секунд, — подмигивает Греция и топает ближе к двери одного из лифтов, ожидая прибытие друга. Женщина кричит что-то своему отсеку. Что-то вроде «всем быть наготове».        Двери лифта открываются, выпуская недовольных толкучкой с утра пораньше людей, а также США, чьё лицо не выражает ничего иного кроме усталости. Следом выходят пару секретарей Танзании и Аргентины, а затем и статно выглядящая леди - Бастилия Ричерс, глава Центрального банка Нейтрального Города. Греция дарит ей лёгкую улыбку, получая точно такую же в ответ, но сразу после страну бесцеремонно хватают под локоть, уводя к американскому сектору.       — Бастилия сегодня пришла нам всем мозги поебать, — до неприличия громко заявляет Америка, — Уважаю её за это. Держит в строю.        — Эта француженка трудолюбивей самого Франции, — усмехается Греция, — А ты чего так рано? Тут целый переполох из-за твоего прихода.       США не отвечает. Не успевает: три его секретаря уже становятся в рядок перед входом в отдел. Каждый держит в руках какие-то бумаги и файлики, где, скорее всего, ничего не написано. Для приличия стараются.       — США, сэр.       Хором произносят они.       — Просто Америка, сколько раз повторять, — наполовину раздражённо, наполовину просяще бормочет США, пока Греция наблюдает за всем с нескрываемой незаинтересованностью.        — Мы подготовили доклад насчёт экспорта нефти Ирана, — мигом исправляет ситуацию Марго.       — И о прогнозах Венгрии… — добавляет Питер.       — И о состоянии…       — Так, стоп, — перебивает Эрику США, — Прошу, не с утра. У меня сегодня стандартный субботний саммит, так что мне нужно передохнуть. Эрика, сходи к Ирландии за моей красной флешкой. Марго, ты идёшь к Турции спрашивать за вчерашние документы. Питер… — Америка запинается, думая, какую бы задачу дать последнему секретарю, лишь бы его оставили в покое хотя бы на час, — Мне нужен кофе. Из ресторана, в котором я ужинал с ОАЭ на прошлой неделе.        Все три секретаря пару раз моргают, совершенно не понимая, что сегодня нашло на США и почему они внезапно превратились в мелких пособников босса-идиота из стереотипных офисных комедий. Хихикание Греции расценивается как знак не стоять столбом, а посему Марго и Эрика практически одновременно срываются с мест, направляясь к лифтам.       — Но это ведь на конце Нейтрального Города, — еле слышно щебечет Питер.       — Как раз заедешь проведать сестру в отеле. Она ведь там работает, — отрезает Америка, прежде чем развернуться и, не дожидаясь ответа Питера, начать шагать в рабочий кабинет.        Греция, задорно улыбаясь, чуть ли не вприпрыжку идёт следом. Когда дверь в личный кабинет закрывается, Америка падает в своё кресло, смотря на подругу, что облокачивается о стол в полусидящем положении.        — Из-за России такой нервный, мм? — щурит глаза Греция, — Приготовил ему хоть что-то?       — Типо. Крем в холодильнике, я пока что только корж сделал. Это всё ещё и украсить надо, — проводя рукой по лицу, говорит Америка, — Я идиот, а не сверхдержава.       — Я на саммит сегодня не иду. Может, тебе помочь? — незатейливо предлагает Греция, спокойно пропуская мимо ушей последнюю жалобу друга на самого себя.       — Расцелую тебя за это, — усмехается США, — А почему не идёшь? Опять будешь с Рейхом и Союзом в лаборатории?       — Ты же знаешь, у нас исследование, — вздыхает Греция, начиная последовательно перебирать пряди длинных волос, что синими волнами спадают на плечи, — Я после него заскочу к тебе в кабинет. Думаю, саммит у тебя будет долгий.        На пару минут между Америкой и Грецией повисает ненавязчивая тишина, что, в общем и целом, устраивает обоих. Несмотря на взрывной во всех смыслах характер, США никогда не был против остановить поток своих речей и просто помолчать. Особенно с Грецией. С ней молчится иначе. Америка словно чувствует прилив интеллекта.       — Куда вы с Россией пойдёте? — неожиданно подаёт голос Греция.       — Пока не знаю. Думаю, попросить съездить к океану. Или что тут в Нейтральном Городе…       Глядя на сметение Америки, Греция тихо смеётся, осторожно соскальзывая со стола, дабы сесть-таки на стул напротив.       — Там открытый кинотеатр есть. Весьма мило, — она вновь усмехается, но уже более спокойно, даже с долей нежности.        — А что потом? Ну, после прогулки и всей этой человеческой херни? — США заламывает по привычке пальцы, смотря на небольшой флаг, стоящий на подставке около ноутбука.        — Если «херня», то откажись, — смешно цыкает Греция.       — Давай без шуток: мне пытаться его на ночь пригласить?        От такого на редкость прямого вопроса Греция не может не расхохотаться - столь искренне и душевно, что США чувствует внезапно накативший на него стыд и румянец. Опять.        — Аме, успокойся. Ты перепланировал, — прикрывая мокрые от слёз глаза, продолжает улыбаться Греция.       — Я серьёзно, — он наигранно-обиженно складывает руки на груди, закатывая глаза.       — Если всё пойдёт хорошо, и вы не перегрызётесь из-за баз НАТО, то попробуй уломить ваши гордости хотя бы на поцелуй. А там смотри по ощущениям, — наконец успокоившись, Греция снисходит до спокойного и вполне дельного совета, — Используй силы в конце концов. Прочти его эмоции и пойми, что ему нужно.       — Он блокирует всегда, ты же знаешь, — тут же отвечает Америка, улавливая в голосе нотки несвойственной ранее досады.        — А ты и не пытаешься давить сильнее.        Это правда. США, каким бы настойчивым он ни был, крайне редко использовал способность чуть ли не насильно, видя, что кому-то это явно неприятно. В основном столь яркое сопротивление возникало в те моменты, когда ему приходилось манипулировать людьми из правительства, но такое самоутверждение на пользу психике не шло. С РФ всё было ещё проще: раз тот блокирует его дар страны, то давить смысла нет, как бы интересно ни было узнать, что чувствует главный политический конкурент.        — Аме, — вновь зовёт Греция, — Не слушай сердце. И не натвори херни.        — Знаю я. Ты мне это говоришь уже несколько веков, — фыркает США, в последний раз заламывая и без того уставшие пальцы.        Спустя ещё минуты три ожидания, Греция со вздохом покидает кабинет, бросив что-то напоследок. Что-то, крайне схожее с «завтра утром зайду, желаю видеть рабочий стол целым». Америке, может, и не плевать на мнение своей действительно близкой подруги, но в этот момент он лишь бурчит себе под нос неразборчивое «да иди ты», но скорее в шутку и немного - совсем капельку - смущённо. 

