Теорема несовместимости

Встречи выпускников были изобретены человечеством исключительно для того, чтобы напомнить людям о двух фундаментальных истинах. Первая: время неумолимо и обладает прескверным чувством юмора. Вторая: никто не выходит сухим из воды — даже те, кто в школьные годы считался «золотым ребёнком», с возрастом обрастают морщинами, ипотекой и тихой экзистенциальной тоской. Кайл Брофловски, тридцати двух лет от роду, преуспевающий юрист, владелец небольшой квартиры в центре Денвера и человек, который наконец-то научился заправлять постель каждый день (пусть даже с чувством глубокого внутреннего протеста), полагал, что к этой категории он не относится. Он ошибался. — Чувак, ты пятый раз поправляешь галстук, — сказал Стэн, наблюдая за манипуляциями друга с усталой снисходительностью человека, который уже прошел через развод и теперь считал любые предсвадебные/предсветские/пред-любые-события-где-нужно-выглядеть-прилично волнения суетой. — Мы идём на встречу с людьми, которые видели тебя в седьмом классе. Многие из них видели, как ты обоссался на сцене во время школьного спектакля. Поверь, галстук твой они не оценят. — Во-первых, я не обоссался, у меня лопнула бутылка с водой в рюкзаке. Во-вторых, это был восьмой класс. В-третьих, — Кайл дернул узел галстука, — заткнись. Стэн хмыкнул и отхлебнул виски. Они сидели в гостиной Стэна — той самой, где когда-то Венди кормила грудью их дочь, а теперь витал устойчивый запах мужского одиночества, перемешанный с ароматом дорогого парфюма и дешевого фастфуда. Книжные полки всё ещё хранили следы присутствия женщины: томик Вирджинии Вулф, затерявшийся между комиксами Marvel; засушенная лаванда в керамической вазочке ручной работы; фотография в серебряной рамке, перевернутая лицом вниз. Кайл никогда не спрашивал, почему Стэн её не убрал. Он и сам хранил вещи, о которых не стоило бы помнить. — Картман придёт, — вдруг сказал Стэн. Кайл на секунду замер. Пальцы, всё ещё сжимающие узел галстука, дрогнули. Он надеялся, что выглядит как человек, который пытается вспомнить, кто это, но оба даже если бы захотели никогда не смогли забыть Эрика Теодора Картмана. — С чего ты взял? — Кенни сказал. Он с Баттерсом общался, а Баттерс, ну, ты знаешь, теперь у этого придурка секретарём работает, — Стэн говорил с нарочитой небрежностью, но взгляд его был прикован к лицу Кайла с той специфической тревогой, с которой смотрят на человека, стоящего на краю платформы перед приближающимся поездом. — Сказал, что Эрик очень хотел прийти. Даже перенёс какую-то важную деловую встречу. — И что с того? — Кайл наконец оставил галстук в покое и взял со стола свой бокал. Виски обожгло горло привычным теплом. — Ты на что-то намекаешь? Может, ему просто хочется похвастаться своим бизнесом перед теми, кто помнит его трёхсотфунтовым задротом. — Может, — согласился Стэн. — А может, он хочет похвастаться не только бизнесом, но и тем, что смог добрать ещё двести фунтов. В наступившей тишине часы в коридоре пробили семь вечера. Кайл поставил бокал на стол - ровно в центр кофейного пятна, которое Стэн так и не оттер со вчерашнего дня. Аккуратно, педантично, как всё, что он делал. *** Ресторан «Амбассадор» на главной улице Саус Парка выбрали, разумеется, не за кухню и не за атмосферу. Его выбрали за нейтральность. Никто из бывших одноклассников не мог претендовать на «особые отношения» с этим местом — здесь не праздновали выпускные, не назначали первые свидания, не изменяли женам на корпоративах. Это был просто ресторан. Безликий, стерильный, безопасный. Кайл ненавидел его с порога. Интерьер представлял собой странную смесь попыток казаться дорогим и откровенной экономии на деталях: тяжелые бархатные портьеры соседствовали с пластиковыми панелями под дерево; хрустальные люстры излучали теплый желтый свет, который безжалостно высвечивал пыль на канделябрах; официанты в накрахмаленных рубашках носили на