Поцелуи украдкой

      Одна машина за другой останавливались у огромного особняка, башни которого сияли в ночи разноцветными огнями. Лужайка была огромной; прекрасные дамы в облегающих платьях и господа в костюмах переговаривались о последних новостях в мире политики, бизнеса и финансов, попивая игристое вино.       Кевин старался пить немного: здесь были журналисты, фиксирующие на камеру каждый вдох и выдох.       «Лисы» держались вместе. Для всех гостей они были кучкой неудачников, к которым, по мнению большинства, Кевин присоединился по ошибке. Но они никогда не поймут, что в «Лисах» Кевин научился дышать полной грудью и не бояться.       Кевин отпил из бокала, и его взгляд сразу нашёл его. Дэй крепче сжал бокал, ощутив, как сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило. Кевин не знал, чего хочет сильнее: ударить или спрятаться. Хотя вариант «ударить, а после спрятаться» тоже был неплох.       Рико выглядел, как всегда, великолепно. Взгляд Кевина скользнул по его идеально уложенным волосам — несколько прядей упали на лоб, прикрыв глаза, и Кевин захотел убрать их; к лицу — светлому, с губами, растянутыми в лёгкой ухмылке; к рукам, которые держали бокал, и пальцам с коротко подстриженными ногтями. На левой руке — шрам от сломанной клюшки. Чёрные рубашка и пиджак, скрывающие подкачанное тело.       Кевин знает, что под этой чертовой рубашкой. Каждую линию, каждый шрам, каждый долбаный кубик, который он видел в душевой сотни раз. И ненавидит себя за то, что помнит.       Кевин мысленно дал себе подзатыльник — о чём он вообще думает? — и сразу ловит взгляд Рико. Видимо, Морияме стало интересно, кто буравит в нём дыру взглядом. Рико склоняет голову набок и уже открыто улыбается, поднимая в тосте бокал, и делает глоток. Кевин захотел его ударить — так, что даже кулак сжал до такой степени, что ногти оставили на ладони следы в форме полумесяцев.       Кевин не забыл, кто его предал и кто сломал ему руку. И никогда не забудет.       Рико отвернулся, словно Кевин — всего лишь помеха, вернувшись к разговору с Жаном и одним из спонсоров. Кевин тут же осознал: ему нужно освежиться и стереть этот образ из головы.       Он кидает Эндрю пару слов и уходит, старается идти медленно, непринуждённо, но еле доходит до особняка и заходит внутрь.       Кевин направляется сразу в уборную. Там он ослабляет галстук и опирается о позолоченную раковину, глядя в зеркало и тяжело дыша.       — Ненавижу, — говорит Кевин собственному отражению, и в такт его словам некогда сломанная рука заныла.       Кевин включил холодную воду и брызнул её на лицо. Дыхание замедлилось и стало осознанным. Он вытер лицо, снова завязал галстук и вдохнул. Это всего лишь Рико, ёбаный Морияма, которого он ненавидит.       Дверь уборной открылась прямо перед носом Кевина. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Или, кажется, вспомнишь лучик — вот и солнце. Хотя по отношению к Рико действовала другая фраза: вспомнишь дерьмо — вот и оно. Но Кевин был достаточно умён (или труслив), чтобы произносить такое вслух. Слава Богу, Рико не научился читать мысли, иначе Кевин умер бы от стыда, и это была бы самая позорная смерть.       Рико хлопнул дверью и даже закрыл её на ключ, гадко улыбнувшись. Кевин хотел стереть эту улыбку кулаком. Но кулак — слишком быстро. Слишком мало. Кевин хотел, чтобы Рико чувствовал его дольше.       — Кевин, Кевин, Кевин, — почти пропел его имя Рико. Дэй ощутил желание закрыть уши или заткнуть Рико. — Давно не виделись. Я скучал по тебе.       Рико делает ещё шаг, сокращая расстояние. Кевин не двигается. Расстояние меньше вытянутой руки. Можно ударить запросто. Или... Или нет.       — Скучал? По мне? Ты удивляешь, — ответил Кевин и тоже усмехнулся.       — Хочешь сказать, что я не мог скучать по тебе? — спросил Рико, окидывая Кевина взглядом с головы до ног, словно сканируя объект для всестороннего изучения.       — Ты скучал по своей игрушке для битья, но явно не по мне.       — В любом случае вместо тебя теперь Жан.       Это была явная попытка задеть за живое, но Кевин лишь фыркнул. Жан Рико совсем не подходил. Единственным человеком, способным терпеть этого ублюдка, был Кевин.       — О, Жан... — задумчиво произнёс Кевин и слабо посмеялся, из-за чего непослушные пряди волос упали на лицо. — Он никогда не сможет удовлетворить твои грязные наклонности.       Кевин понимает: разговор идёт не в то русло. И Рико тоже это понимает. Это опасная пропасть, но Кевину нравится. Нравится, что он может не бояться. Бояться нужно Морияме.       — Собственно, что ты хотел? У меня мало времени, — выдал Кевин уже серьёзным тоном и поднял руку с наручными часами, чтобы посмотреть на время — попытка дать понять Рико, что у Кевина есть ещё дела, помимо него.       — Вот как, интересно... — ответил Рико, не убирая гадкой улыбки с лица. — Хотел предупредить: ты зря тратишь время на эту кучку отбросов. Возвращайся домой, иначе...       — Иначе что? — перебил его Кевин. Он не собирался терпеть угрозы от Рико. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. — Угрожать мне будешь? Ну, попробуй. Удиви. Ты уже один раз удивил — когда сломал мне руку.       Между ними было мало расстояния, а желание схватить Рико за шею, толкнуть в стену, а потом хорошенько врезать — слишком велико.       — Ты заслужил, — отчеканил Рико и поднял руку. Кевин не знает зачем — чтобы расстегнуть пуговицу, поправить галстук или пиджак, или, может, чтобы ударить.       Но Кевин действует быстрее: он хватает Рико за запястье поднятой неизвестно для чего руки и толкает к стене. Рико замирает: он явно не ожидал от Кевина такого. Кевин и сам от себя такого не ожидал.       Сейчас они ужасно близко. Кевин ощущает дыхание Рико на своих губах. Чёрт побери.       — Надо же, Кевин, ты осмелел, — Рико дёрнул руку в попытке освободиться, но Кевин лишь крепче её сжал. — Отпусти.       Кевин усмехнулся: Рико приказывает ему, как собаке. Но раз так... Кевин поднимает вторую руку, проводит ею по шее Рико, а после сжимает, не до удушья, но явно предупреждая. И Рико, кажется, это понимает.       — А если нет? — отвечает Кевин, и его взгляд падает на губы напротив, чуть приоткрытые, мягкие. — Что тогда, Рико?       Кевин назвал его по имени — Рико усмехается. Он буквально обмякает, опираясь спиной о стену, уже не пытаясь вырваться.       — Убей меня, если я такой плохой, — глаза Рико горят, и это разжигает огонь и в Кевине.       Его сердце бешено колотится. Кевин ощущает, как пульсирует артерия под пальцами. Он может убить Рико. Одно верное движение... Но Кевин не убийца. Он всего лишь хотел стереть чужую улыбку с лица. И за этим наклоняется, полностью сокращая расстояние.       Он врезается в него губами, грубо и зло, как хотел ударить, кусает губу. Рико дёргается, пытается отстраниться, но Кевин сжимает пальцы на шее сильнее — и тогда, тогда Рико открывается. Язык Кевина скользит внутрь.       Рико пытается ударить его свободной рукой, но Кевин усиливает хватку на шее, заставляя Рико замереть, а после — ответить на этот поцелуй. Морияма хочет перенять инициативу, но Кевин не позволяет, и язык проходит по нёбу.       Рико хватает Кевина за плечо то ли в попытке удержать, то ли оттолкнуть. А Кевину плевать. Он вжимает Рико в стену сильнее, всем телом, от бедра до груди, чтобы ни миллиметра между ними не осталось. Рука на шее не давит, просто лежит, напоминая: я здесь, я держу, ты никуда не денешься.       Рико выдыхает Кевину в рот горячо, рвано, и Кевин ловит этот выдох языком.       — Кевин, — шепчет Рико, и это не приказ, не насмешка, это... просьба? Кевин не знает. И знать не хочет.       Кевин целует его снова, медленнее, глубже, но не как врага, а как того, кого он ненавидел так долго, что забыл, как это — не ненавидеть.       Рико отвечает, в этот раз не потому, что Кевин заставляет, а потому что сам хочет. Его язык скользит навстречу, пальцы свободной руки зарываются в волосы Кевина, дёргают, притягивают ближе, будто это вообще возможно.       