Самый лучший подарок

Утром четырнадцатого февраля в доме Андерсона пахло горелым сахаром и отчаянием. Коннор стоял у плиты, держа в руке металлическую лопатку, и с нечитаемым выражением лица наблюдал за тем, что когда-то было идеально круглыми блинчиками в форме сердец. Теперь это была угольно-черная масса, которая намертво прикипела к сковороде. — Мой внутренний журнал ошибок фиксирует критический сбой, — бесстрастно сообщил он, когда на кухню, шаркая тапками и почесывая взлохмаченный живот, ввалился Хэнк. — Вероятность приготовить съедобный завтрак стремится к нулю. Хэнк замер, обводя взглядом поле боя, рассыпанную муку на столе, разбитое яйцо, которое стекло прямо со столешницы на пол, и дым, идущий от плиты. — Какого черта ты творишь, Коннор? — голос у лейтенанта был хриплым со сна, но в нем уже просыпалось привычное ворчание. — Ты решил устроить армагеддон на моей кухне? В семь утра? — Сегодня День святого Валентина, лейтенант. — Коннор, наконец, выключил конфорку. Повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сгоревшего теста. — Согласно моим данным, в этот день принято делать приятные сюрпризы близким людям. Я решил приготовить завтрак. — Блинчики в форме сердечек? — Хэнк хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то теплое. Он подошел к плите, заглянул в сковороду и скривился. — Ну, формально, сердце тут есть. Черное, сгоревшее, но сердце. — Я плохо справляюсь с ролью человека, — в голосе андроида послышались нотки, подозрительно похожие на расстройство. — Мои алгоритмы оптимизированы для поимки девиантов, а не для контроля температуры масла. Хэнк фыркнул, закатал рукава своей старой, мятой рубашки и открыл холодильник. — Ладно,смотри и учись Следующие полчаса Хэнк колдовал у плиты. Он ворчал, что Коннор своими «роботическими конечностями» всё разбросал, но действовал умело и быстро. Коннор послушно стоял рядом, подавал масло, молоко и наблюдал. Он видел, как морщины на лице Хэнка разглаживаются, когда он ловко подбрасывал блинчик на сковороде. — Смотри, — Хэнк кивнул на сковороду, где румянился идеальный круг. — Никаких тебе датчиков, чуйка нужна. Наконец, на тарелке перед Коннором красовалась стопка из трёх золотистых блинчиков, щедро политых кленовым сиропом, а рядом лежала горка свежей малины, которую Хэнк каким-то чудом нашарил в глубинах холодильника. Сам Хэнк налил себе в кружку растворимый кофе и плюхнулся напротив. — На, ешь, — буркнул он, пододвигая к Коннору тарелку. — Твоя био-составляющая это переварит, а то стоишь тут, как пингвин на похоронах. Коннор взял вилку и аккуратно отрезал кусочек. Он прожевал, и его ндикатор на мгновение моргнул желтым, а затем засиял ровным синим. — Это… изумительно — Он посмотрел на Хэнка. — Спасибо, Хэнк. Ты не обязан был. — Да ладно, — Хэнк смущенно махнул рукой и уткнулся в кружку, пряча глаза. — Не мог же я дать тебе поджарить мою кухню. И потом, — он помолчал, поставил кружку и полез в карман своих джинсов, висящих на стуле. — Раз уж ты тут устроил этот праздник любви… держи. Он протянул Коннору маленькую коробочку, перевязанную бечёвкой Коннор наклонил голову, считывая данные. «Конфеты. Производитель: местная кондитерская фабрика. Содержит сахар, какао-масло…» — Коннор, твою ж, просто открой! — не выдержал Хэнк. Внутри, в бумажных формочках, лежали шоколадные конфеты в виде маленьких полицейских значков. — Я увидел вчера в магазине, — пробормотал Хэнк, снова отводя взгляд. — Думаю, забавно. Типа, полицейские, понимаешь? Ну и… сам знаешь. Коннор аккуратно взял одну конфету и положил в рот. Шоколад таял на языке, и это ощущение, смешанное с чем-то, что не поддавалось никакому программному коду, было невероятным. Он посмотрел на Хэнка, на его красное лицо, неловкость, и понял. Это и было то, что люди называют любовью. Не романтические ужины при свечах, а утро, пропахшее горелыми блинами и растворимым кофе, ворчание и маленькая коробка конфет с дурацкими значками. — Спасибо, Хэнк, — сказал он тихо. — Это лучший подарок. Хэнк кашлянул в кулак. — Ладно, жри давай. А то остынет. И выбрось эту гадость, — он кивнул на сгоревшую сковороду. — Куплю новую. И… с праздником, что ли. — С праздником, Хэнк, — ответил Коннор, и легкая, совсем не андроидная улыбка тронула его губы.