Заклинание высшего порядка

Чёртов поздний пубертат сводил Уилла с ума. Когда-то он наивно полагал, что вся эта подростковая ерунда, типа влюблённости, романтики и желания чужой близости его не коснётся. Это остальная Партия – Лукас, Дастин, Майк – были повёрнуты на этих штучках, а его, Уилла, интересовали только рисование и D&D, и ничего не должно было этого изменить. Как же он ошибался. Поначалу он успешно игнорировал перемены, которые начали затрагивать его тело и мысли. Его голос начал ломаться. Он стал ощутимо ниже, глубже, хотя и выдавал неожиданно высокие ноты, когда Уилл волновался. Тело будто взбесилось: футболки едва ли не за одну ночь начали становиться слишком узкими в плечах, а джинсы укорачивались на глазах. Кожа на лице неприятно лоснилась и Уилл с ужасом начал замечать всё более грубеющие волоски над верхней губой. Впервые воспользовавшись бритвой Джонатана, он обессилено опустился на краешек ванны, обреченно размышляя, что этим теперь придётся заниматься до конца жизни. Взросление настигло его довольно поздно. Уиллу только-только исполнилось шестнадцать, когда гормональный коктейль пустился по его венам в полную силу. Он был не вполне готов. Особенно к тому, что к визуальным изменениям прибавятся и другие. К тому, что он всё-таки влюблён в лучшего друга, Уилл привык давно. С тем, что он хочет его до звёздочек в глазах и мокрых простыней по утрам, ему ещё предстояло смириться. Сны его добивали. Там было так много Майка. Его рук, губ, спутанных кудрявых волос, светлой кожи, расчерченной веснушками, словно созвездиями. Было много прикосновений и шёпота. И голой кожи. Длинной нескладной фигуры, так идеально ложащейся в каждую выемку тела Уилла. Было столько всего, что Уилл вяз в своих снах, словно муха в меду, и выныривать из них в реальность – в реальность, где на Майка позволено лишь смотреть и иногда целомудренно касаться – было особенно жестоким испытанием. Вот и сейчас, сидя рядом с ним в подвале дома Уилеров, черкая что-то в скетчбуке, пока Майк громко делился идеями по поводу новой кампании в D&D, Уилл изо всех сил старался вести себя нормально. И плевать, что утром он кончил дважды с именем Майка на искусанных губах. Подумаешь. Колено Майка, ничуть не скрытое, пожалуй, слишком короткими для его возраста шортами, задевало бедро Уилла. Майк отчаянно жестикулировал, рассказывая о перипетиях их персонажей в свежепридуманной истории. От этого его колено двигалось, притираясь к ноге Уилла сильнее, и Уилл мысленно начал перечислять в уме английских поэтов, которых они проходили на этой неделе в школе, чтобы немного отвлечься. Оскар Уайльд, Джон Китс, Уильям Блейк… – Уилл! Вспышка. Майк наклонился к нему, щелкая пальцами прямо перед его носом. – Ты слушаешь? Уилл слушал. Имена поэтов девятнадцатого века звучали в его голове хриплым голосом Майка, который шептал их прямо ему на ухо, пока он сам прижимался к его плечу твёрдой грудью, вздымающейся при каждом рваном вдохе. В подвале было как-то слишком жарко для начала апреля. – Мгм. Паладин и клирик застряли в ловушке где-то посреди скал на Хребте Мира… – Да! Они встретят там барда, но нужно каким-то образом привести его туда, я думал, что плут заманит его, пообещав ему зачарованные доспехи… Или лучше предложить оружие? Арбалет или рапиру… – Рапира звучит неплохо, – Уилл оттянул ворот свитера, откладывая карандаш в сторону. Сосредоточиться на рисунке совершенно не получалось. – М-м, да, пожалуй, – Майк слегка завалился набок и положил голову на спинку дивана. Теперь он смотрел на Уилла снизу вверх. Его чёртово колено продолжало упираться в бедро Уилла, и Уилл пошевелил им, не осознавая, что делает только хуже. Теперь нога Майка практически лежала на сгибе его тела, там, где бедро переходило в нижнюю часть торса, в опасной близости от… Наверное, он мог отодвинуться? Да чёрта с два. – Но сначала паладину и клирику нужно как-то выбраться из ловушки, – Майк задумчиво постучал по своим губам двумя пальцами. Двумя охренительно длинными и тонкими пальцами. Уилл мог рассмотреть маленькие ранки на костяшках и едва заметные трещинки на коже. Майк явно не пользовался кремом для рук, тогда как для Уилла его покупка стала предметом первой необходимости – крем обеспечивал лёгкое скольжение в моменты, когда собственной влаги уже не хватало. Например, когда он начинал трогать себя в четвёртый раз за день. – А в чём, – Уилл прокашлялся, – заключается суть ловушки? – Они вступили в круг, из которого не могут выйти. Довольно маленький. О, и он сужается. Так что времени у них немного. – А что будет, когда круг сожмётся слишком сильно? Майк расфокусированно посмотрел на него из-под