The third side of the coin

Оророн ярко улыбнулся и сбежал, махнув рукой на прощанье. Только закончивший перебинтовывать крыло кукузавра – не без помощи уже исчезнувшего друга - Ифа смотрел ему в спину, ощущая, как сжимается в груди привычный клубок эмоций. Он вздохнул, смахнул упавшую в глаза челку и посмотрел на небо. Солнце катилось к горизонту. Устало протерев глаза рукавом, Ифа побрел в сторону клиники, заканчивать рабочий день. Как обычно, работа ветеринара не начинается и не заканчивается в разумные часы, так что Ифа чувствовал себя выжатым, как лимон, но ему все еще нужно было навести порядок в клинике и закончить с насущными делами. Расположившись за столом, Ифа достал записную книжку и принялся записывать последний прием, но мысли не хотели собираться в разумную последовательность принципов диагностики, определения болезни и поиска лечения, вместо этого вытаскивая из подкорки воспоминания, которым было не место в клинике. Ифа раздраженно захлопнул блокнот и встал, возвращая бумаги на положенное место. Скидывая врачебный халат, Ифа раздумывал о том, что же ему делать дальше. Кажется, ему нужен небольшой перерыв. Он давно не разгружался морально, все время занятый в клинике и загруженный работой от всех племен в Натлане. Родители были правы, когда говорили, что работа ветеринаром требует огромной отдачи. Он уже давно научился справляться с истощением, не позволяя себе расклеиваться лишний раз, поддерживая физическую форму, но душевные проблемы даются ему слишком сложно, наверное, потому, что его предпочитаемый способ борьбы — это сложить все, на что он не может повлиять, в самый далекий ящик сознания, и постараться не открывать его. Когда ящик переполнится, с ним будет разбираться будущий Ифа. Сегодняшний же Ифа поступил, как взрослый человек – разобрался с неотложными делами, попутно выведав для Оророна нужную ему информацию, а затем ретировался в тишину собственного дома. К тому времени, как он устроился за столом, уже давно стемнело. Ему составили компанию пара бутылок крепкой настойки из запасов как раз на подобный случай и Какуку, устроившийся на жердочке у окна. Ифа медленно откупорил первую бутылку и всмотрелся в мутное дно через призму алкоголя. - Какуку, - задумчиво начал он. – Я же никогда тебе не рассказывал, что связывает меня с Оророном, верно? - Верно, бро! – откликнулся кукузавр, поглядывая умным глазом. - Ну да, - Ифа зажмурился, выдохнул, глотнул из горла бутылки. Крепкое пойло обожгло горло, проваливаясь в полупустой желудок. - Если бы мне пришлось выбрать точку отсчета, я бы сказал, что мне было 20, когда все пошло по пизде.

***

Ифе 20, и он учится на ветеринара. Учеба дается непросто, у каждого завриана есть свои особенности, которые нужно учитывать, и он проводит вечера и ночи за теорией, днем возвращаясь к практике. Оророну 18, и он молод и активен - растянулся на кровати в доме Ифы и пытается скрутить косяк, недовольно цокает, когда непривычные пальцы упускают бумагу, и радостно хмыкает под нос, когда у него получается соорудить подобие сигареты. Он прикуривает от огонька свечи и задерживает дыхание, а после - медленно выпускает ароматный дым из легких. Ифа вслушивается в него, пятый раз читая одну и ту же строчку. - Братан, - капризно тянет Оророн, переворачиваясь на спину, его майка скользит по ткани. - Отвлекись от своих книжек, давай ко мне. Ифа может только устало вздохнуть. С ним рядом учеба не пойдет, он слишком отвлекает, его присутствие перетягивает внимание, так что Ифа закрывает книгу и разворачивается на стуле, складывая руки на груди. Тени переутомления уже начали обрисовываться под его веками, глаза режет от яркого огня. - Роро, не прожги мне одеяло, - ворчит Ифа, потирая глаза. - Ой, извини, - Оророн поднимает тлеющую сигарету повыше и затягивается ещё раз. - Я буду осторожнее. Иди ко мне. Ифа на секунду прикрывает глаза. У его друга есть определенный дар - одной неуместной фразой перехватывать дух. А может, он так действует на Ифу, потому что Ифа им в какой-то степени очарован. Не так сильно, чтобы проводить бессонные ночи в фантазиях, но достаточно сильно, чтобы порой хотеть его поцеловать. Он встает с места и подходит к Оророну, который возится на кровати, освобождая пространство. - Тебе бы отдохнуть, - сочувственно тянет Оророн, предлагая косяк. - Серьезно, братишка, у тебя уже синяки под глазами, словно тебе нос разбили. Надо почаще расслабляться и заботиться о себе. - Да уж, я и чувствую себя, как будто меня отметелил мамин кукузавр, - подогнув ногу под себя, садится на кровать Ифа. - Но мне сперва надо разобраться в последней теме, а потом уже отдохну. Что это у тебя? - Помнишь, я рассказывал про друга из Благодатного удела? На совершеннолетие он мне вручил сверток и сказал спрятать от бабули. Говорил, это какое-то расслабляющее средство. Ифа мысленно морщится. Оророн ему рассказывал про «друга» из соседнего племени, с которым они дурачились раньше по темным углам, но он вообще-то думал, что они больше не общаются, как это всегда происходит, когда Оророн теряет интерес. Не первый и не последний, видимо, раз, Оророн увлекался человеком, притягивая его на свою орбиту, а потом двигался дальше, к следующему увлечению. Тем временем Оророн на кровати устроился поудобнее и сейчас затягивается, выпуская тонкую струю дыма через нос. - Знаешь, я думаю, он был прав. Тело такое легкое, и мысли не бегут в разные стороны. Тебе бы тоже не помешало попробовать. Так хорошо… Блаженно улыбаясь в потолок, он раскинул руки, как растягивает крылья настоящая летучая мышь. - Не злоупотребляй только, - предупреждает его Ифа. - Травы, которые так влияют на нервную систему, могут вызывать привыкание, а это не очень хорошо. Ты и так слишком быстро привыкаешь ко всему. - Да ты сам на стимуляторах сидишь, - лениво отбивает Оророн и жмурится. Ифа мудро решает промолчать и перехватывает косяк из вялых пальцев. Оророн, кажется, даже не замечает потери, он все продолжает мягко улыбаться в пространство. За окном постепенно темнеет, они добивают косяк, передавая его друг другу. Ифа прислоняется спиной к стене, откидывая голову, вытягивает гудящие после тяжелого дня ноги перед собой на кровати. Трава делает мысли вязкими, голова плывет, словно он не спал два дня. - Ифа, - внезапно слышится голос Оророна, так что Ифа медленно приоткрывает глаза, переводя на него расфокусированный взгляд. Солнце уже скрылось за горизонтом, погружая небольшую комнату в полумрак, разбавляемый сейчас тусклым фиолетовым мерцанием. Благословление Ночного духа на Оророне слабо светится, он медленно ерзает на кровати. Когда-то давно, ещё в детстве, Ифа слышал от Ситлали, что у Оророна нестабильный Ночной дух, который вырывается из-под контроля, когда Оророн испытывает сильные эмоции. С возрастом Оророн научился контролировать себя немного лучше, но его Ночной дух все еще порой активируется, когда он не сдерживает свои чувства. - Что такое, Роро? Ты горишь. - Ага. Я хотел спросить тебя. Ты можешь меня трахнуть? Сперва Ифе кажется, что он ослышался. Оророн ещё ни разу не заводил свою шарманку интереса по отношению к Ифе, и хоть Ифа был бы не против сблизиться с ним ещё и в этом плане, но, зная тенденцию лучшего друга быстро забывать своих любовников, он не хотел бы рисковать их дружбой. - Зачем? - Хочу попробовать, но не хочу с кем попало. Подумал, что ты хороший вариант. Надежный, умный, и вообще настоящий друг. «Попробовать»? Ифа медленно разбирает слово на значения в голове, прикидывая так и этак, но не может вспомнить подробности. - Разве ты не спал с кем-то там уже? - расплывчато двигает рукой Ифа. - Ммм, смотря что назвать «спал», - пожимает плечам Оророн, медленно растягивая гласные. - Меня ещё никогда не трахали, а мне интересно. Тебе не интересно, какого это? - Роро, ты накурился, - жмурится Ифа, вжимая голову в стену. Один вид Оророна, разнеженного в его постели, тускло мерцающего огнями, творит с его размякшим разумом злую шутку - он даже хочет принять предложение. - Ну да, накурился, - покладисто соглашается Оророн. - Зато сейчас я весь расслабился, и со мной ты. Так что, не хочешь? Задумавшись, Ифа не сразу понимает, что молчит уже довольно долго. Видимо, Оророн принимает его молчание за согласие, потому что он медленно переворачивается на живот, прошуршав тканью в тишине комнаты, и подползает к Ифе ближе, забираясь пальцами под пояс штанов. - Роро, - Ифу хватает только на словесное предупреждение. Когда в штаны лезет невзаимный интерес последних лет, а