***

      Путь к нужному корпусу и двери проходит у России не в тишине: беспроводной наушник работает всякий раз, как РФ уходит куда-то по делам. Это помогает ему совсем не пропасть из мира и не запутаться в собственных мыслях, что часто заводят его крайне далеко, почти что отстраняя от реальности. Скромно опустив глаза в пол, чтобы не натыкаться на взгляды мимо проходящих рабочих, которые, конечно, смотрят на его белый костюм, Россия находит дверь с надписью «Economy meeting room No.3658». Сегодня ЕС решила перенести саммит именно сюда, а БРИКС лишь поддержала, сославшись на то, что ей ближе.        Из-за целой сотни этажей в Здании Собраний и чуть ли не двадцати тысяч кабинетов РФ не всегда хорошо ориентируется в схеме этого, без преуменьшений, лабиринта. Даже спустя пару десятилетий, как Нейтральный Город был создан.        У комнаты саммита стоят пару стран и их помощники, что-то обговаривая меж собой с хмурыми лицами, но Россия позволяет себе не здороваться и никого не прерывать. Сам он сегодня один: все секретари заняты делом либо в плановом отпуске. Решение не брать с собой почти ничего при отсутствии какой-либо поддержки - ужас и явная неосмысленность, но возвращаться в кабинет - дело ещё более ужасное. РФ для такого слишком ленив. В самом деле, собрание не особо важное, и единственное, что Россию на данный момент волнует - присутствие на этом самом собрании США.       Музыка стихает. Раздаётся щелчок кейса от наушников, что тут же летит в небольшой цветастый дипломат.       — Прошу, можете проходить, — приоткрыв дверь, мигом произносит БРИКС, поправляя свои длинные волосы, собранные в низкий хвост. В Нейтральном Городе можно не придерживаться стандартного этикета распределения мест, так что все просто выбирают что получше.       Средних размеров зал начинает постепенно заполняться, а гомон - становиться громче. Россия, не теряя времени, занимает стол, никого не ожидая, но и не стараясь показать, что он не рад компании. Впрочем, остальные государства, организации и их помощники распределяются рядом друг с другом быстро, так что РФ грустно осознаёт, что он, по всей видимости, будет сидеть один ближайшие пару часов, выслушивая беглую, даже слишком, речь БРИКС или же занудное чтение по бумажке от АСЕАН.        Однако, стоит ЕС пару раз постучать по столу достаточно внушительной папкой с материалами для саммита, как дверь тихо открывается, и в зал заходит Америка с несвойственной ему робостью и извинением в глазах. Продолжая своё незамысловатое занятие в виде попытки привлечь внимание, Евросоюз не бросает на США и взгляда. Усмехнувшись, Россия наблюдает за тем, как Америка мигом шагает к столам, но, нигде не заметив хорошей компании на ближайшие пару часов, он почему-то поворачивает голову в сторону РФ. Именно в этот момент глаза и мозг России подло предают его, начиная в кои-то веки подмечать элегантность чужого костюма и эту до ужаса идеальную причёску. Ну, не могут волосы так идеально растрепаться, просто никак.        — Блять, что он делает? — думает Россия, попутно отмечая, что галстук Америки, так свободно висящий, делает его образ гораздо строже, если таким словом РФ ещё смеет скрывать откровенное и пошлое «сексуальнее».       — Один сегодня?  — улыбнувшись (но скорее волнительно, нежели вальяжно), спрашивает США, уже отодвигая стул, ибо вопрос был задан явно из вежливости: Америка не идиот, чтобы не верить собственным глазам.        — А ты хочешь словить пару косых взглядов? — нужно держать лицо политических соперников хотя бы сейчас. Плевать, что у них вечером, по факту, назначено свидание.        США, в свою очередь, усмехается, но намерений не меняет, а потому спокойно присаживается рядом, осознавая, что РФ не противится компании и что их внутренняя кухня не смущает обоих. Конечно, Америка видит и выглаженный белый костюм, и завитые на концах волосы (зачем Россия их завивает, если они и так волнистые?), и галстук, который РФ надевает на важные мероприятия. США сам не помнит, как об этом узнал. Сейчас в его голове только приятный аромат лимона с ноткой ванили.       — Тебе ли не плевать, — отвечает Америка, стараясь найти в маникюре ЕС хоть что-то, что перетянет его внимание, заставив оторваться от оппонента, — К тому же, я не хочу в одиночку выслушивать бубнёж БРИКС. Я там даже не состою.       — Нужен ты нам, — шутит Россия, всё ещё бесстыдно пялясь на профиль США, пока Евросоюз начинает-таки саммит, уверенным и холодным тоном объявляя тему, — Чего так спешил? Волосы вон как красиво растрепались, — блять. Ну, надо ему было ляпнуть, не подумав. Однако, плюнув на смущение, Россия просто решает пустить ход событий на самотёк.        — Спасибо, — хмыкает Америка, неосознанно прикусывая губу от комплимента. Выглядит, конечно, дешевле «Сумерек», и от одной этой мысли США мигом отворачивается - теперь уже полностью, - цепляясь за другие страны и организации. И зачем он вообще сюда сел, — Ты сегодня тоже замечательно выглядишь, — решается на ответный комплимент он.       Они замолкают, не желая нервировать и без того плохо контролирующую свой дар страны ЕС. Остальные члены саммита волей-неволей вслушиваются в заготовленную и спокойную речь, даже если никто не находит её хоть сколько-нибудь увлекательной. Одни и те же тезисы каждый раз, и ни один из них не может перехватить рассеянное внимание какой-нибудь Турции, что втихую рисует новый дизайн собственного костюма, или Монголии, печатающей что-то в телефоне под столом. США даже замечает Казахстан, бесцеремонно сидящую с гаджетом прямо перед ЕС, совершенно не заботясь о её косых взглядах.        У многих воплощений есть дела гораздо более важные, нежели саммит для галочки, все пункты которого будут обговорены главами государств в более приличной и официальной обстановке.       — Ей подходит её дар страны, — с усмешкой шепчет Россия, решая завести диалог ни о чём, — Холодная вся из себя. Чем-то на ООН и НАТО похожа. Но они хуже.        — Ага. Один задалбывает с бумажками, второй - с расходами. Чудесное дополнение. Не пара, а идеал, — откидываясь на спинку стула, ухмыляется Америка, неосознанно наклоняясь к РФ ближе, — ЕС хотя бы отчитает, но всё сама выполнит.       — Неужели она твоя фаворитка? — Россия даже не скрывает этой лёгкой игривости в приглушённом тоне.       — Я слишком горяч, чтобы любить лёд, — сдувая чёлку с лица, нарочито и с наигранным пафосом говорит США, решаясь подыграть так маняще усмехающемуся РФ, — Чёрт, звучало как политическое заявление.       Оба искренне пытаются сдержать смех, что выходит из рук вон плохо, однако это и разжигает в них что-то до покалывания в сердце знакомое, почти что родное и желанное. Ощущение радости. Искренней, неподдельной. Такой, какой обычно не бывает не то что на саммитах, но и в целом в насыщенной политикой жизни.        — Я читал твиттер, кстати. Тебе от Дональда влетело за пост? — немного успокоившись, интересуется Россия, подмечая, что и несколько столов вокруг них тоже погрузились в какие-то свои обсуждения. США весьма резко высказывался о политике этих его ICE на протяжении пары месяцев, и РФ с удивлением обнаружил, что ему стало реально интересно вчитываться в новости миграционной политики Штатов.       — Я был послан нахуй уже какой раз, но он успокоился после кальмара на ужин. Мы не общаемся особо, — пожимает плечами Америка, — Я всё же свободная страна: говорю, что думаю. А ты знаешь, что я о нём думаю. Могу хоть сейчас об этом написать.       — Повезло, — только и кивает Россия, ловя на себе немного виноватый взгляд США.        — Извини, — всё-таки шепчет Америка.       — Всё нормально, — кивает Россия, — У нас, кстати, всё в силе? Ну…       — Да.       Оба поджимают губы. С таким идеальным синхроном, что аж усмехаются (вновь одновременно) и в опять накатившем смущении косятся кто куда, лишь бы не чувствовать себя слишком неловко. Становится, правда, ещё хуже, однако уединённый момент прерывает голос ЕС.       — США, Греции не будет? — занося что-то в лэптоп, спрашивает Евросоюз, пока АСЕАН устанавливает что-то у основного компьютера в комнате.        — Нет, — сразу отзывается Америка, — У неё дела.       — Передай ей, что она не может вечно пропадать в лаборатории с Рейхом и Союзом. А ещё, что её дар страны - это не повод считать себя выше других, — ЕС качает головой. Тон, естественно, холодный. Как и всегда, впрочем, однако к Греции Евросоюз особенно строга. То ли из-за слишком заносчивого характера самой Греции, то ли просто из-за проблем в экономике. Либо просто потому, что от греческой стороны никогда нет никаких предупреждений об отсутствии их воплощения.        Кивнув, лишь бы ЕС отстала, Америка уже без стыда и совести достаёт телефон, кладя его на стол. Евросоюз в любом случае ушла помогать АСЕАН с налаживанием связи для презентации.       — Чего ЕС вечно к ней цепляется? — цокает тихо РФ.       — Характерами явно не сошлись, — пожимает плечами США, — Греция, она… своеобразная. И порой слишком ленивая. Но, знаешь, даже я могу принять, что мне далековато до её уровня мозгов.       — Удивлён, что сам Соединённые Штаты это говорит, — усмехается Россия, тоже доставая телефон, дабы развлечь себя хотя бы немного.       В новостях, однако, нет ничего поистине интересного и хоть немного развлекающего: сплошные проблемы и кризисы. Впрочем, повернуться к Америке - приобрести ещё более ужасную проблему. Не суметь оторваться, точнее будет сказать. Светло-жёлтый костюм и чёрный галстук всё манят глаза РФ на себя, доставляя одни лишь хлопоты в виде странного чувства смущения. Вроде, как страна уже век существует, если считать годы республики. В человеческой форме так вообще по земле шастал, хрен пойми сколько. А ведёт себя, словно школьник, который в тайне от матери насмотрелся всякого бульварного позора кинематографа по типу «Моей вины».        — Russia.       Россия в какой-то момент понимает, что автоматический переводчик страны решил выключиться, из-за чего он теперь слышит это до мурашек интимное «Раша» от Америки. Именно таким по-идиотски тихим тоном. Именно, чёрт его дери, с таким взглядом из-под растрепавшихся волос.        — Хочешь сегодня съездить кое-куда? — тихо спрашивает США, пока Россия берёт себя в руки.       — Куда именно?       — Сюрприз, — хмыкает Америка, но в душе слегка беспокоится, что РФ откажет.       — Вдвойне интереснее, — взяв себя в руки, подмигивает Россия. Они улыбаются ещё пару секунд, но внимание РФ тут же привлекает выступление одного из Итальянских послов, что крайне активно жестикулирует, из-за чего сама Италия украдкой посмеивается, искренне наслаждаясь.        Оставшиеся пару часов проходят на удивление неплохо. Если сравнивать с большинством саммитов - тем более. Россия и Америка перестают столь скрытно коситься друг на друга, отныне делая это без зазрений совести. Как и раньше, в целом. Возвращаются перекидки взаимными подколами, граничащими с лёгким, двусмысленным флиртом. Сверхдержавы наконец-то отпускают накатившую в начале неловкость, порой ловя из-за этого косые взгляды с других столов, но совершенно не заботятся ни о чём другом, кроме как о дерзких замечаниях оппонента по поводу шаткой ситуации на ближнем Востоке или некорректной внутренней политики той или иной страны.       Они не пытаются искренне задеть или оскорбить. Скорее выразить свои мысли, иногда - совсем вскользь, почти что незаметно для любого, кто не знает их достаточно - выказывая сострадание и крайнюю обречённость.         Под конец саммита они полностью расслабляются, уже не волнуясь ни о репутации, ни о якобы странных действиях в сторону оппонента по типу лёгких касаний под столом или шёпота чего-то кошмарно смешного прямиком в ухо. Дыхания горячие: то ли в зале жарко, то ли это они просто переволновались.        Когда ЕС, у которой растрепались все волосы и макияж жутко потёк, зевает (прикрывая этот жест ладонью, конечно) и объявляет об окончании саммита, США и РФ облегчённо выдыхают, понимая, что теперь можно спокойно дойти до кабинета и передохнуть, а позже - заново привести себя в порядок.        — А ты хочешь не в ресторан ведь, да? — вспомнив про просьбу Америки, уточняет Россия, примерно понимая, что костюм он выбирал зря. Вряд ли Штаты спросил бы за поездку в дорогое (как раз для их статуса) место: не с такой неуверенностью это делают.       — Нет, это на природе, считай. Наверное, не стоило нам так вот… — Америка, возвращаясь в состояние лёгкого смущения, окидывает их обоих взглядом. Костюмы для открытого кинотеатра не особо подходят. Too much.       — Да и ничего страшного. Я лучше футболку нацеплю, чем буду таскаться, как пародия на серьёзного дипломата, — улыбается РФ, неосознанно помогая США положить документы, принесённые им ранее, в сумку.        — Тогда, может, часов в семь я тебя у кабинета встречу? — спрашивает с улыбкой Америка, неожиданно решая принять помощь.       — Хорошо. И, Америка, — кивает Россия, когда они оба уже подходят к выходу из зала.       — Мм?        — Спасибо за саммит.        США не находит ничего лучше, как кивнуть в ответ, маскируя довольную и слишком счастливую улыбку под видом тихой благодарности.