подносах блюда, которые пахли столовой при больнице. Народу собралось человек тридцать — примерно половина их выпуска. Кайл узнавал лица, но имена всплывали в памяти с трудом, словно он пытался читать книгу, страницы которой слиплись от времени. Кто-то облысел. Кто-то, напротив, отрастил волосы до плеч и выглядел теперь как хипстер-переросток. Кто-то растолстел, кто-то высох, кто-то обзавёлся детьми и демонстрировал их фотографии с той же гордостью, с какой когда-то показывал коллекционные карточки покемонов. Кайл лавировал между столиками с бокалом в руке, механически улыбался, кивал, отпускал ничего не значащие фразы и всё время краем глаза сканировал входную дверь. Прошло двадцать минут. Эрика Картмана до сих пор не было. — Расслабься, — шепнул Кенни, возникая из ниоткуда с привычной бесшумностью человека, привыкшего исчезать в самый неподходящий момент. На нем был безупречный костюм-тройка, и выглядел он настолько хорошо, что это граничило с неприличным. — Картман всегда опаздывает. Это часть его имиджа — «занятой человек», как мне рассказал Баттерс. — К чему ты мне это говоришь? — слишком быстро ответил Кайл. — Значит общаешься с Баттерсом? — взгляд Кайла проскользнул между столами и зацепился за небольшое бело-голубое пятно в компании одноклассниц. Баттерс глупо улыбался, без остановки шевелил губами и явно был уже пьян. — Ты ему и шанса на нормальный вечер не оставил. — Конечно, — Кенни хмыкнул. — Мне ведь хватает смелости вести себя не как подросток с недотрахом. Кайл собрался ответить достойной колкостью, но вместо этого он снова повернулся к двери. Довольно вовремя. Эрик Картман вошёл не как школьный хулиган, привыкший брать нахрапом, и не как неуклюжий толстяк, вечно пытающийся доказать своё превосходство. Он вошёл как человек, которому не нужно ничего доказывать. Спокойно, уверенно, с лёгкой ленцой в движениях, выдающей не расслабленность, а контроль — полный, абсолютный, почти хищный. Он похудел. Это была первая мысль Кайла, банальная и совершенно неадекватная ситуации. Не просто похудел — трансформировался. Исчезли мягкие округлости, заплывшие щёки, тяжелая поступь. Теперь это был высокий мужчина с четкими линиями плеч и узкой — боже упаси, Кайл сначала не поверил, что видит ее, — талией, с острыми, словно вырезанными скулами и четко очерченной линией челюсти. Темные волосы, которые в школе вечно торчали неопрятным ежиком, были уложены в спокойную, аккуратную прическу. Костюм — темно-синий, безупречного кроя, явно индивидуальный пошив — сидел на нем так, будто был сшит из самой ткани реальности. Но глаза остались прежними. Те же темные, почти черные глаза, которые в детстве горели бешеной, необузданной яростью, теперь смотрели с холодной, расчетливой уверенностью. Они скользнули по залу, цепко сканируя лица, и на мгновение замерли на Кайле. Одна секунда. Две. Эрик улыбнулся — той самой кривой ухмылкой, от которой у Кайла когда-то сводило челюсть от злости, а сейчас почему-то перехватило дыхание. — Чего-кого, мужики! — голос Картмана прорезал гул ресторана с привычной бесцеремонностью. — Как ваше ничего? Иллюзия спокойствия рухнула. Это был все тот же Картман. Просто в более дорогой обертке. — Господи Иисусе, — выдохнул Стэн у Кайла над ухом. — Это действительно он? Может, у него брат-близнец был, о котором мы не знали? — У него не было брата, — механически ответил Кайл. — И если бы был, Картман продал бы его на органы еще в утробе. — Тогда объясни мне, как этот ублюдок умудрился превратиться в... в это? Кайл не ответил. Он смотрел, как Эрик пожимает руки бывшим одноклассникам, как терпеливо — неужели терпеливо? Картман?! — позирует для фото с какими-то девушками, которых Кайл смутно помнил по параллельному классу, как обменивается шутками с Баттерсом, который без зова оказался рядом. На секунду Кайлу стало его жалко: служение Эрику Картману напоминает ему самые жестокие пытки в аду. Все это