ты уставший и одновременно слишком расслабленный, сложно сказать твердое «нет». Ифа простой человек со своими слабостями. - Разреши мне, - тихо выдыхает Оророн, стаскивая с него штаны. - Ты же пожалеешь, - предполагает Ифа, впрочем, приподнимая бёдра. - Такое надо делать только с дорогим тебе человеком, тем более в первый раз. - Ну значит точно не пожалею. Ты один из самых дорогих для меня людей, знаешь, - расположившись между разведенных коленей Ифы, он запускает ловкие пальцы под резинку его трусов, вытаскивая наполовину вставший член. Заторможенный мозг Ифы отказывается работать, мысли словно пробиваются через вату сознания. Когда Ифа наконец понимает, о чем говорит Оророн, тот уже успевает поцеловать головку члена и пропустить в жар своего рта. - Роро… - Ифа поднимает руки медленно, словно во сне, и обхватывает ими щеки друга. Ладонями он чувствует, как Оророн шире открывает рот, двигая головой по его члену, как натягивается кожа, когда он принимает глубже, как он втягивает щеки, отсасывая сильнее. - Подожди, подожди, - сдавленно шепчет Ифа в порыве стойкости духа. Он тянет Оророна за лицо на себя, и тот выпускает его член изо рта, подбираясь на кровати. Ифа все еще держит его лицо в ладонях, чуть покрасневшее, с яркими губами на бледной коже, темные брови недоуменно хмурятся. - Ты не хочешь? - он звучит так грустно, надувшись, что Ифа не может ему отказать, впрочем, как и обычно. - Не говори ерунды. Но если ты хочешь подарить мне свой первый раз, я хочу сделать все правильно, чтобы ты не жалел потом. Ладно? - Ладно, - пытается кивнуть в ответ Оророн. Медленно, давая возможность передумать или отстраниться, Ифа притягивает его лицо к своему и целует так, как давно хотел - мягко трогает языком нижнюю губу, прихватывает верхнюю, накрывая этот невыносимый рот своим. Оророн двигается ему навстречу, прижимается ближе, сплетаясь с Ифой языком. Он отдает солоноватым привкусом и лёгким дымом, и Ифа мельком думает, что ему нравится вкус, и он хотел бы чувствовать его каждый день. От ощущений у него кружится голова.  Оророн как-то оказывается у него на коленях, вжимаясь всем телом вплотную. Теперь уже Ифе приходится задирать голову, чтобы целовать его, зато так ладони очень удобно ложатся на бедра, пальцы словно сами подлезают под подол майки. - Можно тебя раздеть? - просит Ифа, и Оророн одним плавным движением стаскивает майку с себя, а потом дергает рубашку Ифы. - Да да, и ты тоже раздевайся, - только сейчас Ифа понимает, что его вставший член все еще торчит из штанов. Переплетаясь руками и ногами, они раздевают друг друга, больше мешая, чем помогая, но в конце концов одежда остается валяться комом на полу, а Оророн располагается на спине под Ифой. - Трава ещё действует на тебя, Роро? – как-то умудряется спросить Ифа. Он словно плавает в облаке, и ему безумно хочется вжаться в Оророна еще сильнее, но он должен убедиться, что его друг осознает ситуацию. - Угу, - кивает Оророн и задумывается, притягивая Ифу за талию на себя. - Уже давно думал о том, чтобы так сделать. Про первый раз, я про это. Я уверен. Но если ты хочешь отказаться, заставлять тебя не буду, конечно. Ифа опускается на него, кожа к коже, прижимается вплотную, переплетает ноги с ним, утыкаясь лицом в челюсть и мягко потираясь носом. - Ты окажешь мне большую честь. Я не откажусь, если это то, чего ты хочешь. Ифа, конечно, и его раньше видел обнаженным - они вместе сбегали плавать на горячие источники к народу Родников, в конце концов - но сейчас простор светлой кожи, прерываемый только завитками сияющих татуировок, кажется совершенно незнакомым. Не сдерживаясь больше, Ифа широко проводит языком по сияющей полоске на шее, прихватывая губами адамово яблоко так, что Оророн вздрагивает под ним, вцепляясь пальцами ему в ребра.  - У меня чувствительная шея, - выдыхает он с полустоном. Это самый сексуальный звук, который Ифа слышал в своей жизни. - Прекрасно, - осыпает его мелкими поцелуями Ифа, слегка прикусывая влажную кожу. Оророн протяжно стонет, подставляясь под ласку, мягко вплетая пальцы в белые волосы. - Ифа, - жарко тянет Оророн. Ифа ещё никогда не слышал, чтобы он так произносил его имя. - Не дразнись. Вопреки своим же собственным словам, Оророн притягивает его голову ещё ближе, давая больше пространства для манёвров. Расцеловывая его шею, ключицы, Ифа опускается губами все ниже, до яркого пятна круглой точки на груди. Облизывает левый сосок, прикусывает нежную кожу. - Ах! - влажно и громко всхлипывает Оророн, закрывая рот рукой. Ифа мягко отводит его ладонь и переплетает их пальцы. Контраст светлых и загоревших пальцев на простынях скручивает горячий узел в животе Ифы. - Не сдерживай свой сладкий голос, - пьяно бормочет он, наклоняясь к правому соску. Он обводит бугорок кончиком языка и втягивает в рот. Мельком думает, что, кажется, трава повлияла на него самого больше, чем он готов признать. Оророн дергается, сжимая сильнее руку, и подается навстречу горячему рту. - Еще, - выпаливает он. Ифа не может ему отказать. Проводя языком по гладкой груди, Ифа цепляет зубами твердую горошину соска, свободной рукой проводит по ребрам, поднимаясь ладонью ко второму соску, сжимая его кончиками пальцев. Оророн под ним тонко, высоко постанывает, пальцы рвано двигаются по тыльной стороне ладони Ифы. Перебросив ногу через его бедра, Ифа становится на колени, поднимая разнеженное тело. Осоловело промаргиваясь, Оророн смотрит на него непонимающе, пока Ифа сдвигает их по кровати, усаживаясь к стене и раздвигая ноги, давая ему больше места. - Хочу, чтобы ты трахнул меня в рот, - говорит Ифа, глядя Оророну в глаза. В обычное время он бы смутился от звенящей пошлости, пропитывающей его слова, но сейчас он болезненно возбужден, а Оророн смотрит так, словно Ифа предложил достать ему звезду с неба. Ифа тянет его на себя, широкими ладонями оглаживая сильные бедра, сминая задницу. Обнаженный Оророн перед ним выглядит как самая восхитительная статуэтка, какую Ифа только видел в своей жизни, и он не дожидается ответа – склоняет голову, ловя ртом твердо стоящий, истекающий смазкой член. Раньше, до всего этого, Ифе не приходилось сосать, но он старается, ведь перед ним Оророн – и его неожиданная просьба. Слизывая с головки прозрачную смазку, Ифа открывает рот шире и пытается повторить то, что раньше делал с ним сам Оророн. Член въезжает глубже, почти до корня языка, Оророн ударяет рукой в стену над его головой, глухо, неразборчиво ругается, и Ифа чуть ли не давится. Вцепляясь в бедро ладонью, он крепко сжимает его, находит опору и дышит через нос, медленно расслабляя горло. Несдержанный, Оророн скулит над ним, упираясь в стену, пытаясь вжаться сильнее, и Ифа позволяет ему мелкие движения бедрами. Его горячий член заполняет практически все доступное пространство, тяжестью ложится на язык, мускусный запах смешивается с легким ароматом дыма, порождая уникальный отпечаток Оророна. Ифа стонет, прижимая язык к выпирающей вене, зажатый между стеной и его телом. Незаметно пробираясь пальцами выше, Ифа понимает, что просчитался. В такой позе он не сможет растянуть Оророна, тот слишком активно двигает бедрами, напрягая задницу, перекрывая доступ. Огладив бедра последний раз, Ифа поднимает руки и перехватывает запястья Оророна, отрывая его от стены и от себя.  - Не увлекайся, Роро, - хрипит Ифа. Горло саднит, непривычное к такому обращению, но Ифа не обращает на такую мелочь внимания. Возвышающийся над ним Оророн переводит поплывший взгляд куда-то на его бровь, разноцветная радужка почти скрыта широкими зрачками, он немного отходит назад. - У тебя же есть смазка? – спрашивает он немного невпопад. Вместо ответа Ифа сгибает ногу, прижимает колено к поджатым яичкам и с восторгом смотрит, как Оророн изгибается над ним, потираясь о подставленную ногу. Он поднимается выше, снова проводит языком по груди, размашисто лижет по шее, целует в подбородок, в висок, где волосы слегка влажные от пота. А потом плавно роняет его спиной на постель, пробираясь рукой к алькову у кровати, где хранит банку со смазкой для особенно одиноких вечеров. - Согни ноги, - просит Ифа, и Оророн сразу подчиняется, устраиваясь на подушке удобнее. Располагаясь между его разведенными ногами, Ифа окунает несколько пальцев в вязкую смесь. Как так получилось, что он сейчас вообще находится здесь? Согревая смазку в руке, Ифа облокачивается на вторую руку, осторожно трогает сжатое колечко упругих мышц, всматриваясь в лицо Оророна, выискивая признаки дискомфорта. Но тот лежит расслабленно, его Ночной дух быстро пульсирует, он слегка улыбается и разводит ноги шире, приглашая. Ифа все еще всматривается в него, вставляя кончик пальца. Внутри Оророн тесный, горячий и просто восхитительный, так что Ифа медленно въезжает пальцем глубже, плавно скользит по смазке. Оророн не перестает блаженно улыбаться. - Ты меня с ума сведешь, - шепчет Ифа, зачарованный, и тянется, как привязанный, чтобы поцеловать улыбающийся рот. Оророн смеется, его клык царапает Ифе губу. Вставив уже второй палец, Ифа растягивает его, пока Оророн не начинает приглушенно поскуливать, извиваясь в его постели. Теперь он немного хмурится, концентрируется, прикусывает губу. Ифа отвлекает его от возможного дискомфорта, расцеловывая нежную шею, зализывая горящие метки, пока Оророн не расслабляется достаточно, чтобы в него можно было протолкнуть сразу три пальца. - Тебе же не впервой, - говорит Ифа – сомнение слышно в голосе, уж слишком легко Оророн приспосабливается к вторжению в тело. - Мнх… я сам пробовал, - протяжно тянет Оророн. – Ни разу… аххх… не пробовал с другим человеком. Совсем по-другому. Ифа складывает пальцы вместе, вталкиваясь глубже, чем раньше. Учебники по человеческой физиологии кое-чему его научили в свое время, и он прижимает кончики пальцев к уплотнению железистой ткани. Оророн выгибает спину, его словно подбрасывает на кровати, Ифа чувствует гордость от проделанной работы – ему сейчас явно хорошо. - Ифа, сделай так еще. Пожалуйста, - хрипит Оророн, вцепившись в простыни, комкая ткань в сжатых кулаках. Конечно, Ифа слушается его. Двигает пальцами еще раз, и еще, и еще, пока Оророн не кричит в голос, захлебывается воздухом, повторяя его имя. Заметив на его щеках влажные дорожки слез, Ифа замедляется, оставляя в покое растревоженную простату. Оророн тяжело дышит, с его члена на живот натекла уже целая лужица прозрачной смазки, и Ифа порывисто наклоняется, слизывая солоноватую влагу. Он чувствует давление на шее – это Оророн тянет его на себя. - Хочешь продолжить? – спрашивает его Ифа. Он уже выглядит откровенно затраханным, волосы разметались по подушке, глаза прикрыты, бедра дрожат, но он пару раз глубоко вдыхает и кивает. - Я еще не кончил, - и это звучит как вызов. - Я могу заставить тебя кончить прямо так, - отзывается Ифа, вполне готовый привести свою угрозу в реальность. - Ну уж нет. Я планирую кончить на твоем члене, - легко смеется Оророн. Ему едва хватает воздуха. Слова впиваются в разум словно колючками, цепляясь в особом месте, которое Ифа отводит для Оророна. Зачерпывая еще смазки, Ифа пережимает основание собственного члена, а затем легко проводит по стволу до самой головки, распределяя. Оророн любопытно смотрит, привстав на локтях, его бедра все еще слегка подрагивают, растянутая дырка чуть покраснела, и Ифа проводит головкой, не толкаясь внутрь пока, только слегка прижимаясь. Откидывая голову, Оророн разводит ноги еще больше, пытается насадиться сам. Зажмурившись, Ифа въезжает по смазке в горячее, тесное нутро, как возвращение домой после тяжелого дня. У Оророна перехватывает дыхание, он морщится от непривычной растяжки, но старается не напрягаться, расфокусировано уставившись в потолок. Ифа смотрит туда, где его тело переходит в тело Оророна, и не может оторвать взгляд. Он никогда бы раньше не подумал, что окажется к нему настолько близко. Втягивая воздух открытым ртом, Оророн стонет на выдохе и вцепляется пальцами в его плечи, оставляя красные полосы, но Ифа не чувствует боли, только привычную уже нежность. Склоняясь ближе, поднимая чужие бедра выше, чтобы поменять угол, Ифа вставляет на всю длину и замирает, давая им обоим время привыкнуть. На лице Оророна странное, незнакомое выражение – он уже не насмешливый, не любопытствующий. Выглядит немного удивленно, куда уязвимее, чем предпочитает обычно показывать, его брови жалобно изломаны, глаза прикрыты, и Ифа тянется к нему утешить, обласкать, позаботиться. Сдвигаясь в нем, Ифа, судя по всему, прижимается внутри к простате, потому что Оророн сдавленно стонет и пытается выгнуться. Ифа перехватывает его под поясницу, придерживая в одной позе. - Архонты всемилостивые, Ифа, - шепчет Оророн ему на ухо, проглатывая гласные. – Ты для чего такой вырос вообще… Видимо, для тебя, в полубреду думает Ифа, но ему хватает мозгов не ляпнуть такое вслух, так что он только мелко двигает бедрами на пробу, притираясь ближе. У Оророна закатываются глаза. - Как ты? – спрашивает Ифа. - Прекрасно, - раздается в ответ. – Ты горячий, как теплое одеяло, и мне нравится, как ты меня заполняешь. Я практически ощущаю себя цельным. Двигайся, пожалуйста. Почти не выходя из податливого тела, Ифа начинает толкаться вперед, с каждым разом все больше увеличивая амплитуду. Его член словно сжат в тисках, но это приятное чувство, выбивающее из головы тревоги и заботы, оставляющее разум блаженно опустевшим. Неожиданно даже для себя Ифа рычит и тянется вперед, прижимая лицо Оророна к груди. Его твердо стоящий член притирается к прессу Ифы, размазывая смазку по влажной коже. Оророн всхлипывает, практически обездвиженный, затерявшийся в собственных ощущениях, и Ифа вжимает его спиной в простыни, теперь выходя почти полностью и с силой вгоняя член обратно. Ему кажется, что он полностью накрывает Оророна собой, сгибая его, как тонкую лозу. - И-фа, - бормочет Оророн с придыханием, возвращая Ифу в реальность. Он выпускает его из медвежьих объятий и чуть отклоняется, чтобы взглянуть на него, замедляясь. Оророн кладет руку на центр его груди, куда утыкался раньше лицом, отодвигая от себя, увеличивая между ними расстояние, и Ифа ощущает болезненный укол под ребрами. Но Оророн не отталкивает его силой, хотя вполне бы мог, вместо этого он подбирается, все еще насаженный на член, как бабочка на булавку, и подгибает сильные ноги, опрокидывая Ифу на спину, поднимаясь. Теперь Ифа лежит, неловко раскинув руки, и пытается осознать себя в пространстве и времени. Оророн седлает его, устраиваясь поудобнее на члене. Новый угол позволяет Ифе погрузиться сильнее, ближе, в неверном отблеске пульсирующих татуировок Оророна он словно видит небольшой бугорок в нижней части его живота. Как привороженный, Ифа кладет обе ладони ему на таз и вжимается еще больше. Оророн влажно, длинно вскрикивает и разводит колени, принимая твердый член так глубоко, насколько только может. Гравитация помогает ему. - Ты не против, если я тебя объезжу? – спрашивает Оророн, и Ифа смеется ему в лицо от абсурдности вопроса. - Не стесняйся, родной, - он шлепает упругую задницу и восторженно ахает, когда Оророн сжимается на нем. Оророн сперва двигается медленно, словно пытаясь распробовать, как ему нравится больше, покачивает бедрами, выискивая идеальный угол. Ифа смотрит на него снизу вверх, и ему больше не смешно, у него перехватывает дыхание от восторга. У Оророна сильные ноги от регулярных прыжков, и он начинает опускаться быстрее, сильнее, стонет и чуть ли не теряет равновесие. Ифа стонет с ним в унисон. Перехватывая его под задницу, Ифа упирается ногами в кровать и подкидывает его, сжимая пальцы до синяков. Оророн вскрикивает с каждым мощным толчком все громче, беспорядочно мерцает огнями Ночного духа и вытягивается по струнке. Ифа чувствует, как поджимаются яйца, он близок к оргазму, но не позволяет себе расслабиться, пока не кончит Оророн. Сейчас это его главный приоритет, все остальное может подождать. На очередном толчке Оророн замирает, открыв рот, его глаза стекленеют, и он со вскриком кончает, так и не притронувшись к своему члену. Ифа трахает его сквозь оргазм, растягивая удовольствие, пока жаркая, пульсирующая теснота не толкает за край и его самого. Ошеломленный, он мелко двигается, оставляя свой след глубоко внутри. Рвано втягивающий воздух Оророн падает на него, обессиленный, в его глазах снова влага, но он довольно улыбается, потираясь ухом о макушку Ифы. Ифа тянет его вверх, помогая встать, но он мотает головой, пряча лицо и вжимаясь бедрами обратно. - Останься так ненадолго, - тихо, сорвано просит он. Ифа обвивает его руками и прижимает к груди, ощущая, как отступают волны удовольствия. Он покоряется, оставаясь внутри, ощущая, как отдается в медленно обмякающем члене каждое мелкое движение Оророна. - Ты замечательно справился, Роро, - тихо говорит Ифа ему на ухо, успокаивающе целуя в висок. – Тебе понравилось? Завозившись, Оророн кивает, не поднимая головы. - Угу. Он звучит вымотанным, что и неудивительно. Ифа гладит его по спине, медленно размышляя, что будет дальше.