***

      Когда Америка медленно и устало проходит в свой личный кабинет, успешно минуя весь стафф, ему в глаза тут же бросается аккуратно стоящий на краю стола рулет типажа «красный бархат», покрытый белым кремом. Данный, по мнению Америки, шедевр украшают маленькие сердечки, выведенные красной глазурью.        Греция постаралась. От этого на лицо США лезет благодарная улыбка, пусть он и знает, что подруга этого не видит. После экспериментов с Рейхом и Союзом она, скорее всего, отдыхает в их лаборатории, и Америка не желает тревожить, прекрасно зная, что Греция любит порой изматывать себя, несмотря на всю свою ленность. США просто пишет ей короткое «tysm, babe. i owe you» и ставит много смешных смайликов, выражая искреннюю признательность.

***

      Россию встречает Сосиска. К сожалению, собака, а не колбасное изделие, которым он бы сейчас с удовольствием полакомился после долгого саммита. Впрочем, РФ не сильно огорчается и проходит в личное пространство, отделенное от кабинета, тут же плюхаясь на кровать. Сосиска идёт следом, повторяя за временным хозяином.       — Наглый пёс, — насмешливо фыркает Россия, осознавая, что костюм можно смять: он сегодня не пригодится. Можно было утром не подрываться, — Надеюсь, пока меня не будет, ты не испортишь мне тут ничего.       РФ тянется к прикроватной тумбочке, на ощупь находя в ящике нужную баночку с таблетками. Обычно к ним он прибегает при сильном стрессе, что для страны, естественно, неудивительно, но сегодня два синих мелких шарика на сухую летят в рот чисто ради уверенности: вдруг переволнуется. Сосиска виляет хвостом пару раз, ластясь ближе со своими этими глазками-бусинками, как и у всех собак. Россия не может отказать и взъерошивает коричневую шерсть, проходясь по «кудрявым» ушам. Сосиска неожиданно спрыгивает с кровати, начиная задорно носиться по комнате. РФ уже привык, так что он просто открывает телефон, желая заказать доставку цветов. 

***

      Расхаживая по кабинету, Америка проверяет данные, которые бедные секретари всё же сумели до него донести. Войны политические, войны экономические, войны нефтяные… войны-войны-войны-войны. Голова уже болит, конечно, но США в последние пару месяцев загружен до обморока: Дональд любит спихивать на воплощение часть своих обязанностей, совершенно не стесняясь попутно критиковать его работу. Ничего нового.        Конечно, Америка не забывает красиво упаковать подарок для России, желая, чтобы их свидание - это сто процентов свидание, сомнений уже никаких - прошло хорошо. Можно даже не «идеально». Просто «хорошо». Так, чтобы оба расслабились.        Цветы для РФ подыскивает Марго, что пару лет назад работала с кузиной в цветочном магазине. Пионы и сирень, изящно совмещённые в одном букете, подходят как никогда, пестря всеми эмоциями, что Америка в силу то ли гордости, то ли опаски не может выразить открыто. США надеется, что если Россия и не разбирается в языке цветов, то хотя бы ценит хорошие сочетания оттенков.

