Телегония

      Их отношения были странными с самого начала. Между ними есть недосказанность. Недосказанность в виде поцелуев и тяжёлых вздохов, когда она цепляется за его спину и утыкается в его шею.       Недосказанность в виде прогулок по городу, когда можно побыть собой, в виде улыбок, громкого смеха и глупых разговоров. Недосказанность в виде следов его губ на её коже и её длинные волосы, бережно распущенные, расчёсанные и заплетённые мужскими руками.       Их отношения с самого начала строились не на словах, а на тишине между ними и на том, что оставалось непроизнесённым, но ощущалось каждой клеткой тела.       Иногда недосказанность оставляла следы.       Аврора не пошла к себе, где её ждала пустая квартира и давящая в голову тишина. Вместо этого она направилась к лестнице, на этаж выше. К до боли знакомой двери. Ключ, который Ксавье когда-то вложил ей в ладонь со словами «Да блин, я их постоянно теряю, так что пусть у тебя будет запасной, а то мало ли», повернулся в замке.

Хотя настоящей причиной было совсем не это. Просто он всегда ждёт её у себя дома.

      Диван уже был разложен и расстелен, даже лежал плед с кроличьими ушами. В воздухе почувствовалось, что недавно разожгли благовония, кажется, сандал. На экране телевизора идёт сериал про супергероев, который они смотрели в прошлый раз, а потом возмущались, что серия кончилась на самом интересном месте. На столике перед диваном стоит чай в её любимой кружке с цветочками, которую они случайно нашли в Зоне 109.       — Привет.       Ксавье оторвался от экрана. На самом деле, он ожидал, что она придёт сюда. Он знал, что она будет вымотана после долгого дня.       — Привет, Рори… Ты как?       Она опустилась на диван, по привычке поджав ноги под себя.       — Да так… Устала. Не люблю ходить на миссии без тебя.       Ксавье подошёл, опустился на край дивана рядом и коснулся колена девушки.       — Тогда не ходи никуда без меня.       — Не пойду. Надоело, — она вздохнула, прикрывая глаза. — Набери, пожалуйста, ванну.       Ксавье послушно кивнул головой. Он делал это сотни раз. Он знал, сколько капель масла добавить в воду и какой должна быть температура. Он слишком хорошо знал свою компаньонку.       Узнал с первой встречи, когда она, держа в руках оружие, посмотрела на него и сказала, что хочет с ним поработать. С тех пор, шаг за шагом, через некоторое время они перестали быть просто напарниками. Между ними выросло нечто хрупкое и непонятное. Времени прошло немало, и всё же, между ними…

Слишком много недосказанности.

      Аврора тихо вздохнула и подняла руки над головой.       — Ксави…       — Тебя раздеть?       Он делал это сотни раз.       Пальцы коснулись верхней пуговицы её рубашки, затем сняли кобуру с оружием, которое надо будет обязательно почистить. Это потом.       На внутренней стороне её предплечья вовсю виднелся синяк.       — Неудачно приземлилась, — сказала она, махнув рукой. Но при этом совсем не умеет врать. И он чувствует это за версту.       Ксавье посмотрел девушке в глаза.       — Скажи честно.       Аврора отвела взгляд.       — Они пытались меня связать. Я с горем пополам выкрутилась. Только не злись, ладно? Я почти цела и невредима.       Он молча провёл большим пальцем по синяку.       — Почти — это не считается, Рори.       Ксавье помог ей снять оставшуюся одежду, и Аврора потянулась к нему, чтобы прижаться щекой к его щеке.       — Я сейчас вернусь. Не спи пока.       Она слабо улыбнулась и пошла в сторону ванной. Из-за приоткрытой двери доносился звук воды. Ксавье остался в гостиной, наблюдая, как Аврора скрылась за дверью. Он подошёл к столику, взял кружку с остывшим чаем и поставил её в микроволновку, чтобы подогреть.

«Ксави, побудешь со мной? Пожалуйста.»