было неправильно. Словно кто-то взял знакомую с детства мелодию и сыграл ее в другой тональности — вроде те же ноты, а звучит иначе, тревожно, вызывая смутное чувство дежавю. Кайл снова выпил. *** Следующий час прошел в тумане. Кайл пил — много и без разбора, перескакивая с виски на вино и обратно, словно пытался утопить в алкоголе то самое чувство неправильности, которое не отпускало с момента появления Картмана. Он отвечал на вопросы односложно, улыбался невпопад, кивал, когда кто-то рассказывал о своих достижениях, и, кажется, даже похвалил чью-то новорожденную дочь, хотя понятия не имел, чья это была дочь и как ее зовут. Эрик, словно чувствуя этот взгляд, то и дело оборачивался. Их глаза встречались на долю секунды — и тут же разбегались в стороны, как испуганные птицы. Кайл видел, как Картман поправляет манжеты, как касается галстука, как проводит пальцем по ободку своего бокала (он пил минералку, надо же). Все эти жесты, которые у любого другого человека были бы просто жестами, в исполнении Эрика казались отрепетированными. Или, наоборот, отчаянно непроизвольными. — А ты, Кайл? — голос Крейга пробился сквозь алкогольную пелену. — Женился? Дети? Кайл моргнул, возвращаясь в реальность. За длинным столом повисла тишина — все ждали его ответа. Даже Эрик, сидевший в дальнем конце, замер с бокалом у губ. — Нет, — сказал Кайл. — Не сложилось. — Печально, — Крейг отвернулся, не собираясь продолжать этот диалог. Кайл всегда ценил эту сдержанность в нем, хоть и не представлял себя рядом с таким человеком. — Значит, свободен как ветер, — Клайд подвинулся ближе, облокотился на руку и ждал с откровенным любопытством. — И тебя это устраивает? Кайл открыл рот, чтобы ответить стандартным «да, вполне», но вместо этого услышал собственный голос: — Давай лучше о тебе, м, Клайд? Где твоя загадочная женщина? Афроамериканка или китаянка? Или, может, она вообще инопланетянка, потому что никто её никогда не видел? За столом раздались смешки. Клайд побагровел и принялся что-то невнятно бормотать про «личное пространство» и «не ваше собачье дело». Кайл откинулся на спинку стула, чувствуя, как адреналин медленно отходит на задний план, оставляя после себя опустошение. Он не хотел нападать на Клайда. Он хотел напасть на Эрика. — Нервничает наш мальчик, — пропел Кенни ему в ухо. — Очень, очень нервничает. — Естественно, невозможно вечно врать о неведомой женщине. — Я не про Клайда. Кайл нашарил на столе бутылку и плеснул себе ещё. *** Перекур случился, когда градус застолья достиг точки кипения. Кто-то уже танцевал у дальней стены под музыку, которую пустили с телефона; кто-то оживленно спорил о политике; кто-то демонстративно скучал, уткнувшись в экран смартфона. Эрик поднялся из-за стола с небрежным «выйду проветрюсь» и направился к выходу, даже не обернувшись. Кайл проследил за ним взглядом. Почувствовал, как внутри поднимается что-то горячее, требовательное, совершенно не поддающееся контролю. — Не смей, — сказал Стэн, читая его мысли. — У меня нет ни малейшего желания ввязываться в драку. — Я просто подышу свежим воздухом. — Ты даже не куришь. — Сегодня начну. Стэн что-то крикнул вслед, но Кайл уже не слушал. Он двигался к выходу, чувствуя, как алкоголь плещется в голове тяжелыми волнами, и каждый шаг дается с усилием, словно он идет против сильного течения. Воздух на улице оказался обманчиво свежим. Кайл ожидал холода, пронзительного ветра, который отрезвит и прояснит мысли, но вечер был мягким, почти ласковым — ранняя осень, еще не успевшая огрызнуться первыми заморозками. Небо над Саус Парком разливалось глубоким фиолетовым, переходящим у горизонта в густой индиго; первые звёзды проступали сквозь эту темнеющую акварель робкими серебряными уколами. Эрик стоял, прислонившись плечом к стене ресторана, в тени, отбрасываемой козырьком крыльца. Кончик его сигареты пульсировал оранжевым в такт глубоким затяжкам. Он смотрел прямо