***

- Утром его уже не было, - негромко произнёс Ифа в пустоту, покачивая почти пустой бутылкой. – Он ушел, пока я спал, и даже прихватил с собой мусор, как обычно. Я не видел его после этого несколько недель. Какуку перелетел на спинку кровати ярким пятном в слабо освещенной комнате. - Не может быть, бро! - Если бы. Когда он появился передо мной в следующий раз, то улыбался, как всегда, и рассказывал, как добрался до какой-то пещеры на западе Натлана, откуда натаскал незнакомых семян. Тогда Оророн завалился в клинику, как к себе домой, растянулся на свободной кушетке, подперев голову рукой, и полчаса рассказывал обо всем на свете – про путешествие, про бабулю, про огород. Ифа слушал его, как и всегда, вставлял комментарии, и удивлялся про себя. Неужели Оророн ничего не скажет о проведенной вместе ночи? - Я хотел спросить его, - признался Ифа. – Думал, как бы завести разговор, но так ничего и не придумал. Ты же его знаешь, сложно разобраться, что происходит в его голове. Ифа вздохнул и положил лоб на скрещенные руки. Алкоголь уже начал действовать, Ифа непривычен пить, поэтому у него слабая сопротивляемость. - Наверное, я сам во всем виноват. Он мне давно нравился, еще с тех пор, как мы были подростками. Но я сперва не собирался ничего говорить, думал, пройдет со временем, а потом погрузился в учебу с головой, и стало как-то не до отношений. Он помолчал, раздумывая, насколько откровенно готов говорить. - Когда мы выросли, неожиданно оказалось, что я загружен работой, а он крутит романы со всеми напропалую. Наверное, если бы я взял перерыв и поразмыслил как следует, нашел бы в себе силы нормально признаться. Так, чтобы даже он меня понял. Потянувшись за бутылкой, Ифа чуть не сбил её со стола, но вовремя успел перехватить. Не поднимая тяжело поникшую голову, он допил остатки настойки и небрежно поставил бутылку на пол. Звякнуло стекло, бутылка покатилась в сторону комнаты. Ифа проводил её мутным взглядом. - Однажды я пытался ему рассказать, что чувствую, - пробормотал он, облизывая губы. – Но то ли момент был неудачный, то ли он так и не понял ничего.

***

Ифе 22, он сидит на деревянной табуретке, наблюдая за ходящим кругами другом. Оророну 20, и он переживает внутренний кризис. - Понимаешь, братишка, - нервно сплетает и расплетает пальцы Оророн. - Кажется, что я никогда не найду свое место. Я проводил исследования, изучал, откуда я мог появиться такой, - он тараторит, заламывая брови, голос встревоженно скачет. - Я не только человек с раздробленной душой, - Ифа хмурится, но молчит – ситуация Оророна ему известна, и это не приятная история. – Я, видимо, и не человек вовсе. У меня внутри пустота, понимаешь, как пожранная изнутри ягода. Я со столькими людьми сходился и расходился, столько мест посетил, но все время чувствую себя лишним, не принадлежащим. Ищу, откуда я здесь и для чего, и не могу понять. Иногда помогает ненадолго отвлечься, но как будто это не решает проблему? Не знаю. Я каждый раз думаю, что вот оно, то самое, что сейчас-то все наладится, но через время пустота обратно возвращается. Я устал. Ифа смотрит, как он потерянно опускает руки, дергает кончик шарфа. Его уши плотно прижимаются к голове, он смотрит затравленно, запинается в словах. Никогда прежде Ифа не видел его в таком стрессе. - Может, я могу помочь тебе отвлечься? – осторожно спрашивает Ифа. Ему некомфортно видеть Оророна таким тоскливым, и он очень, очень хочет ему как-нибудь облегчить жизнь. – Ты говорил, что на какое-то время это помогает. Замерев на месте, Оророн смотрит на него из-под густых ресниц. Он, вроде, даже не дышит. - Переспишь со мной? Предложение застает Ифу врасплох. После первого пьяного раза Оророн ничем не показывал, что хочет повторения, и не стеснялся в красках описывать свои любовные похождения. Видимо, сейчас у него нет интересующего человека? Что творится в его голове, Ифа может только гадать. - Как ты вообще до этого додумался, Роро? – Ифа успешно проглатывает все, что он хочет сказать про секс с Оророном, и выдает максимально возможный нейтральный вопрос. Обнимая себя руками, Оророн неловко пожимает плечами. - Мне обычно становится лучше после секса. Но если ты не хочешь, то ничего страшного. Я тогда пойду. Не давая себе обдумать весь ужас ситуации, Ифа хватает его за запястье. - Если тебе станет легче, я помогу. Что тебе нужно? - Чтобы меня трахнули. Я тогда отвлекаюсь, и мысли становятся тише, - Оророн словно хмурится немного меньше, пытливо заглядывая Ифе в глаза. Ифа не смотрит на него. Зажмурившись, он просчитывает варианты в голове, взвешивая все за и против. Из плюсов – Оророну станет лучше, пусть и ненадолго. Из минусов – свое потенциально разбитое сердце. Потянувшись к нему ладонью, Ифа убирает темные волосы от лица, большим пальцев проводит по сдвинутым бровям. - Я помогу, - повторяет он, обнимая ладонью его щеку. Оророн жалобно прикрывает глаза, прижимается к руке, ластится к грубой коже перчатки. Ифа подхватывает его в воздух, под коленями, прижимает руку к лопаткам, Оророн вскрикивает от неожиданности. Они одного роста, но Ифа вырос крепче, шире в плечах, и гибкого Оророна в грубой силе он превосходит. Сейчас он несет его бережно, прижимая к груди, как мог бы нести свою невесту. Ирония мысли не ускользает от Ифы, делая ситуацию чуть более печальной. Он укладывает его на кровать, подкладывает подушку под голову и смотрит. Оророн – под ним, у него припухшие, покрасневшие веки, он смотрит устало, синяки под разноцветными глазами кажутся темнее, чем обычно. У Ифы сжимается сердце. Он снимает перчатки и роняет их куда-то, не заботясь. Обхватывает ладонями его щеки, мягко и нежно, словно ловит хрупкую бабочку. Смотрит в глаза. - Я сделаю все, что захочешь, - обещает Ифа, его голос полнится невысказанными чувствами. Под ладонями Оророн жмурится, чуть поднимает подбородок, и Ифа, разумеется, не может ему отказать – целует легко, ласково, вкладывая все эмоции в этот поцелуй, бережно сплетает свой язык с его, гладит по щекам. Чувствует, как Оророн обвивает его руками за плечи, как вплетает пальцы в короткие светлые волосы на затылке, как прижимает к себе ближе. Ифе приятно до одури. Ифа расцеловывает его щеки, веки, оставляя за собой влажные следы, целует в лоб чувственно, утешающе. Аккуратно расстегивает жилетку, не переставая гладить по открывающейся коже, снимает майку. Оророн под ним выгибается, извивается, помогает стаскивать одежду, дергает за воротник рубашки, слегка дрожащими пальцами возится с мелкими пуговицами и наконец побеждает. Торопливо скидывая с себя рубашку, Ифа не может оторваться от него. Прежде мягкие поцелуи перерастают в жаркие, жадные, Оророн снова цепляется за его шею и тянет на себя, утыкает Ифу лицом себе под подбородок, и это единственное место, где Ифа хочет сейчас быть. Широко проходится языком по ярким изгибам татуировок, он слегка прикусывает шею, прижимается губами к светлой метке. Оророн хрипло, гортанно стонет, дергая бедрами в воздух. - И-фа, - тягуче шепчет он, вжимая Ифу за волосы так, что он не может особо двинуться, но Ифа продолжает выцеловывать изящную шею, куда может достать, и не может удержаться – ладонями проходится по обнаженному торсу, пальцами обводя темные твердые соски. Абстрагируясь от ситуации, Ифе неудобно – пока Оророн лежит на подушках, сам Ифа балансирует на коленях и той небольшой точке опоры, которую дает ему теплое пространство шеи Оророна, но он не жалуется. Он сам выбрал оказаться здесь, с ним, подчиняться его желаниям, и пусть даже это ни к чему хорошему не приведет, это риск, на который он идет добровольно. Ифа закрывает глаза, глубоко вдыхает. Не глядя, продолжает оглаживать его торс, запоминая пальцами все, что только может. Кожа под ладонями горит, переливается сине-фиолетовым, грудная клетка Оророна быстро вздымается и опускается. Если ненадолго остановиться, можно почувствовать, как его сердце быстро стучит, толчки эхом отдаются в центр ладони. Ифа рвано выдыхает. Он возится, оставляя