      Да, иногда бывало, что она оставалась у него ночевать, хотя её квартира находилась всего на этаж ниже. Тридцать ступеней и пролёт лестницы отделяли их друг от друга. Но здесь, в его скромном жилище, пропитанном запахом книг, цветов и его самого, она чувствовала себя более комфортно.       Из ванной Аврора вышла с распущенными волосами, немного сырыми. На ней была его футболка, уже давно растянутая, выцветшая и мягкая от множества стирок. Ткань едва прикрывала бёдра, обнажая ноги, покрытые царапинками, а на левой руке заметно тонкую красную полосу от верёвки на запястье. Ксавье всё видел, но ничего не сказал.       Он улёгся первым, откинув край одеяла для неё. Аврора скользнула под одеяло, прижавшись спиной к груди Ксавье. Его рука по привычке легла ей на талию. Девушка закрыла глаза, ожидая, что сможет быстро заснуть. Но сон не шёл.       Ксавье заснул почти мгновенно. Его дыхание стало ровным и глубоким, рука расслабилась. Он всегда спит много, и заснуть для него никогда не было проблемой. Аврора же лежала с открытыми глазами, о чём-то думая.       Она повернулась, чтобы разглядеть его лучше. Голубые глаза сейчас закрыты, но она всегда помнит их цвет. Не просто голубой, а цвет безоблачного неба над Линконом в летние дни. У Ксавье бледная, почти фарфоровая кожа и светлые ресницы, отбрасывающие сейчас тень. Губы у него мягкие и розовые, как лепестки цветов.       В голове вспыхивали образы. Образы, противоречащие этой картине невинности. Как эти же губы скользят по её коже, оставляя мурашки и пятнышки. Как его руки, сейчас безмятежно лежащие, умеют находить каждую точку её тела. Как его голос, обычно такой тихий и успокаивающий, становится немного властным в темноте. Как его кукольное лицо меняется, когда он теряет контроль.       Она провела кончиками пальцев по его скуле, едва касаясь, чтобы не разбудить. Он даже не дрогнул.       «Я лежу, как трупик», — так он сам иногда шутил. А Аврора всегда завидовала его способности отключаться от мира.       Девушка осторожно перебралась ближе и положила голову ему на грудь, чтобы слушать, как медленно бьётся его сердце.       В голове крутился вопрос, который она никогда не озвучивала вслух.

«Что мы друг для друга?»