на Кайла — спокойно, выжидающе, без тени удивления. Словно знал, что тот выйдет. Словно ждал. — Картман... — голос Кайла прозвучал хрипло, надломлено. Он оперся рукой о стену, пытаясь удержать равновесие, и возненавидел себя за эту слабость. — Что за херня? Эрик неторопливо выпустил дым. Сначала — короткая струя прямо в лицо Кайлу, мелкое хулиганство, рефлекс, который не смогли убить ни годы, ни дорогие костюмы. Затем — длинная, ровная полоса вверх, в фиолетовое небо. — Ты про что? — в его голосе звенела знакомая, тошнотворно-знакомая язвительность. Кажется, во рту начало неприятно кислить. — Мое невероятное преображение? Я знал, что ты оценишь. Особенно бицепсы. Я над ними очень старался, между прочим. Кайл моргнул, пытаясь сфокусироваться на лице собеседника. Острые скулы. Чёткая линия челюсти. Глаза, в которых пляшут насмешливые чёртики. Это не укладывалось в голове. Картман не мог так измениться. Картман не мог выглядеть... хорошо. Он не мог привлекать внимание, не мог производить впечатление образцового человека. — Да не может такого быть, — выдавил Кайл. Слова ворочались во рту тяжелыми, неповоротливыми камнями. — Чтобы ты... Чёрт, мне чёт хреново... — Сколько ты выпил, Каел? — усмехнулся Эрик, глядя на очень неубедительно злого мужчину. Земля качнулась снова. На этот раз сильнее. — Кайл? — голос Эрика изменился. Насмешка исчезла, уступив место чему-то похожему на тревогу. Он подошёл ближе, положил руку на плечо Кайла, слегка встряхнул. — Эй, ты чего? Ты зелёный весь... — Я в порядке, — практически простонал Кайл. И его вывернуло прямо на безупречный, сшитый на заказ пиджак Эрика Картмана. *** Дальнейшее происходило словно в замедленной съёмке — или, напротив, в ускоренной, вырезая из реальности целые куски, оставляя лишь отдельные кадры, яркие, как вспышки фотокамеры. Эрик орёт: «Блять, Кайл, ты что делаешь?!» — и в его голосе столько искреннего, детского ужаса, что это почти смешно. Кайл пытался что-то сказать, однако получается бессвязное мычание из-за которого рот только продолжает наполняться кислой слюной, а та капает с его подбородка. Что он пил? Кайл чувствует за спиной что-то холодное — стена, наверное. Затем хлопает дверь ресторана и тишина. Ровно две секунды — Кайл считал. Затем снова хлопок и перед глазами появляется Стэн с бутылкой и Эрик. — Стэн, ты б следил за своим парнем, — рявкает Эрик, пихая грязный пиджак в руки Стэна. — Есть кто-нибудь трезвый? — Я не!.. — Стэн переводит злобный взгляд с Кайла на Эрика и обратно. — Никого. Может пара девушек… Я не уверен. — Блять. Ладно, помоги мне дотащить его до моей машины. — Может, вызвать такси? Или скорую? — Сказал же, моя машина! — Эрик уже подхватывает Кайла под мышки, закидывая его руку себе на плечо. Кайл мычит что-то нечленораздельное и пытается отбиваться, но силы явно не на его стороне. — И скажи Баттерсу, чтобы остался, пообщался с людьми. Скажи, чтобы если спросят отвечал, что у меня возникли срочные дела. И чтобы никто не вздумал мне звонить и спрашивать, в чём дело. — Окей-окей, — закатив глаза отвечает Стэн, после чего подхватывает Кайла с другой стороны. — Где этот пьяня живет? — В Денвере. Знаю, что у него есть доступ к родительскому дому, однако перед тем, как мы приехали он был у меня… Я не уверен, брал ли он с собой что-то кроме желания напиться, — Кайл промычал что-то нечленораздельное. — Ты вообще рот закрой. Куда ты его отвезешь, Эрик? — Не знаю. Есть предложения? Я не хочу заходить даже на крыльцо дома Маршей или Брофловски. Переночует у меня. Стэн, ожидаемо, попытался придумать своим пьяным мозгом оправдания, почему этого делать не надо, но Эрик вряд ли слушает. Он тащит Кайла через парковку, и со стороны это, должно быть, выглядит как попытка похищения. Или спасения. Кайл больше не уверен, где проходит граница между этими понятиями. Машина Эрика оказывается черным Mercedes-Benz, с салоном цвета слоновой кости и запахом