Чуть больше, чем друзья

Утро не задалось с самого начала. Чонгук проснулся в холодной кровати и понял, что Тэхен снова сбежал.  — Да чтоб тебя! Ну почему так? - лениво таща себя в душ, бубнил Чонгук, — Что за человек?!  Захлопнув дверцу душевой кабины, Чонгук надеялся смыть с себя нарастающее раздражение. Он и Тэхен... они ведь ничего друг другу не должны. Никаких обязательств, никаких обещаний. Просто друзья, с... привилегиями. И секс у них, чего уж там, был просто умопомрачительным. Но вот в чем загвоздка: Чонгук поймал себя на мысли, что уже давно хочет большего. Горячие струи воды обжигали кожу, словно пытаясь выжечь из головы все эти мысли. Он прекрасно понимал, что его чувства не взаимны. Тэхена вполне устраивал такой расклад: приятный вечер, взрывная ночь, а утром – снова просто друзья, без лишних слов и обязательств.  А Чонгук... Чонгук, кажется, влюбился. Он не мог отделаться от мыслей о Тэхене. Воспоминания о ночи яркие, что заставили его кровь приливать к одному месту, вызывая возбуждение. Горячая вода в душе только усиливала это ощущение, и он невольно опустил руку на свой немного напряженный член. — Боже… — прошептал Чонгук, закрывая глаза.  В чувства парня привел шум, что доносился из комнаты. Выключив воду и закрепив на бедрах полотенце, Чон вошел в спальню и опешил. Дыхание перехватило, что даже шагнуть в глубь комнаты было сложно. На кровати лежал самый красивый мужчина в мире, его Тэхен. Боже мой, так и до инфаркта не далеко! На кровати его обнаженный Тэхен, который прикрывает пах букетом  белых роз и ехидно улыбается. — Что…? Что ты тут делаешь? — еле выговорил Чонгук.  — Сюрпри-и-из! Я надеялся, что успею вернуться до того как ты проснешься. — Тэхен постучал по кровати, приглашая Чона лечь рядом. — Мне кажется, нам нужно кое-что обсудить… — В таком виде? Тэхен, бессердечная ты сука! — у Чонгука сейчас пар из ушей повалит. Все о чем он мог думать, так это о том, как слиться с этим парнем в страстном танце, пропадая в удовольствии.  — Я тебя люблю, Чонгук! — Тэхен откинул цветы в сторону, встал с кровати и в плотную подошел к остолбеневшему Чонгуку. Очертив капельки воды на теле, — Я не знаю, как ты к этому отнесешься, но я больше не хочу «просто дружить». Понимаешь?  «Я тебя люблю». Не «нравишься», не «хочу», а именно «люблю». Слова зависли в воздухе, мир словно сузился до размеров этой спальни, до расстояния между ними… Сердце колотилось где-то в горле, а разум решил и вовсе выключиться… К ЧЕРТУ ВСЕ! Сорвался!  Он не поцеловал Тэхена. Он набросился на него. Руки вцепились в запястья этого парня, прижимая их к стене над его головой, а губы жадно, почти грубо впивались в губы напротив. Это был не поцелуй, а утверждение, наказание за все эти годы невысказанных слов и притворства. — Если ты мне сейчас скажешь, — тяжело дыша, уперевшись лбом в лоб Тэхена, — что это шутка такая, клянусь, я убью тебя!  — Глупый… — зашептал парень, — Я хочу не просто твое тело по субботам. Я хочу твое утро по воскресеньям. Твое плохое настроение по понедельникам. Я хочу быть с тобой…  Чонгук смотрел на него, и последние осколки его сомнений рассыпались в прах. Он снова приник к его губам, но на этот раз поцелуй был другим — медленным, глубоким… Он целовал его, как будто впервые, ощущая вкус не просто страсти, а принадлежности. Тэхен стонал ему в рот, и каждый звук был музыкой, каждое прикосновение — исцелением. И когда они снова оказались в постели, на этот раз все было иначе. Не было спешки или притворной отстраненности. Было лишь медленное, торжественное познание друг друга заново. Каждый вздох, каждый шёпот имени, каждое прикосновение был клятвой… Страсть между ними больше не была тлеющим углем, который можно было спрятать в пепле условностей. Она вспыхнула ярким, всепоглощающим пламенем, которое уже было не скрыть и не погасить. Они горели вместе, и на этот раз это было навсегда…