легкий укус под челюстью, и наконец отстраняется взглянуть на плоды своих трудов. На шее Оророна россыпь чуть красных меток, которые скоро сойдут, он уже выглядит не таким напряженным, его брови немного вздернуты, рот приоткрыт, а глаза полуприкрыты. Он переводит потяжелевший взгляд на Ифу. - И все? – бормочет он разочарованно. Ифа хмыкает и снова ныряет вниз, к обнаженной для него коже. - Даже не думай, - говорит он, прижимаясь губами к темному соску. – Я сказал, что помогу, и я не шутил. Оророн не успевает ничего сказать, когда Ифа осторожно сжимает зубы на соске, ладонью проходится по грудине. Он только давится вздохом и глухо выдыхает, подаваясь навстречу. Ифа впивается пальцами в гибкую талию, удерживает в воздухе, покусывая чувствительный сосок. Упругая кожа вызывает какие-то первородные инстинкты, которым Ифа не хочет противиться – он мягко посасывает, перемежая с покусываниями, обводит языком ареолу и снова посасывает, пока Оророн не начинает извиваться и похныкивать. Тогда, и только тогда Ифа переключается на второй сосок, и повторяет свои действия – облизывает по кругу, прижимается языком, всасывает в себя чувствительный бугорок. - Ифа, Ифа! – частит Оророн, ахая, мотая головой в разные стороны. Его длинные волосы разметались по подушке в беспорядке, уши прижимаются к голове, он закусывает острыми клыками нижнюю губу. Его стояк прижимается к Ифиному животу через ткань джинсов. Ифа смотрит на него снизу вверх. Он бы хотел провести так всю оставшуюся ему жизнь. Укусив пару раз крепкие грудные мышцы, Ифа оставляет в покое припухшие от внимания соски и опускается по телу ниже, вдоль белой линии живота, обводит языком пупок, прикусывает мягкую кожу над лобком. Пресс подрагивает под пальцами, Ифа оглаживает его ладонями от ребер до выпирающих подвздошных костей, заводит ладони под поясницу, заставляя выгнуться сильнее. Оророн двигается с ним в унисон. Ифа проходится под пупком еще раз, бездумно наслаждается ощущением горячей кожи под языком и придушенными стонами друга, медленно зацеловывает чувствительный участок, потерянный в ощущениях момента, пока не замечает руку в волосах, отталкивающую голову вниз. Оророн смотрит на него, страдальчески заламывает брови, румянец уже расползся до его груди, мелкие волоски на висках липнут к коже. Он снова выглядит расстроенным, но теперь уже по другой причине. - Хватит дразниться, - почти скулит он. Ифа не любит его расстраивать. - Мне нравится тебя трогать, - произносит он, как признание. Оророн дергает его за волосы сильнее, крепче сжимает шевелюру у корней. - Трогай, но лучше ниже. Короткий хрип срывается с губ Ифы. Он расстегивает пуговицу джинсов перед собой, зубами тянет застежку ширинки. Сверху слышится приглушенный хрип – это Оророн, прикусивший кулак, смотрит на то, как Ифа накрывает ртом головку его члена через ткань белья. Татуировки вспыхивают сильнее, почти ослепляют цветом. - Ты настолько заведен? – неверяще спрашивает Ифа, трогая мокрое пятно на ткани языком. Оророн вскидывается, грязно ругается, дергает бедрами. - Бро, ты со мной уже столько играешь, что я готов кончить прямо сейчас, - выдает он. – Но вообще-то хотелось бы, когда ты меня будешь трахать. Ты же будешь? - Буду, - коротко обещает Ифа. Он будет, пока ему разрешают. Но не сразу. Ифа сдвигается, стягивая с Оророна джинсы вместе с бельем, и садится обратно между приветливо разведенных бедер. Теперь Оророн под ним обнаженный, как в день, когда только появился на свет, мерцает огнями, распаленный и обласканный. Его член лежит на животе, уже влажный от действий Ифы. Как он слаб перед этим человеком. Ифа подается вперед, почти падает на руки, тянется к приоткрытому рту и почти не верит, когда его целуют в ответ, глубоко и чувственно, словно это что-то значит. Его переполняют эмоции, но он никогда не был мастером в их выражении. Оророн сжимает его торс, чуть оцарапывает лопатки, вжимает в себя. Ифа гладит его по волосам, по ушам, по щекам, а после – поднимается, оглушенный. И сразу же опускается, не доверяя сам себе, затыкает собственный рот гладкой головкой члена. Солоноватый вкус и мускусный запах бьют по рецепторам, отгоняя приторно-сладкое ощущение, он сжимает основание члена ладонью, втягивает щеки, проходится языком по щели на головке, заставляя Оророна высоко заскулить. Ифа сжимает губы плотнее и начинает двигать головой, ощущая на языке приятную тяжесть, слюна помогает двигать головой быстрее и с большим размахом. Он никуда не торопится, в целом, ему весьма нравится здесь, но Оророн двигает бедрами, стонет возбужденно, пытается заставить его взять глубже, и кто такой Ифа, чтобы с ним спорить? Он вспоминает прошлый раз и пытается расслабить горло, пропустить член дальше в себя, надавливая на несдержанное бедро. Медленно, очень медленно он опускается все ниже и ниже, пока не утыкается носом в собственную руку, которой держит основание члена, пережимает широкую вену. Ифа сглатывает, чувствуя головку в горле. Он ветеринар, а не доктор, но основы человеческого тела знает. Как минимум этот трюк знает любой мужчина – если не хочешь кончить, плотно сожми основание члена, и это отсрочит оргазм. Прямо сейчас он пользуется этим знанием в совершенно садистских целях. Где-то выше дрожит Оророн, кричит, срывая голос, его татуировки белеют вспышками, слышится треск рвущейся ткани. Ифа медленно поднимается, не разжимая ладони, и целует покрасневшую головку. Челюсть ноет от непривычного положения. На кровати Оророн тяжело, хрипло дышит, напряженный, как тетива лука, простыня под правой рукой располосована и лежит неровными лохмотьями, головой он вжимается в подушку. Слезы стекают по углам глаз, теряясь на висках. - За что ты так со мной, - хнычет он, переводя остекленевший взгляд на Ифу. – Я что, как-то провинился? Ты тогда скажи, я так больше не буду. Он дуется, перевозбужденный, и смотрит загнанно. Ифе становится немного стыдно. - Прости. Думал, ты оценишь, - привычным успокаивающим жестом треплет Оророна по бедру, но тот только раздраженно дергает ногой. - Нихера ты не думал. - Прости, - повторяет Ифа и наклоняется поцеловать острое колено. Оророн выдыхает, слегка расслабляется, поднимается на локтях, цепляется с ним взглядом. Ифа снова целует колено и быстро переходит на внутреннюю сторону бедра, оставляет там засос, расцеловывает молочную кожу, расписанную чужим Благословлением, опускает голову ниже. Кусает за мягкость бедра, слышит, как вновь прерывается дыхание Оророна. Аккуратно направляя все еще твердо стоящий член обратно в рот, Ифа лижет головку, собирая солоноватую смазку, и слышит предупреждающий рык. Оророн, наверное, даже клыки обнажил, влюбленно думает он и поднимает обе ладони, подчиняясь, укладывает их на его бедра, алеющие мелкими метками укусов. Он вжимает бедра в свою голову, как экзотические наушники, и открывает рот шире, пропуская член во влажную полость. Над ним Оророн давится нечленораздельным звуком, когда Ифа начинает сосать всерьез, быстро и резко двигая головой, наконец стараясь довести его до оргазма. Никаких шуток больше – Ифа честно оглаживает тяжелый член языком, прижимается везде, где только может, натягивается почти до самого горла, и довольно скоро Оророн сгибается, скручивается, вцепляется ему в волосы, пытаясь отодвинуться. - И-фа, - высоко стонет он, царапая скальп. – Я… сейчас... Ифа не отпускает его, даже когда чувствует, как член слегка увеличивается в размере, наоборот – вжимается сильнее, довольно мычит, пропускает член глубже и снова расслабляет горло, сжимая ладонями бедра. Оророн над ним длинно, бархатисто стонет, мелко дергая бедрами, и наконец кончает, густая сперма течет Ифе в горло. Он сглатывает, ощущая, как пытается сомкнуться горло на головке члена. В ответ ему высоко поскуливает Оророн от дополнительной стимуляции. Выпуская его бедра из хватки ладоней, Ифа поднимается, утирая рот тыльной стороной руки, пошатывается на коленях и тянется рукой к алькову. Распластавшийся на кровати Оророн