новой кожи. Кайл, падая на пассажирское сиденье, успевает отметить, что такие машины не покупают — такие машины заслуживают. Или крадут. С Картмана станется и то, и другое. — Пристегнись, — бросает Эрик, заводя двигатель. — Не указую... не укажешь... не указывай мне, — бормочет Кайл, но ремень все-таки защелкивает. Мотор урчит довольно, согласно. Эрик выруливает с парковки, даже не взглянув на прощальные жесты Стэна, застывшего на парковке с его пиджаком в руках и выражением абсолютного, вселенского недовольства на лице. *** Кайл очнулся от того, что он резко почувствовал обжигающий холод. А ещё стало мокро. — Какого хрена?! — Кайл попытался возмутиться, но в рот ему уже заливали воду. — Пришел в себя? — голос Эрика звучал отдаленно и громко, как в пещере. — И, ради бога, не вздумай снова блевать. Ты знаешь, что мой пиджак был от Armani? — Armani не носят с коричневыми туфлями, — прохрипел Кайл, вытирая глаза. Тусклый белый свет освещал просторную ванную комнату. Он придавал холодной воде особый серебристый блеск. Вся комната была в приятных серо-белых оттенках, ярким пятном был Эрик, который пытался закрепить душ на специальном креплении, пока Кайл просиживал в ванне. — Это были не туфли, это оксфорды. И они были тёмно-бордовые, не коричневые. Вообще разные вещи. — Для плебея вроде меня всё равно коричневые. Эрик фыркнул, но возражать не стал. Вместо этого он отстранился и начал раздеваться. Рубашка полетела в корзину, туда же были отправлены штаны и носки. Кайл просто сидел, вытянув ноги, насколько это было возможно. А в ванне Картмана это было очень легко сделать. Он не хотел думать о том, к чему они идут. Не хотел думать о том, что будет завтра. Он хотел пить и убрать волосы с лица. Эрик сделал это вместо него, а вода неожиданно стала теплеть. — Отлегло? — в голосе Картмана не было насмешки. Почти не было. Кайл хотел послать его куда подальше, но вместо этого только устало кивнул, уронив голову на край ванны. — Бывало и лучше. — Верю. Эрик опустился на корточки рядом с ним. Кайл чувствовал его присутствие — тепло, запах, само существование этого человека в радиусе метра. Это одновременно успокаивало и выводило из себя. — Какой же ты, блять, странный… Ты ведь не Картман, да? — устало пробормотал Кайл, прикрывая глаза. — Снимай одежду, — сказал Эрик вместо ответа. — Тебе надо помыться. Кайл поднял голову, моргая, вникая в суть слов. Он неожиданно почувствовал шершавую мерзкую ткань, прилипшую к спине. Это начинало раздражать. Кайл медленно, дрожащими пальцами принялся расстёгивать пуговицы. Те поддавались с трудом, пожтмоу уже на третьей на перестал и снял рубашку через голову, бросив её на пол. Та упала с обиженым хлюпаньем. Дальше Кайл принялся возиться с пуговицей на брюках. Пальцы не слушались, скользили по мокрой ткани. И набирающаяся теплая вода совсем не помогала — Давай помогу, — подал голос Эрик. — Завали, — огрызнулся Кайл, наконец справившись с штанами. Теперь предстояло их снять. — Ты возишься уже пять минут, а я хочу спать. — Эрик схватился за штанину, однако ткань настойчиво отказывалась оставлять Кайла в покое. — Приподними таз. — Ты охренел? — Приподними таз. Иначе я стяну их вместе с трусами, и будешь потом жаловаться, что я тебя домогался. Кайл приподнял. Брюки сползли вниз, обнажая ноги в мокрых, прилипших к коже боксерах. Эрик поднялся и бросил всю одежду в корзину. Кайл успел заметить, как дернулся кадык на его шее. Он стащил с себя и боксеры, оставшись абсолютно голым посреди чужой ванной, и замер, не зная, куда деть руки. Кайл подтянув колени к груди, начиная ощущать стыд от всей этой ситуации. А ванна все наполнялась, а вместе с ней пар стремительно поднимался к потолку, заволакивая зеркало белой пеленой. К слову, именно зеркало все освещало: за ним находился светодиодный провод. — Я все еще не могу поверить, что ты — это ты. Где тот жирный подонок? Неужели я увижу его теперь