чёлки, продолжая прикасаться пальцами к губам. – Не знаю. Наверное, им придётся стоять близко-близко, чтобы не выйти за границы. Может быть, пол вокруг обвалится. – Звучит слегка безвыходно, – Уилл снова провёл ладонью по шее. Интересно, будет очень странно, если он снимет свитер? Зачем он вообще так тепло оделся, Майк вон отлично чувствует себя в шортах и футболке. Отлично чувствующий себя Майк внезапно сдвинул колено, сильнее напирая на Уилла, и укладывая ногу ещё ближе к тому месту, которое могло шокировать его своей твёрдостью, двинься он ещё хотя бы на пару дюймов вперёд. Уилл втянул воздух сквозь зубы. Вот он. Тот самый момент, когда с дивана стоило встать. Встать, отвернуться от Майка, засобираться домой, пешком покатить велосипед к своему дому, пусть это и означало пройти практически через весь город. Ехать в таком состоянии он всё равно не смог бы. Но это точно был не тот момент, когда надо было крупно вздрагивать и едва уловимо, но всё же заметно – если смотреть! – подаваться бёдрами вверх. Уилл замер. Майк ведь не смотрел? Не смотрел же? Уилл ощутил, как горят его уши. Майк никак не изменился в лице, разве что его выражение стало чуть более задумчивым, чем когда он продумывал сюжет кампании. Он отнял пальцы от губ и рассеяно опустил кисть на ногу Уилла. Уилл мысленно взвыл. Ему уже никто не мог помочь. Ни все английские поэты вместе взятые, ни алгебра, ни мёртвый голубь, которого он увидел на обочине пару дней назад. Теперь здесь были только он, колено Майка и его потрясающая, тонкая рука с изящными пальцами. Слишком, слишком много для его изнывающего шестнадцатилетнего члена. Майк забарабанил подушечками пальцев по джинсе на ногах Уилла, словно не замечая в какое каменное изваяние тот превратился. – Есть идеи, как будем выбираться? Наверное, можно прописать условие, выполнение которого разрушит чары. Прямо сейчас Уилл мог прописать разве что горячую сцену, которая включала его верхом на коленях Майка и совсем недвусмысленные положения их рук и пальцев, засунутых в какие-нибудь совершенно восхитительные места. Например, он лелеял мысль о тех двух пальцах Майка, которые хотел почувствовать у себя во рту. Сразу после его языка. Можно даже вместе. – Я… могу накастовать что-нибудь… – голос не слушался и Уилл поразился тому, насколько низко и хрипло он прозвучал. Майк точно не мог не заметить. Майк вздохнул. Его рука всё так же рассеянно и словно невзначай двинулась по бедру Уилла выше. Глаза Уилла распахнулись. Майк смотрел куда-то мимо него, продолжая вести рукой вверх и бормотать о канве сюжета. – Да, можно использовать файербол… Кажется, я вижу впереди алтарь, там нужно зажечь огонь, точно, – Майк следовал своей задумке, абсолютно игнорируя ошарашенный вид Уилла. Когда его ладонь уже почти коснулась того-самого, Уилл перехватил его руку. Он смотрел на Майка широко открытыми глазами, а его сердце стучало так, что его должны были слышать далеко за пределами подвала. – Майк! Тот ответил не сразу. Сначала его рука остановилась. Он несколько раз сжал на пробу ткань джинсов Уилла, прежде чем поднять на него взгляд. На Уилла будто посмотрела сама тьма. Уилл был уверен, что никогда ещё не видел Майка таким. Его скулы покрывал лихорадочный румянец, а блестящие нездоровым блеском глаза таили столько голода, что если бы Уилл не сидел, у него бы подкосились колени. – Я сказал огонь, Уилл, – Майк медленно проговаривал слова. – Надо добавить огня. – Мне и так слишком жарко, – невпопад поделился Уилл, продолжая удерживать руку Майка. – Так сними это, – свободная кисть Майка поддела край свитера Уилла. Вторую он спокойно держал в чужих тисках, будто ничего необычного не происходило. Уилл завис, вглядываясь в его глаза. В них что-то вспыхивало и тут же пряталось, но сам Майк больше не отводил взгляд. Уилл сделал это первым, с легким сожалением отпустив его руку и потянув свитер за ворот. Под ним у него была тонкая футболка, и прохладный воздух подвала мгновенно окутал его предплечья, тут же покрывая их мурашками. Стоило отбросить свитер в сторону, как Майк навалился ему на грудь, его колено теперь давило чётко на пах и Уилл не сдержал вынужденного стона. – Майк! – говорить в полный голос казалось почему-то стыдным, поэтому имя прозвучало горячим шёпотом. – Меня так зовут, – таким же шёпотом прозвучало в ответ, и чужое колено на пробу легко шевельнулось, усиливая давление. – Конечно, тебя так зовут, придурок… ай… что ты… что ты сейчас делаешь… – Уилл едва сдерживался, чтобы не закрыть в наслаждении глаза. Ему нужно было видеть Майка, каждую чёрточку его такого порочного сейчас /всегда/ лица. – А на что похоже? – Майк