провожает его мутным взглядом, расслабленный, разомлевший. У него ярко-розовые скулы и грудь, высохшие уже слезы засохли неровными дорожками, он чуть улыбается в пространство припухшим ртом. Ифа достает банку смазки. Возвращаясь на свое место между все еще разведенных, но сейчас обессиленных бедер, Ифа плавным движением переворачивает Оророна на живот, чудом избегая удара ногой по голове, и дергает его за таз, поднимая задницу в воздух. От неожиданности Оророн громко ахает, но голос приглушает подушка, в которую он теперь утыкается лицом. - Ты что делаешь? – спрашивает он, приподнимая голову. С уголка губ на подушку стекает слюна, и в глазах Ифы это мило. - Собственно, то, для чего мы тут собрались, дорогой, - хмыкает Ифа, откручивая крышку. – Или ты уже все позабыл? Обмякая на кровати, Оророн тем не менее становится устойчивее, выпячивая задницу, но все еще жалобно хнычет в ткань подушки: - Я думал, мы уже закончили. Я так точно закончил. - Ну нет, - размазывая смазку по пальцам, смеется Ифа. – Уговор был не такой. Ты просил трахнуть тебя, а я не нарушаю обещаний. Пока смазка греется от тепла кожи, Ифа поднимается и кладет вторую руку на поясницу Оророна, придавливая его к кровати, заставляя прогнуться. Он гибкий, с сильной поясницей лучника, Ифа смотрит с детским восторгом, как он гнется под ним, словно зверь в эструсе, готовый к тому, чтобы его взяли. Он целует упругую ягодицу и не может удержаться – трогает языком тугое колечко мышц, чуть надавливает. Оророн дергается, скулит, поджимает пальцы на ногах, и с такого угла Ифа видит, как он раздвигает бедра, давая ему больше места. Это приглашение, от которого он не может отказаться. Ифа лижет его широко и бесстрашно, давит кончиком языка, вслушиваясь в россыпь ахов и вздохов. Он никогда бы не подумал, что окажется в такой позиции, но что уж тут – это Оророн. Его Ифа готов облизать от макушки до пяток. Растягивая его языком, Ифа добавляет первый палец, вставляет сразу до костяшки. После оргазма Оророн расслабленный, но слишком чувствительный, стонет и дрожит от каждого движения, его Ночной дух беспорядочно пульсирует, он двигает бедрами навстречу лишь для того, чтобы в следующий миг отодвинуться с жалобным хныканьем. Ифа не отпускает его далеко, добавляет второй палец и разводит их в податливом теле, пропуская язык между пальцами, прижимается к нему изнутри. Оророн дергается, словно через него пустили электричество, бьет ногой по кровати, сжимает руки в кулаки. - Ифа, блять, - сдавленно хрипит он в подушку. – Ты что творишь-то. В Ифиных венах – искрящееся веселье, пузырьки счастья, и он не может удержаться. - Растягиваю тебя, детка, чтобы тебе было приятно, - радость проливается в голос, Ифа вставляет третий палец и давит на ту мягкую, губчатую точку. Сжавшись на пальцах, Оророн практически воет, всхлипывает в голос, его уши трясутся, как листики на ветру. Он подается навстречу, насаживается сам, мелко-мелко трясет бедрами. С его члена капает смазка, еще больше пятная постель. - Ифа! – это его требовательный тон. Ифа повинуется его воле. Вытащив пальцы, Ифа буквально секунду смотрит в трепещущий, открытый его стараниями вход, который ждет его. Суматошно расстегнув ширинку, он наспех смазывает себя, после чего придерживает растянутое кольцо мышц двумя большими пальцами, раздвигая, и засаживает сразу до основания одним сильным толчком. Оророн давится воздухом, а затем длинно, очень длинно стонет, подставляясь. Он горячий внутри, почти обжигающий, и обхватывает плотно, как любимая перчатка. Удовольствие от нахождения в чужом теле умножается на удовольствие от нахождения в Оророне, заставляя Ифу хрипло втянуть в себя воздух, двигая бедрами. Трение забрасывает его на седьмое небо, заставляет забыть обо всем на свете, кроме обожаемого тела. Обхватив его за таз, Ифа помогает ему не рухнуть от ощущений, когда он раз за разом проезжается головкой члена по простате. С трудом отводя взгляд от места их соединения, Ифа поднимает глаза на того, с кем ему так хорошо. Оророн уже развернул голову, лежит щекой на подушке, сведя лопатки вместе. Он совсем поплывший, смотрит в одну точку, зрачки заполнили почти всю видимую радужку, рот приоткрыт в бесконечных стонах. Со своего места Ифа видит, как горит метка под его глазом, тускло отражаясь в мутных, полуприкрытых глазах. - Ты еще со мной? – обеспокоенно спрашивает его Ифа, замедляясь. Моргнув пару раз, Оророн смотрит на него, облизывает пересохшие губы. Пытается заговорит, но голос его не слушается. -  Я с тобой, Ифа, - наконец произносит он, потираясь щекой о подушку. – Продолжай, пожалуйста. Его мягкий, покладистый голос заставляет яйца Ифы поджаться. Он выходит из него полностью, Оророн жалобно хнычет и пытается насадиться обратно, но у Ифы другие планы. Подхватывая ослабевшее тело, Ифа переворачивает его на спину и вжимает ладони в заднюю часть бедер. Зная Оророна – а он все же думает, что знает его лимиты – Ифа сгибает его все сильнее, пока колени не прижимаются к груди. В такой позе Оророн открывается сильнее, и Ифа возвращается домой, плавно входя до основания. В такой позе он может войти еще глубже, чем раньше, и это сказывается на Оророне тоже – он широко открывает рот, но не может вдохнуть, переполненный, низко хрипит на выдохе и закатывает глаза. Наверное, Ифе даже было бы его жаль, если бы он не видел, как Оророн наслаждается ощущениями, умиротворение под слоем крайнего возбуждения. Он хнычет и жалобно кривит рот, но придерживает свои бедра, чтобы Ифе было удобнее, его огни бешено пульсируют. Сердце Ифы тает при взгляде на него такого.  Уперевшись покрепче, Ифа начинает двигаться, размашисто вбивается в горячее, требовательное тело, меняет угол, наблюдая за изменениями в мимике. Когда Оророн высоко вскидывает брови и прижимает бедра к себе сильнее, Ифа записывает его выражение лица в памяти, старается двигаться в одном ритме, под одним углом. Ему очень хорошо, он и сам переполнен своими ощущениями, который вот-вот выплеснутся через край. Той частью разума, которой Ифа может контролировать свой Ночной дух, он тянется к нему, пытается вплестись в какофонию его цветов, но ничего не происходит – зажмурившийся в ощущениях Оророн не видит его, не реагирует. Ифа отступает, возвращаясь к плотскому. Ифа двигает бедрами все быстрее и быстрее, вдалбливаясь в хлюпающую дырку, пока Оророн не замирает под ним, бездыханный, конвульсивно дергается и кончает, так и не прикоснувшись к себе. Горячая сперма пачкает его живот, грудь, попадает и на Ифу, который не может не смотреть. Кончая, Оророн сжимается сильнее, ритмично, выжимая из Ифы его собственный оргазм. Он никогда не мог ему противостоять, и сейчас не исключение. Ифа падает на него, мелко двигает бедрами, изливаясь внутри, плавное движение стенок продлевает его блаженство. Он находит на ощупь рот Оророна, цепляется за мягкие губы и целует, пока волны удовольствия не отпускают его, и еще немного после, успокаивающе трется языком о язык, посасывает прокушенную нижнюю губу, гладит мягкую щеку. Бессловесно благодарит. Оророн кривится, когда Ифа выходит из него, и сдвигает бедра, укладываясь на бок. Ифа ложится к нему лицом, убирает гладкие волосы, заглядывает в глаза. - Роро, ты как? – спрашивает его. Зажмурившись, Оророн открывает глаза и довольно, устало улыбается. - Превосходно. Как заново родился. Один оргазм хорошо, а два всегда лучше. Он и правда выглядит… ну, наверное, спокойнее. Нет затравленного взгляда, глаза сияют, хотя синяки никуда и не делись. Он все равно невероятно красив. Перевернувшись на спину, он закидывает руки за голову и выпрямляет ноги, потягиваясь всем телом. Ифа думает, сейчас или никогда. - Ты мне нравишься, - негромко говорит Ифа, внутренне замирая. Оророн поднимается на колени, из растраханной дырки по бедру стекает сперма, влажно поблескивает в неверном свете, перечеркивая потемневшую вязь татуировок. - И ты мне, - широко улыбается Оророн. - Ты мой лучший братан, а связь братанов нерушима.