только на старых фото?.. — подал голос Кайл, ложась на колени. Поза его выглядела жалко и измученно. Кайл не боялся выглядеть болезненно. Он боялся выглядеть болезненно перед Картманом. Люди не меняются - единственная теорема, которая есть в его работе. Это такая же аксиома, как и то, что свиньи не летают. Так почему же Картман сейчас на высоте? — Какое счастье, что ты запомнил меня жирным подонком, а не эмо-боем. — Эмо? Я не помню тебя эмо. — Первый курс колледжа, плохая компания. Я тогда вступил в группу, которая пела про суицид и еблю. И все ради того, чтобы быть похожим на Билла Каулитц¹. — Боже, ха-ха! Вспомнил… Ты ничего общего не имел с Биллом! Разве что мог бы прикинуться третьим близнецом², который слился с плацентой… Тогда ведь еще всплыла история о том, что Молли Хопс сбила своих предков на машине. — Точно! Сколько воспоминаний, да? Кайл поднял взгляд. Эрик сидел напротив, на корточках, почти на одном уровне с ним. Он был красивым. Чёрт возьми, он был таким красивым, что у Кайла заболело в груди. И Кайл совсем не знал, что с этим делать. — Я не буду с тобой трахаться, — только и смог произнести Брофловски. Тишина. Гул воды. Пар, оседающий на плитке. Эрик усмехнулся. Медленно, с какой-то хищной ленцой, убрал со лба Кайла прядь волос. — Не будешь или не хочешь? — Не знаю. Я слишком пьян. — А выглядишь вполне трезвым. Холодный душ, рвотный рефлекс — лучший детоксикатор. — Я устал. — Тогда спи. Проводить тебя к кровати? — Я... — Кайл запнулся. Слова застряли в горле, как рыбьи кости. Эрик смотрел на него долго, очень долго. Его глаза в полумраке ванной казались почти чёрными, бездонными, и Кайл тонул в них, понимая, что не хочет спасаться. — То есть ты совсем-совсем не хочешь со мной трахаться? — выражение лица Кайла было почти грустным, почти растерянным. Как у человека, который переступает через порог дома, в котором не бывал лет двадцать и даже дышать старым воздухом кажется запретным. — Какой ты, оказывается, романтик. Это особый вид флирта, Кайл? Заблевать костюм жертвы, оказаться в ее доме, а потом съесть голову³? — Эрик ухмылялся. Победно, с издевкой и без возражений. Он опустил подбородок на край ванны и ждал. Смотрел, как меняется выражение лица Кайла, словно он решает вопрос сотворения всего мироздания. А Кайл решал. Он пытался найти в лице Картмана отголоски протеста, хотя бы одну причину не делать этого. Они ведь с утра с Стэном о чем-то говорили… Пункт первый: Картман — аморальный ублюдок с удивительными глазами. Пункт второй… Второй пункт… А считался хотя бы первый пункт достойной причиной для отказа? Нет. Кайл поцеловал его. Сухо, просто и быстро. Коснулся горячей кожи, почувствовал дыхание на щеке и запах табака. А ещё Кайл почувствовал, будто наконец-то открыл нужную дверь. Одну из множества, которые до этого вели в никуда. Эрик замер лишь на секунду, а затем перехватил инициативу. Его рука скользнула по щеке Кайла, запрокидывая его голову. Поцелуй стал глубже, увереннее, требовательнее. Язык Эрика скользнул в рот Кайла, влажный и настойчивый. Это не было нежным. Это не было романтичным. Это был поцелуй двух людей, которые слишком долго голодали и наконец дорвались до еды — жадно, некрасиво, сбивая губы в кровь. Кайл вцепился в предплечье Эрика, притягивая его ближе, в ванну, под воду; Эрик опрокинул какую-то баночку с шампунем, смог достать до крана и выключить воду, но даже не подумал отстраниться. Эрик оторвался от Кайла лишь когда тот слишком настойчиво начал пытаться утащить его к себе в воду. Эрик тяжело дышал и выглядел удовлетворенным. Кайл был уверен, что у того ноги подкашиваются и голова идёт кругом сильнее, чем от алкоголя. Эрик не может контролировать все. — Так значит, мы трахаемся, Каел? — спросил он, растягивая гласные, как он любил, но сейчас это звучало не оскорбительно, а скорее интимно, по особому, как дразнил только Картман. — Пока я не передумал, — пробормотал