      Не любовники — это слишком просто. Не друзья, нет, слишком близко. Но и не семья…       Ксавье пошевелился во сне.       — Спи, Рори, — пробормотал он.       Её рука, словно живущая своей жизнью, медленно скользнула по груди, оставляя за собой целый океан мурашек. Аврора шумно втянула воздух, закусывая губу. Тело отозвалось мгновенной волной, сконцентрировавшейся где-то внизу живота.       — Прости… — прошептала она в пустоту, пытаясь не издавать лишних звуков, но пальцы уже не слушались.       Они смело нырнули под тонкое бельё, и когда подушечки коснулись влажной, пульсирующей жаром промежности, по телу девушки будто пронёсся разряд тока. Вторая рука прижалась ко рту, чтобы сдержать стон.       — Нехорошо заниматься такими непотребствами при живом мужчине, — тихо сказал Ксавье.       Сердце Авроры рухнуло в пятки, а тело сжалось от стыда и какого-то странного возбуждения.       — Я… Просто… Я не хотела тебя… Эм… Тревожить…       — Не знал, что я вызываю в тебе настолько сильную реакцию. Это льстит, — он вдруг подался ближе, почти касаясь губами её виска. — Кстати… Я недавно читал про телегонию. Интересная штука.       — Ах… Я слышала про такое… — выдохнула Аврора, чувствуя, как её тело предательски тянется к нему. Ксавье прижался ещё плотнее.       — Видела бы ты себя, Рори, — произнёс он, касаясь мочки её уха. — Это так красиво.       — Я… Ах… Я не могу это контролировать… — простонала она в попытке спрятать лицо рукой. — Ксави… Мх…       Ксавье притянул Аврору и убрал её ладонь, открывая раскрасневшееся лицо.       — Ты занялась рукоблудием, думая, что это может не иметь последствий. Наивная ты.       — Просто… Тебе нужно… Ах… Выспаться, а я… Завтра рано вставать… Ах… Нет…       Тонкая ткань футболки поползла вверх, обнажая грудь. Воздух коснулся сосков, и они тут же затвердели.       — Никогда бы не подумала, что могу так развязно себя… Мх… Вести…       Её рука потянулась к его возбуждению. Пальцы коснулись напряженного члена через ткань, медленно пытаясь освободить.       — Мне так неловко… Я так виновата, Ксави… Но…       Близость между ними случалась не часто. И сейчас их недосказанность стала ещё тоньше, как крошечная паутинка, такая прозрачная, дрожащая от дуновения ветерка и готовая порваться от любого неосторожного движения.       Когда его пальцы скользнули ниже, коснувшись влажных, горячих складок, девушка выгнулась и инстинктивно впилась рукой в его запястье. Тело узнало ласку быстрее, чем разум.       — Я… Мне… Так стыдно… Ах… Да… — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё сжимается.       — Вообще, телегония — это забавный псевдонаучный термин. Боже, Рори. Ты…       — Я так ужасно себя веду…       — Хм, ты, оказывается, такая нетерпеливая… Так сильно хочешь мой член?       — Не говори так! — она вспыхнула, ещё больше стесняясь.       — Ты первая начала. Поэтому прими меня как следует.       Сейчас он упивался тем, как Аврора реагирует на него каждой своей клеточкой и каждым вздохом. Даже то, как она, словно кошечка, сейчас прижалась к его шее, водя по ней носом.       — Ксави… Мх…       — Я подложу подушку.       Потому что он знает, как надо. Потому что именно он — её первый мужчина. И поэтому, хоть и немножко, но Ксавье верит в телегонию и связь, что делает их такими родными.       — Это… Ах… Из-за тебя! Всё из-за тебя! — выдохнула она, снова потянувшись к его дёрнувшемуся члену, не в силах сдерживаться.       — Нетерпеливая, — цокнул он.       Аврора лишь смотрела на него снизу вверх, вся такая уязвимая, раскрасневшаяся, с блестящими глазами и припухшими губами, волосы рассыпались по подушке, как шёлковая ткань.       — Если хочешь, прокатись на мне. Если хочешь, я прижму тебя к стене или к окну. Может, попробовать стол?       — Нет! Нет-нет-нет! Это так неловко! Вместо болтовни… Лучше бы поцеловал!       — Ты такая собственница.       — Это ты меня такой сделал! — возмутилась она, вцепляясь пальцами в его плечи и оставляя полумесяцы на бледной коже.       И он поцеловал её, но не в губы, а в лоб, потом в кончик носа, а потом в круглые щёчки, которые она терпеть не могла, а он обожал.       — Ты дрожишь, — заметил он, обхватывая её бёдра сильными ладонями.       — От холода…       — Неправда. Скажи, чего ты хочешь.       Она прикусила губу, отчаянно краснея. Его пальцы уже гладили внутреннюю сторону бедра, так мучительно близко к тому месту, которое горело и пульсировало в ожидании.       — Я… Я хочу почувствовать тебя. В себе.       — Так сложно было признаться?       Она хотела ответить что-то колкое, но не успела, потому что он приподнял её бёдра, устраивая поудобнее, и медленно, мучительно медленно провёл головкой по её влажным складкам. Аврора выгнулась, запрокидывая голову, пальцы вцепились в бледную кожу ещё сильнее.       — Ксави… Пожалуйста… Возьми меня.       Он вошёл медленно, позволяя ей почувствовать каждое движение.       — Смотри на меня, — попросил он, останавливаясь.       Его лицо было так близко. Глаза цвета безоблачного неба сейчас будто потемнели.       — Ты так хорошо меня принимаешь.       Каждый толчок отдавался сладкой вспышкой, заставляя выгибаться навстречу. Навстречу ему.       — Ксави… Я… — выдохнула она в его губы.

«Я тебя люблю?»

      — Я знаю, Рори. Я тоже.       Девушка кусала губы, пытаясь сдерживать стоны, но, увы, получалось у неё это не так хорошо, как попадать в Странников с одного раза. Особенно когда её компаньон изменял угол, зная, где её чувствительные места.       — Ксави… я сейчас…       — Вместе.       Сериал уже давно закончился и сменился на музыкальное шоу, чай в цветочной кружке полностью остыл, а благовония совсем выгорели.       — Знаешь, — сказала она, лениво рисуя пальцами узоры у него на груди. — Я тут подумала…       — О чём?       — О телегонии, — она подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и смущённо улыбнулась. — Возможно, она и правда существует. Потому что я не представляю, как можно быть с кем-то другим, кроме тебя. Ты будто отпечатался во мне навсегда.       Ксавье хмыкнул.       — Кто знает, кто знает… Как по мне, телегония может иметь другое название.       — Правда? А какое?       — Любовь, Рори. Она называется любовью.