***

- Я так ничего и не понял в конце концов, - пробормотал Ифа, растягивая слова. Вторая бутылка уже стояла рядом с его рукой, мутной жидкости в ней на две трети. - Он мне отказал? Или не понял, в каком смысле он мне нравится? После этих слов он вытерся, попрощался и ушел. В итоге я не уверен, что же все-таки произошло. Я хотел, чтобы он ощутил себя любимым, нужным рядом со мной. Возможно, чтобы заметил, что его место может быть там же, где моё. Какуку слетел с кровати и приземлился на столе, клювом легко тюкая Ифу в затылок. - Возьми себя в руки, бро! Ифа рассмеялся и пьяно потрепал нахохлившегося кукузавра по круглой голове. - И правда, чего это я. Ты же знаешь, когда много работы, я ни о чем другом и не думаю. Меня так накрывает, только когда он приходит и напоминает о своих похождениях, а это сейчас нечасто бывает. Сегодня, вот, - он развел руками, пытаясь объяснить, - он пришел, чтобы я для него узнал кое-что, что поможет ему добраться до новой пассии, представляешь. Точнее, не-пассии, как он сказал. Ну и ладно. Ответом ему было молчание. Какуку смотрел глазом-бусинкой, и у Ифы на миг мелькнуло желание нахохлиться, как кукузавр. - Знаешь, он же всегда звал меня по имени в моменты близости, - задумчиво протянул Ифа, вытягивая руку к бутылке. – Мне это всегда казалось необычным. Получается, он точно знает, где он и с кем трахается. Просто это, видимо, не так важно для него. Имя – просто имя. А я не могу забыть, как он произносит моё. Он сделал пару щедрых глотков, поморщившись, и выпрямился на стуле. Комната качнулась, опасно накреняясь, так что Ифа поспешно перевел взгляд на стол. На гладкой зеленой поверхности выделялись глубокие царапины, словно кто-то давно ободрал краску и не позаботился о том, чтобы исправить ущерб. Ифа почувствовал, как жжет в глазах и болезненно колет в сердце. Он невесомо провел пальцем по царапинам. Наверное, напиваться все же было плохой идеей.

***

Ифе 25, он давно не был дома, пытаясь разбираясь с лихорадкой, вспыхнувшей на окраине Очконатлана. Оророну 23, и он болтает ногами, сидя на его столе. - Братан, какой-то ты слишком напряженный, тебе бы не помешало расслабиться. Хочешь потрахаться? -  неожиданно говорит Оророн. Ифа останавливается на месте. Буквально пару минут назад Оророн болтал про какого-то парня, который все продолжает виться вокруг него даже после того, как Оророн от него устал, а сейчас вдруг решил сменить тему, полостью переключившись. - Архонты, Роро, ты вообще думаешь, прежде чем рот открывать? – утомленно вздыхает Ифа. Оророн лишь беззаботно разводит руками. - Ты же меня знаешь. Но я вообще-то серьезно, если ты захочешь. Мне не сложно, а тебе может стать легче после того, как выпустишь пар, так что подумай. Ифа неделю жил в полевых условиях, пытаясь разобраться в причинах лихорадки и как её излечить, и потерял всю стаю заврианов. Это не первый его провал, но каждый раз бьет под дых, как впервые. Он уставший и злой, разочарованный. Он осознает разумом, что чувствует пустоту, которую не забить сексом с лучшим другом, в его случае пустота только усилится, но он устал, он старался, и провалился. Хуже ему уже не станет, думает Ифа, совершая одну ошибку за другой. Парой широких шагов он доходит до стола и сдергивает Оророна за застежки плаща, впечатываясь губами в его все ещё говорящий рот. Ифа в ярости и не пытается это скрыть - кладет руку Оророну на шею и поворачивает его голову так, как ему захочется, цепляется пальцами за длинные волосы, прикусывает за длинный язык. Оророн в его руках податлив, как мягкая глина, прижимается ближе, жмурится, открывает рот шире. Ифа вжимает его в стол, и Оророн всем телом откидывается назад, утягивая Ифу руками за шею за собой. Ифа кладет ладонь ему на бок и прикрывает глаза, думает, что никакая молитва тут не поможет. Он сам дурак, и досадная злость на себя, на Оророна, на ситуацию, в которой они оба оказываются, только усиливается. Он кусает Оророна за горло, тот содрогается, чувствительный - уж Ифа про это знает, не может забыть. Член Оророна плотно прижимается к его бедру в плену джинсов. Ифа запускает ладони под майку, кладет их на бока и думает, что его ад, наверное, будет похож на это ощущение - его руки на горячей коже человека, который делится собой также щедро, как раздает собственноручно выращенные овощи. Он ведет ладонями по его животу, по груди, Оророн слегка приподнимается ему навстречу, помогая раздеть себя. Стаскивая с него майку, Ифа прижимается губами к сонной артерии. - Роро, - шепчет он, позволяя знакомому запаху окутать сознание. Его член болезненно напряжен. - Я в твоем распоряжении на сегодня, - негромко отвечает Оророн, запуская ладони Ифе в задние карманы штанов. Его «сегодня» звучит почти издевкой, хотя, наверное, он подразумевал не в том смысле, в котором воспринял Ифа, однако «сегодня» вонзается болезненным шипом, как ещё одно напоминание, что уже завтра он может найти кого-то другого, и Ифе останется только слушать его рассказы. Ифа отстраняется, смотрит на Оророна, расхристанного на столе - без майки, в расстегнутых джинсах, длинные волосы разметались по дереву, на горле алеет укус, татуировки слабо перетекают сине-фиолетовым, скрывая покрасневшие щеки. - Разворачивайся, - хрипит Ифа, и Оророн послушно перекидывает через него ногу, переворачивается на живот, передвигаясь по столу, чтобы было удобнее. Ифа рывком сдергивает джинсы с его бедер, раздвигает ноги, чтобы освободить себе место. Оророн выгибается на столе, отставляя задницу, волна яркого пламени проходится по телу. Огладив его по пояснице скупым движением, Ифа тянется к выдвижному ящику стола за небольшим флаконом. Звякает крышка, Ифа зачерпывает пальцами щедрую порцию смазки и прижимается ртом к загривку Оророна, вжимая его в стол, проводя пальцами по колечку мышц. - Готов? - коротко спрашивает, и Оророн кивает, опуская голову на скрещенные руки. Ифа все еще злится, и это не помогает держать себя в руках. Он впивается зубами Оророну в плечо, одновременно проталкивая два пальца по самые костяшки. Оророн под его хваткой воет и дергается, дышит тяжелее, но все равно подается навстречу. Его отзывчивость и покладистость даже на такое грубое обращение вызывают у Ифы новую вспышку раздражения - обычно своенравный и свободолюбивый Оророн сейчас лежит под ним и позволяет делать все, что Ифе захочется. Вытаскивая пальцы, Ифа сразу же резко вгоняет их обратно в тесную дырку, сгибая так, как, он уже знает, заставит Оророна кричать. Тот тонко давится вдохом под ним, его бедра потряхивает. Жестко трахая его сперва двумя пальцами, а затем тремя, Ифа выкручивает запястье, небрежно растягивает, задевая чувствительную простату через раз. Оророн мечется по столу, длинные волосы рассыпались по плечам, он рвано постанывает на особо грубых толчках, но не пытается отстраниться, и это бесит Ифу все сильнее. Почему, почему же он не сопротивляется? Широко пройдясь языком между лопатками, Ифа хватает горсть длинных темных волос, дергает на себя. Изгибаясь в спине, Оророн поднимается, не может не подняться, сильнее вжимается в пальцы. Под таким углом Ифа мог бы задевать его простату при каждом толчке, если бы захотел. - Ифа! - кричит Оророн, его прижатый к столу член дергается, выпуская прозрачную каплю. Вытащив пальцы, Ифа тянется к завязкам своих штанов, на которых уже расплылось небольшое пятно смазки. Он достает болезненно