Кайл, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он отодвинулся назад, к высокому бортику, освобождая место. Вода колыхнулась, обтекая его тело. Эрик усмехнулся, сверкнув зубами в темноте. Он легко, по-кошачьи грациозно, потянулся к полке за зеркалом. Его рука достала квадратик презерватива и тюбик смазки. Он положил их на край ванны, рядом с шампунями, на то место, откуда секунду назад упал какой-то гель, и затем перешагнул через бортик. Ванна была просторной, но для двоих мужчин места оказалось впритык. Вода поднялась и выплеснулась на пол с громким «бульк». Эрик сел на колени, и сразу же притянул Кайла к себе. Было без слов понятно, что делать: повернуться, упереться руками в бортики и держать голову повыше, чтобы не задохнуться. Кайл чувствует прикосновение рук к тазу, затем к заднице. Но куда острее, куда горячее было касание ложбинки. — Расслабься, — прошептал Эрик ему прямо в ухо, и Кайл шумно вздохнул. Одна рука скользнула вверх по животу, сжимая сосок, отчего Кайл дернулся, а вторая — опустилась ниже, к паху. Пальцы Эрика сомкнулись вокруг его полувставшего члена. Рука соскользнула с бортика, Кайл чуть не окунулся в воду. Он снова поднялся, опираясь коленями в дно. Задумываться сейчас о синяках не хотелось. — Уже готов, да? — хмыкнул Эрик, двигая рукой в воде. Получалось медленно, сдавлено и почти больно. — Кончишь только от моей руки, Кайл? — Заткнись, — выдохнул в ответ Брофловски, но бедра сами качнулись навстречу ладони. Снова вода оказалась в опасной близости к лицу. Кайл не хотел думать о том, как его семье будут списывать его смерть. — Сколько у тебя не было? — ладонь исчезла, Кайл шумно выдохнул. Если Эрик собирался болтать всю ночь, то Кайл будет молчать. Тот в свою очередь уже потянулся за смазкой. — Нам нужно подготовить тебя, Каел. Иначе будет больно. Твои бывшие партнёры задумывались о том, чтобы тебе было хорошо? Сколько их было? Кайл услышал щелчок открываемой крышки, а затем почувствовал, как прохладная, скользкая жидкость коснулась его ануса. Он инстинктивно напрягся. Этот разговор совсем не имел смысла. — Мне будет хорошо, если ты закроешь свой рот. — Тсс, — выдохнул Эрик, и его палец начал осторожно давить, массировать, проникать внутрь. Кайл закусил губу, вцепившись руками в бортики ванны. Ощущение было странным — распирающим, непривычным, но не болезненным. Эрик двигался медленно, методично, и вскоре палец скользнул глубже. — Так сколько, Кайл? Когда последний раз кто-то дотрагивался до тебя? Кто это был? Коллега с работы? Клиент? Он добавил второй палец. Кайл выгнулся, чувствуя жжение, но Эрик снова поцеловал его в плечо, в шею, покусывая выступающие позвонки, и жжение отступило, сменившись тупым, настойчивым давлением. — Я не помню. Может… месяцев семь. Я обычно не принимаю, — неожиданно для себя прохрипел Кайл. — Хватит болтать. — Ого, какой нетерпеливый, — усмехнулся Эрик, но послушался. Третий палец вошел туже, растягивая сильнее. Эрик двигал ими внутри Кайла, то разводя в стороны, то снова сжимая, находя какой-то угол, от которого у Кайла подгибались пальцы на ногах и перехватывало дыхание. Из его горла вырывались сдавленные стоны, гулким эхом отражаясь от мокрой плитки. — Нравится? — голос Эрика был хриплым. — Нравится быть снизу? Чувствуешь мои пальцы внутри тебя? Представь, что там будет мой член. — Эрик... — простонал Кайл, чувствуя, что если это продлится еще минуту, он кончит просто от этой растяжки. — Ладно, — Эрик вытащил пальцы. Тело, только начавшее привыкать, отозвалось болезненно сладкой волной в паху. Кайл услышал звук разрываемой упаковки, шорох латекса. Затем Эрик приподнял его бедра, провел рукой по сочившемуся предэякулятом члену. Кайл почувствовал, как головка члена упирается ему в промежность, скользит. — Расслабься, — приказал Эрик. — Выдохни. Кайл выдохнул, и в ту же секунду Эрик резко, одним движением толкнулся вперед, входя в него. Время для