Кевин стонет ему в рот, коротко и сдавленно, злясь на себя за этот звук. Но Рико слышит и улыбается в поцелуй — Кевин чувствует это кожей губ, и это бесит его до чёртиков.       — Заткнись, — выдыхает Кевин, отрываясь на секунду.       — Я ничего не говорил, — шепчет Рико. Его тёмные глаза блестят в полумраке уборной.       Кевин снова впивается в чужие губы, чтобы не видеть этот взгляд, чтобы не думать, чтобы просто чувствовать, как дыхание Рико сбивается, как тот подаётся навстречу, хотя Кевин всё ещё держит его за горло.       Это неправильно. Это больно. Это слишком.       И Кевин хочет ещё.       Он проводит языком по нёбу, медленно, смакуя, и Рико вздрагивает всем телом, выгибается, прижимается сильнее. Его рука в волосах Кевина сжимается, тянет, заставляя запрокинуть голову, и Кевин позволяет на секунду, чтобы потом снова перехватить инициативу, толкнуть Рико обратно в стену, вжать, вдавить, сделать своим. Хотя они всегда принадлежали друг другу.       Поцелуй становится грязным, влажным, сбитым. Они задыхаются, но не могут остановиться. Кевин кусает Рико за нижнюю губу снова, только сильнее, и слизывает кровь языком, чувствуя, как Рико дрожит.       — Ты... — выдыхает Рико между поцелуями, и голос у него хриплый, совсем не тот насмешливый тон, которым он говорил минуту назад. — Ты совсем...       — Что? — Кевин проводит губами по его скуле, челюсти, кусает за шею — там, где пульс. Останется след, но сейчас обоим плевать.       Рико запрокидывает голову, ударяясь затылком о стену, но, кажется, не чувствует этого. Его пальцы в волосах Кевина сжимаются до боли.       — Сумасшедший, — выдыхает Рико, и это звучит как комплимент.       Кевин усмехается прямо в его шею, проводит языком по солёной коже, чувствует, как Рико дёргается, как его дыхание срывается.       — Твоими молитвами, — шепчет Кевин.       И снова находит его губы, не давая времени на передышку.       Но теперь он хочет больше. Хочет сломать этот проклятый контроль, который Рико всё ещё пытается удержать даже с разбитой губой, и хриплым голосом, даже прижатый к стене.       Кевин убирает руку с его шеи. Рико делает вдох, слишком громкий, слишком облегчённый, и Кевин пользуется моментом.       Одно движение. Колено вклинивается между бёдер Рико, не сильно, но достаточно, чтобы тот задохнулся. Не от боли. Совсем не от боли.       — Кевин, — выдыхает Рико, и теперь это звучит как предупреждение.       Кевин смотрит на него в упор и спрашивает, почти невесомо касаясь губами его губ:       — Что? Не нравится?       Рико сглатывает. Кевин чувствует это движение всем телом, потому что между ними нет расстояния.       — Ты... — начинает Рико, но Кевин слегка давит коленом, и слова превращаются в короткий сдавленный выдох.       Вот оно.       Кевин улыбается. Впервые за весь вечер, не зло, не криво, а так, будто он только что выиграл войну.       — Что, Рико? — шепчет он, почти не размыкая губ. — Я тебя не слышу.       И смотрит, как Рико облизывает губы, как безуспешно пытается собрать себя в кучу.       — Продолжай, — выдыхает Рико.       И это слово ломает что-то в Кевине.       Он целует его, жёстко и глубоко, одновременно толкаясь коленом, сильнее, настойчивее, чувствуя, как Рико отвечает, вновь подаётся навстречу, как его бёдра двигаются сами, инстинктивно, ища давление и трение.       Рико стонет, не сдерживаясь. Этот звук уходит Кевину прямо в рот, и у Кевина темнеет в глазах.       Он хочет услышать это снова.       — Громче, — шепчет Кевин, отрываясь от губ Рико ровно настолько, чтобы сказать это. — Мы здесь одни. Никто не услышит.       Рико смотрит на него с вызовом.       — Пошёл ты, — выдыхает он, но его бёдра двигаются снова, и Кевин чувствует это.       — Уже, — отвечает Кевин и снова вжимается коленом, и ловит губами новый стон, и думает: «Я убью его. Когда-нибудь точно убью».       Но не сегодня.