твердый член и пару раз проводит по нему скользкими пальцами, растирая остатки смазки, пережимая у основания. Он зол на себя за то, что поддался Оророну, зол на Оророна за то, что он нихера не видит, зол на всю эту искаженную ситуацию, в которую вогнал себя сам. Ярость делает его безрассудным. Ифа двигает бёдрами, плавно входя одним толчком до основания, Оророн в его руках громко ахает, когда Ифа вжимается бёдрами в задницу, и ярко полыхает огнем по всему телу. Не дав ему времени привыкнуть, Ифа выходит из него почти полностью, и сразу толкается обратно. В Оророне жарко, тесно, знакомо, и это сводит Ифу с ума. Одной рукой опираясь на столешницу, второй рукой он тянется к груди Оророна, обвивая его талию, укладывая пальцы на грудную клетку, не давая лечь. С каждый быстрым грубым толчком Оророн вскрикивает, крики переходят в хриплые стоны, а затем в хныканье, но он все ещё вжимается в Ифу, подмахивая задницей, цепляясь пальцами за деревянную поверхность, сдирая яркую краску. А Ифу несет все сильнее - он резче двигает бёдрами, пытаясь вбиться как можно глубже, оставить свой след, заклеймить. Удерживать Оророна в руках опасно для его самообладания. Потерявшись в собственных ощущениях, он не сразу обращает внимание, что Оророн изгибается все сильнее, как кошка в течке, и дергает его за ладонь. Ослабив хватку, Ифа позволяет ему передвинуть руку, как будет удобно, все ещё резко вгоняя член под новым углом. Не сразу, но Оророн собирается с мыслями и перехватывает сильными пальцами ладонь Ифы, укладывая её на себе на шею и чуть сжимая. Невысказанное предложение сбивает Ифу с ритма, он вставляет член по основание и замирает. Его ярость самую малость утихает, когда он аккуратно перебирает пальцами по беззащитной шее. - Роро, не боишься? - У тебя есть кредит доверия, - хрипит Оророн, практически задыхаясь от наполняющей его тяжести. Ифа требуется несколько секунд, чтобы осознать его ответ, но, когда до него наконец доходит, он дергается всем телом и жмурится, чтобы не кончить в ту самую секунду. Его затапливает трепетное, нежное чувство, вымывая всю злость и ярость, и он больше не может сердиться на Оророна. Так бывает часто - Оророн может сказать или сделать что-то такое, что полностью переворачивает внутренний мир Ифы. Крепче уперевшись ногами, Ифа тянет Оророна на себя, заставляя практически выпрямиться. Слабо сжав руку на подставленном горле, второй он накрывает его мокрый член, обхватывая ладонью нежную головку. Оророн практически повисает в его руках. Мягко целуя Оророна в шею, где у человека могло бы располагаться ухо, Ифа двигает бёдрами, начиная вбиваться в него. Теплый и податливый, Оророн принимает каждый толчок, сам пытается насадиться сзади и одновременно толкнуться в руку на члене. С каждым толчком Ифа все сильнее сжимает ладонь на горле, пока Оророн не начинает хрипеть и дрожать в его руках, задыхаясь. Его оргазм оглушает Ифу - он широко открывает рот, но уже не пытается сделать вдох, напряженный член в ладони дергается раз, другой, окрашивая деревянный стол полупрозрачной спермой, он сжимается всем телом, и этого достаточно, чтобы Ифа кончил вместе с ним. Разжав пальцы, Ифа отдергивает ладонь от горла и перехватывает за бедро, мелко двигаясь, заполняя его спермой. Оророн сваливается на стол, сползая с его члена, как игрушка с обрезанными нитями. Он кашляет, но улыбается, взгляд безжизненно направлен в пространство, по бедрам течет вязкая смесь спермы со смазкой. Как только Ифа приходит в себя, он уходит и возвращается с влажным полотенцем в руках. Вытирая бардак, который устроил на теле Оророна, Ифа осторожно переворачивает его за плечо.  - Ты пришел в себя, Роро? Как себя чувствуешь? Вяло кивая головой, Оророн встает. На его животе ещё виднеются разводы спермы, и Ифа аккуратно протирает его полотенцем, а потом наливает для него стакан воды. - Лучше не бывает, - улыбается ему Оророн. Он сильно хрипит. - Ты как? Расслабился немного? Ифа задумывается. Он больше не чувствует злости, раздражения, только сытую усталость и легкую тоску, которую, в целом, ощущает примерно всегда, когда Оророн находится рядом. - Ага. Я не сделал тебе неприятно? Оророн фыркает, потирая шею. - Спроси об этом завтра, думаю, у меня половина тела будет болеть. Но мне понравилось, это я тебе точно говорю. Необычно, классно. Я тебе стол поцарапал, - виновато показывает он на треснувшую краску. - Завтра зайду, принесу новую краску, хорошо? Мельком глянув на стол, Ифа переводит взгляд обратно на Оророна. - Забей. Это мелочи, мне не помешает, так что пусть остаются пока. Приглаживая растрепанные волосы, Оророн тянется за брошенной майкой. На его шее красными пятнами уже расцветают отпечатки пальцев Ифы, и он смотрит на них со странным свербящим чувством в груди. - У тебя синяки будут, - медленно произносит Ифа, проводя рукой вокруг собственной шеи. - Дай наложу мазь. - Ладно. Накинув майку, Оророн влезает в джинсы и облокачивается на стол, чуть морщась от резкого движения. Ифа моет руки и подхватывает с рабочего стола банку лечебной травяной мази, подходит ближе, встает перед другом. Оророн собирает волосы одной рукой, открывая шею, красные пятна пробиваются во всей яркости на полосах татуировок - отчетливый след ладони. Ифа останавливается перед ним, запуская пальцы в ароматную мазь. Осторожно, стараясь не причинить лишней боли, он аккуратно смазывает каждый собственный отпечаток, чтобы синяки сошли быстрее. Он запрещает себе думать о символизме этого жеста. Когда он заканчивает лечение, Оророн приоткрывает глаза и тянется к нему, легко целует в щеку. - На тебя всегда можно положиться, братан. Спасибо.  Он двигается в сторону выхода, привычно перебрав в воздухе пальцами на прощание. - Увидимся! Ифе хочется шагнуть без планера со скалы.

***

- Но я этого не сделал, - засмеялся Ифа. – Как видишь, я все еще здесь, делаю дела, работаю работу, обычно не унываю. Он очень пьян, все же две бутылки для него — это слишком много, но сделанного не воротишь. Если уж так подумать, в целом, жизнь у него хорошая: есть друзья, любимое дело, заврианам нравится, когда он после работы бренчит им на гитаре, и в общем-то все неплохо. С личной жизнью не складывается, это да, пьяно поразмыслил Ифа. Но тут ему некого винить, кроме самого себя – он же не может обвинить другого в том, что он «ну вот такой человек». Ифа давно принял то, что в каком-то смысле он сам невыносимый трус, который боится даже малейшего шанса потерять близкого друга. Или, возможно, боится что-то изменить? Он покивал своим мыслям, полностью забыв про окружающее пространство. Комната вновь зашаталась, завертелась, но Ифа уже этого не заметил. Он размышлял. Наверное, пора что-то менять. Он взрослый мужчина, известный во всем Натлане ветеринар, неужели он позволит себе и дальше расклеиваться каждый раз, когда… Неважно, махнул рукой Ифа и поднялся, отталкиваясь от стола. Пошатываясь, он сбросил рубашку, защитные наколенники и штаны, направляясь в сторону разобранной постели. Смутный план формировался в голове, обрастая решимостью. Он рухнул на простыни, как подстреленный, с трудом пытаясь удержать глаза открытыми, но проигрывая в борьбе со сном. Последняя мысль, которая промелькнула в утомленном сознании, была про него. Ифа решил, что обязательно объяснится с ним, как только он перестанет болтать про этого хлыща из Нод-края. Обязательно все ему расскажет.