***

      Ровно в семь вечера по сектору Российской Федерации проносится волна шепотков, стоит Соединённым Штатам Америки уверенно прошагать мимо множества столов, порой уважительно кивая стаффу. Некоторые рабочие даже здороваются на английском, совершенно не понимая, по какой такой неведанной причине сам США снизошёл до визита к своему политическому сопернику. Да ещё и с букетом цветов и вкусным с виду кремовым рулетом.       Сам политический соперник с нехарактерной ему нервозностью стоит у своего личного кабинета, стараясь не слишком широко улыбаться, дабы слухи не распространились раньше времени. Глупо, конечно, на что-то надеется с учётом того, что его рабочие те ещё сплетники, но лицо держать надо.       — Привет, — мигом теряя всю свою гордость, здоровается США.        Он всегда умел расположить к себе людей любыми способами: искусная дипломатия, ненавязчивый флирт, интрижка на ночь в совсем дикие времена - в целом что угодно. Для Америки это не впервой: быть привлекательным - почти его вторая работа, где он на вечных сверхурочных. Это ведь США. Активный, умный, харизматичный. Что ему стоит подобрать идеальный комплимент, который вгонит собеседника в краску; завести тот самый small talk, крупица за крупицей выведывая личное. Ничего, на самом деле, но почему-то весь пыл и уверенность испаряются, когда РФ моргает, оглядывая США по новой с таким до милого искренним восхищением и удивлением, что у Америки улыбка сама на лицо лезет.        Они оба в просторных рубашках. У США она чёрная с красным сердечком в углу, а у РФ - бежевая. Светлые штаны смотрятся на них хорошо, в тон. Лёгкий мэтч.        — Привет. Проходи пока, чтобы не пялились, — отступает на пару секунд Россия, но, как только Америка скрывается за дверью, он тут же машет всем присутствующим рукой, — Продолжаем, у вас ещё час до конца рабочего дня, — и закрывает бегло дверь, шагая за США.       Америка, конечно, был в офисе России много раз, но раньше тут не было прелестного создания, что бегает вокруг сверхдержав с задорным тявканьем от вида незнакомца.       — Ты собаку завёл?! — с радостной улыбкой спрашивает США, протягивая питомцу руку, дабы завоевать доверие. Он так вежлив даже не со всеми политиками.        — Нет. Это секретарши моей. Попросила присмотреть, — РФ облокачивается руками о стол, наполовину садясь на него и наблюдая за ненаигранными эмоциями страны, что, обладая даром эмпатии, почти никогда никому не открывалась, — А это…?       — Тебе, — поняв, что Россия намекает на букет и сладость, Америка тут же протягивает красиво перевязанный подарок оппоненту, — Можешь тут оставить, наверное. Потом попробуешь. Я сам готовил. Ну, почти.       — Отраву мне туда Илон Маск подсыпал? — усмехается криво РФ, пытаясь хоть как-то пошутить, дабы вернуть их общение в обычное, полное любимых перебранок русло.       — Ага, почти. Греции ещё далековато до триллиона баксов на счету, — понимая, что волнение потихоньку отступает, Америка усмехается в ответ.       — У меня тоже букет. Без еды, конечно, но могу угостить собачьим кормом. На вкус почти как нефть, тебе зайдёт, — под смех Америки РФ удаляется в личное пространство, оставляя дверь открытой, как бы приглашая и вторую сверхдержаву. США намёк считывает быстро и спешно топает следом, но на территорию небольшой кухни зайти не успевает: перед ним образуется букет белых фрезий, перевязанных синей и красной лентами.       — Символично, — шепчет с улыбкой Америка, прекрасно помня, что эти цветы означают свободу.        — Ты тоже словарь цветов что ли гуглил? Процветание и романтика, хах, — хмыкает Россия, когда они обмениваются букетами.        — Балда, это должно было выглядеть мило, — без злобы закатывает глаза США, но вовсе не противится столь несвойственной ему динамике свидания. Обычно Америка вообще на свидания не ходит. Не пристало сверхдержаве выкраивать время для набивания живота дорогой едой из ресторана, которую он может просто заказать. С Россией отчего-то иначе. С ним хочется не заказать. С ним в целом хочется выбраться куда-то подальше от Здания Собраний и сбежать.        — Куда ты меня хоть повезёшь, мм? — тут же спрашивает РФ.       — Узнаешь. И готовься испортить укладку, — усмехается США.       — В смысле?