Вернись ко мне, любовь моя!

      Мир больше не кристально белый. В нём появилось алое пятно. Обнаружила его утром, прямо по центру моего спального места.       Сначала я испугалась: в медицинских сферах не говорилось ни о чём подобном. Но Садовник, проанализировав происходящее, заключил, что это всего лишь адаптация моего тела к новому миру. Даже я уже не чистый образец. Это грустно и странно.       Но грусть длится недолго.       Вскоре Садовник возвращается из преобразователя органики с… мужчиной! Нет, с мальчиком! Хотя он уже одного со мной роста.       — Новый росток! — восклицаю я, вскакивая с постамента статуи.       — Тебе нужен друг, Хава, — произносит Садовник, шевеля манипуляторами и мягко подталкивая юношу — да, это верное слово — ко мне. — А мне нужен помощник в Саду. — Манипулятор поднимает его кисть. — С ловкими руками.       — Как тебя зовут? — Я подбегаю ближе, всматриваюсь в лицо юноши… Но оно неподвижно, а глаза, хоть и открыты, кажутся пустыми. Он словно не слышит меня. Или не понимает.       — Садовник, что с ним?       — Я загрузил в его сознание лишь сферы базовых знаний, — поясняет он.       — Но почему?       — Он носитель семян, — нехотя отвечает Садовник. — А зрелые носители семян, в отличие от сосудов, непокорны и порой опасны. Так мне будет спокойнее, когда я буду уходить за купол, а ты будешь оставаться с ним наедине. Но он понимает основные слова. А ещё сильный, можешь давать ему простые указания, если захочешь, чтобы он что-нибудь принёс из сада. Только не забудь…       — Очистить. Я знаю. А этот росток может говорить? — Я почти не слушаю Садовника, осматривая юношу, как диковинку.       — Пока нет. Но я загрузил в его сознание базу жестов.       — Всего лишь жесты? — возмущаюсь я. — Но почему так мало?       — Полноценное сознание, Хава, в отличие от тела, не вырастить за один день. На тебя у меня ушли годы. И это с режимом самообучения, в котором ты преуспела куда больше, чем я рассчитывал. Формирование его сознания уже запущено в основном вычислительном центре. Когда придёт время, я добавлю новый код и он станет куда умнее.       — А сферы? — тяну я. — Мне ты их давал.       — Но ему они ни к чему, — возражает Садовник.       Мне не нравится этот ответ, и я хмурюсь. Сознание, которое насаждают на росток. О подобном говорилось в сферах познания, но я посчитала те данные скучными и не загрузила их. Хотя, к чему сомнения, цель существования Садовника — взращивание жизни. Он знает, что делает. Как и всегда.       Я всё внимательнее разглядываю юношу. Его кожа золотистая, как и волосы, а глаза… зелёные. Жаль, совсем неподвижные.       Украдкой касаюсь его кисти и чувствую тепло и мягкость живой кожи.       — Хочешь выбрать ему имя? — спрашивает Садовник.       — Да! — восторженно восклицаю я. Задумываюсь, поднося пальцы к губам. — Может быть… Адамма?       — «Тот, кого ждала», — переводит Садовник с древнего языка. Им в родном мире пользовались задолго до того, как начали строить ковчеги.       — Ну а я — Хава, — легко перескакиваю с ноги на ногу. — «Начало нового». Думал, я не знаю?       Садовник не отвечает, медленно отплывает прочь.       Я почти не обращаю внимания. Только когда он окликает меня, оборачиваюсь.       — Хава, я сменил коды доступа к сферам познания.       По коже пробегают мурашки.       — Что? Но зачем? — возмущаюсь я.       Он зависает в конце коридора.       — Этот язык не был записан на зелёных сферах, которые я тебе давал.       — Нет! Он там был, — вру я. Но голос предательски дрожит. — Иначе и быть не может!       — Этот корабль управляется мною, — бесстрастно произносит Садовник. — Больше того, после стольких циклов он уже часть меня, Хава. Потому я знаю. Всегда знал.       Я понимаю, что он говорит об алых сферах…       Щёки тут же заливаются краской. Я и правда ощущаю себя ребёнком, которого застал родитель за чем-то постыдным.       — Я никогда не ограничивал твою тягу к познанию, Хава, — продолжает Садовник. — Но я не желаю, чтобы ты давала сферы этому ростку. Когда его сознание дозреет, это лишь осложнит процесс внедрения.

***

      Оркхан — хороший охотник. У него длинные ноги, он может долго и быстро бежать. Пришла к реке, а он убил косулю. Уже разделал её, развёл костёр. Увидел меня. Машет. Скалится. Теперь знаю — радуется так. Высокие — не все враги. Оркхан мне не враг.       Воздух пахнет жареным мясом. Жир шкварчит. Падает на угли. Это мясо хорошее. Его можно есть. Это правильно.       Подхожу. Медленно, но уже близко. Копьё не поднимаю.       Оркхан говорит мне что-то. Голос у него как чириканье желтоголовой птички. Красивый, быстрый. Брор только рычит. Злится, что не ложусь с ним сама. Каждую ночь принуждает. Племя его боится. Отец молчит. Прячет взгляд. Скоро Брор опять захочет мяса — За’ра так говорит. Сказала, чтобы я уходила. Искала другое племя, где духи сильны.       Уйти бы с Оркханом. Высокие берут иногда женщин моего племени. За’ру брали. Силой. Но то были злые высокие — Оркхан не такой. Чувствую.       Отрезает каменным ножом кусок мяса, тянет мне. Это первый кусок. В моём племени охотник всегда первый кусок берёт себе. А Оркхан мне дал. Я принимаю. Скалюсь ему — Оркхан так любит.