приблизился ещё сильнее, теперь его губы выдыхали прямо напротив губ Уилла. – Нам же нужно как-то выбраться из ловушки? Его пальцы сомкнулись на талии Уилла, а рот прижался к шее, прямо к месту возле уха, которое Майк начал целовать, слегка прихватывая зубами. Уилла окутало какое-то колышущееся марево. Он не мог понять – это явь, или ему снится один из тех горячих снов, в которых Майк отвечает ему взаимностью, и вместе они вытворяют столько развязных и смущающих вещей, что Уилл потом по полдня не может смотреть Майку в глаза в школе. Ещё несколько минут назад он представлял, как залезет на колени к Майку, но сейчас он не мог просуществовать ни минутой дольше, чтобы не затащить его на себя. Ноги Майка тут же обхватили бёдра Уилла и он прижался так, чтобы всё, что уже не скрывали его шорты, аккуратно потиралось о ширинку Уилла. – Это нам ни к чему, – прошептал Майк и потянулся вниз, расстегивая чужие ремень и джинсы. Почувствовав прикосновение через тонкий слой ткани, Уилл выгнул спину. Всё длилось едва ли несколько минут, но он понимал, что всего слишком много – много тела Майка, его губ на шее, его такого же твёрдого члена прямо рядом с его, и только… Уилла прошила мысль, чего ему не хватало для того, чтобы разум замкнуло окончательно. Он нашарил кисть Майка и не дав себе засомневаться, приложил его пальцы к своим губам. Майк поднял на него взгляд. Его губы блестели от слюны и он явно превратил шею Уилла в полнейший беспорядок, но сейчас он смотрел на свои пальцы прижатые к его губам и, казалось, в нём поднималось что-то ещё более хищное, более голодное, чем до этого. Он шевельнул кистью на пробу. Уилл высунул кончик языка, быстро пробегая им по подушечкам. Майк надавил пальцами сильнее и рот Уилла открылся, впуская их внутрь. Ему так хотелось их внутри себя, что он вобрал их сразу на две фаланги, упираясь губами в костяшки. Низ живота скрутило. Уилл начал мокро посасывать их, упиваясь наполненностью хотя бы так, слыша, как Майк едва ли не поскуливает, двигая кистью и обхватывая его лицо. Уилл облизывал, покусывал, втягивал в себя пальцы Майка, буквально трахая себя ими в рот. То, что творилось из-за этого внизу, там, где их члены тёрлись друг об друга, по-прежнему скрытые тонкими слоями ткани, вызывало у него яркие пятна перед глазами. Это был самый горячий опыт за всю его жизнь и Уилл смутно, на задворках сознания понимал, что этого ему уже мало. Внезапно к пальцам в его рту присоединилось что-то ещё. Язык. Язык Майка, который он засовывал между его губ, стремясь поцеловать, не прекращая движений рукой. Это было гораздо больше, чем Уилл ожидал от своего первого поцелуя. Но он с готовностью принял Майка и так тоже. Он целовал, посасывал и стонал одновременно, пытаясь слиться с Майком, пытаясь вобрать его в себя, впечатать, присвоить до последнего атома. Оргазм накрыл неожиданно. Вот одно остро-сладкое вторжение языка Майка в его рот, вот его пальцы, разводящиеся на манер ножниц, и Уилла прошивает сверху донизу, заставляя содрогаться мелкой дрожью. Внизу становится горячо и мокро, а стон Майка в его губы оповещает, что они сделали это практически одновременно. Невероятно. Крышесносяще. Майк медленно вынул пальцы из его рта, заставляя протянуться между ними тонкую ниточку слюны. Его губы снова накрыли губы Уилла, целуя уже медленно, тягуче, с лёгкой оттяжкой нижней и её же мягким прикусыванием. – Ты уронил чёртов метеор, Уилл Мудрый, – внезапно прошептал он, развеивая горячее марево возбуждения, застывшее между ними, и вместе с тем возвращая их в комфортное настоящее, где они всё так же прижимались телами, нисколько не смущаясь того, что оба были измазаны в жидкостях друг друга, а целоваться и прикасаться от этого хотелось ничуть не меньше. – Ты сам дал мне доступ к заклинаниям высшего порядка, – в тон ему пробормотал Уилл, зачарованно разглядывая глаза напротив, светящиеся мягким светом ответности, и это заставляло его глупое сердце вырываться из груди. Майк рассмеялся. Он ткнулся лбом в висок Уилла, на секунду прикрыв веки, будто пытался перевести дыхание или просто запомнить этот момент целиком. – Знаешь, – проговорил он, лениво поглаживая его запястье, будто проверяя, действительно ли может теперь касаться так открыто, – я вообще-то думал, что держу тебя в зоне действия защитного заклинания. Майк чуть отстранился, чтобы посмотреть на него, и в уголках его глаз всё ещё плясали остатки смеха, смешанные с чем-то уязвимым и почти растерянным. – А оказалось, – продолжил Майк тише, – что всё это время ты кастовал на меня что-то посерьёзнее. И, если честно… – он выдохнул, снова почти улыбаясь, – контрзаклинание я искать не буду.