Кайла остановилось на несколько секунд. Воздух выбило из легких. Ощущение было разрывающим, наполняющим до краев. Он не мог дышать, не мог думать, он только чувствовал, как член Эрика пульсирует глубоко внутри него. Вода вокруг них ходила ходуном. — Твою мать, — выдохнул Эрик, уткнувшись носом в затылок Кайла. — Какой же ты узкий. И как же в тебе хорошо. Как же много потеряли те твои коллеги и клиенты. Он замер на несколько секунд, давая Кайлу привыкнуть, а затем начал двигаться. Медленно, глубоко, почти выходя и снова входя до упора. Каждый толчок отдавался в позвоночнике Кайла, посылая волны дрожи по всему телу. Вода выплескивалась из ванны мощными волнами, заливая пол. Кайл сжимал бортики так, что побелели костяшки, пытаясь удержаться на месте и не захлебнуться, когда очередной толчок заставлял его соскальзывать вперед. — Да, Кайл, — прошептал Эрик, ускоряясь. — Вот так. Принимай меня. Ты ведь этого хотел? Хотел, чтобы горячий Эрик трахнул тебя в своей ванне? Для этого ты поехал на встречу выпускников? — За-аткнись... — выдохнул Кайл, но его голос сорвался на стон, когда Эрик вошел особенно глубоко. Он практически не понимал, что говорит Картман. Он слышал его голос, чувствовал его касания, а его мозг был достаточно пьян, чтобы кончить. — Ты весь дрожишь, Кайл, — Эрик двигался все быстрее, его бедра с силой вбивались в задницу Кайла, вода бурлила, хлюпала вокруг них. — Тебе нравится это слышать. Нравится знать, что ты сейчас подо мной. Что это я тебя имею. Не кто-то из этих твоих идеальных парней, а я, Эрик Картман. Он обхватил рукой член Кайла и начал двигать ею в такт своим толчкам. Двойная стимуляция была невыносимой. В такие моменты перестаешь думать совсем, появляется лишь желание раствориться в ощущениях. Кайл застонал громче, уже не в силах терпеть. Его голос метался от стен, многократно усиленный эхом в пустой ванной, смешиваясь с хлюпаньем воды и хриплым дыханием Эрика. — Давай, кончи для меня, — приказал Эрик, вбиваясь в него жестко, почти грубо, насколько позволяла вода. — Хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена, пока я трахаю тебя. Это было слишком. Грязные слова Эрика, его член внутри, его рука на члене, вода, жар, сумасшедшее возбуждение — все смешалось в один взрыв. Кайл закричал, выгибаясь, и кончил в воду, раз за разом вздрагивая в оргазме. Его мышцы ритмично сжимались вокруг члена Эрика. — Вот так, блять, — прорычал Эрик, делая еще несколько глубоких, резких толчков, и замер, уткнувшись лицом в плечо Кайла. Кайл чувствовал, как внутри него пульсирует член Эрика, чувствовал тепло, разливающееся сквозь латекс. Несколько секунд в ванной было тихо, только тяжелое дыхание двоих людей нарушало тишину. Вода постепенно успокаивалась. Эрик поцеловал Кайла в плечо и медленно, аккуратно вышел из него. Кайл дернулся от легкой боли и последней истомы. Он обессилено упал в воду, уткнувшись в сложенные у стены руки. Эрик хмыкнул, обнимая его и оттягивая от стены. — Не передумал? — спросил он, и в его голосе слышалась ухмылка. Кайл не ответил. Он просто закрыл глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце, и как остывает вода. *** — Спальня прямо по коридору, — сказал Эрик. — Иди, ложись. Я сейчас. — А ты? — А я в гостиной. Кайл замер. — Зачем? Эрик отвел взгляд. Он вытирал воду с пола, старательно не глядя в сторону Кайла. — Если я лягу с тобой в одну постель, это будет значить. Я не умею делать вид, что ничего не происходит. Кайл смотрел на его напряженную спину, на сведенные лопатки, на капли воды, всё ещё стекающие по позвоночнику. Хотел сказать тысячу вещей. Сказал только: — Ладно. Эрик кивнул. Не обернулся. Кайл пошёл в спальню — действительно прямо по коридору, первая дверь направо. Кровать оказалась огромной, с белоснежным бельём и слишком многими подушками. Он лег на середину, накрылся тяжелым и слишком теплым одеялом и закрыл глаза. За стеной тихо скрипнул диван.