Silver-tongued: extra 14.02.1757

День выдался погожий, что для февраля месяца на Эспаньоле было редкостью. Температура держалась около 80 градусов, а с моря дул прохладный ветерок, напоминая о том, что долго такая красота не продержится, уже к вечеру, вероятно, будет накапывать. Джон, ещё затемно ушедший в море на рыбный промысел, вернулся раньше обычного. Джим к тому времени уже успел вычистить подходную дорожку к дому от следов ночного дождя, прополоть цветы и даже приготовил что-то, судя по запаху у дома. Сильвер не рискнул заходить сразу. Юноша теперь редко на кухне занимался чем-то более сложным, чем заваривание кофе или чая, долговязый не позволял, а тут и проснулся раньше, и сам что-то удумал. Взяв с собой улов, Окорок ушёл в Санто-Доминго, давая этим действием своему мальчику ещё порядка полутора часов на что бы то ни было. Уже на подходе к городу в голове всплыла сегодняшняя дата. Четырнадцатое число февраля месяца. Вот-те раз, как и вылетело из памяти такое? А впрочем, неудивительно, его покойная супруга не шибко праздники любила. Вернее, считала каждый день праздником от того, что Господь его даровал людям, а потому и отмечать отдельно что-то окромя Рождества Христова, Пасхи, да ещё пары-тройки дней в году не находила нужным. Джону же для праздника тоже повод не нужен был, но уже просто от большой любви к спиртному и еде. Вот и день Святого Валентина для него особого значения не имел, а обсуждать с Джимом эту тему он как-то не счёл нужным. Не день рождения же. Мозг, до того размякший от погоды и медитативности рыболовного процесса, уже работал более слаженно, выдавая примеры того, чем можно было бы порадовать своего партнёра. Первым делом на ум пришла идея с каким-то даже по его меркам роскошным ужином, но он и без того минимум раз в неделю выдавал кулинарный шедевр, какой разве что королевские повара повторить смогут. Приготовить-то, конечно, приготовит, но не подарок это. Более ничего толкового на ум не приходило, и он решил сначала заняться сбытом улова, а там может и услышит в порту или ещё где идею какую. С таким настроем он весьма бодро добрался до Санто-Доминго. Хокинс всё поглядывал то на часы, то в окно, выглядывая там Сильвера. По идее время ещё было, но всё же нервничал юноша знатно. В печи уже подзолотились сконы, и он с облегчением выдохнул. Всё, что нужно было успеть сделать он сделал. Пшеничные булочки в форме сердечек Джим накрыл полотенцем и оставил на столе, а сам вышел в сад. С самого момента их переезда на Эспаньолу они периодически то покупали, то находили новые растения для своего сада. Со временем из декоративного он стал ещё и пищевым. Благо, климат позволял выращивать разные съестные культуры. Разве что плодовых деревьев всё не удавалось купить, а так хотелось. Дикие апельсины он даже не рассматривал, их не то, что есть без слёз нельзя, даже джем посредственный выходит. А привитые сорта ещё найти надо. Капитан Флинт чрезвычайно завидовал Адмиралу Бенбоу, ввиду собственной невозможности находиться на улице вне клетки, когда Джона рядом нет. И всё же Джим выносил его клетку из дома, особенно в такие хорошие деньки. В помещении даже с открытыми окнами было порой невыносимо душно, а ледник они ещё не удосужились сделать. Да и близ экватора это куда сложнее, чем в той же Англии. Мало того, что помещение по особой сложной технологии строить придётся, так ещё и ручей прокапывать аж с гор надо. Хокинса это сперва крайне удивило, он было подумал, что Джон шутит над ним, как вообще в такой жаре круглогодичной можно надеяться на появление льда? Но через пару дней тот принёс какую-то старинную персидскую книгу, - и где только достал? - где эти яхчалы и описывались наряду с прочими удивительными архитектурными решениями. Хоть перевод и был, как показалось юноше, корявый, а всё равно впечатляло. За мыслями о возможном начале строительства близ дома такого яхчала Джим продолжил заниматься ежедневной садово-огородной рутиной. С цветами он ещё до готовки закончил, а вот овощи пропалывать и поливать ему не так нравилось. И всё же есть слово «надо», значит надо. Процесс растянулся на час совершенно не от того, что он вечно отвлекался на петуха. Ни в коем случае. А тем временем Джон уже закончил с рыбой. Вышло неплохо по деньгам, пусть и продал не всё, что было. Впрочем, вяленую, сушёную и засоленную рыбу уже моряки куда активнее скупают, так что это тоже можно считать вложением. Ничего дельного как идею для подарка он так и не услышал, но на глаза попался какой-то старичок, торговавший саженцами апельсиновых деревьев, и он сразу понял – это оно. Джим уже не раз заглядывался на растущие в городе плодовые деревья, пару раз обмолвился о желании что-то такое заиметь в их саду, но случая не подворачивалось. А тут прям как знак свыше. - Любезнейший, почём саженцы будут? Старичок, к превеликому сожалению, оказался испанцем. Не то чтоб это по его лицу нельзя было сказать, но Сильвер уже как-то привык, что даже не самые образованные местные испанцы хоть что-то да могут на английском если не сказать, то понять. И, вот досада, именно испанский Джон никогда даже не пытался начать учить. Настолько принципиальной была его ненависть к представителям этого народа. Разве что когда дело доходило до выгодных сделок он мог себя пересилить, как вот сейчас. И то понимания языка от этого не прибавлялось. И тут как манна небесная рядом возникает Чёрный Пёс. Джон был готов поклясться, что в любой другой ситуации как минимум дал бы ему по шее за столь открытое общение без предварительной письменной связи, но тут другой случай. Эндрю как учуял, ей богу. - Что, помогает тебе твой превосходный испанский? – ехидно оскалился только объявившийся собеседник. - Давай без этого вот. Сорт спроси, если сладкие, то три саженца мне надо, переведи, шиллинг дам. - Скромно за столь тонкую работу. - Не препирайся, а то по пенсам считать буду. - Рыбу хоть одну сверху дай, скупердяй. Джон вымученно закатил глаза, но всё же кивнул. Пёс широко улыбнулся в усы и затараторил на испанском, будто всю жизнь на нём говорил. А может, так оно и было? Сильвер, признаться, не знал, да и спрашивать не горел желанием. Это если бы они ещё в одной команде состояли, то смысл бы имелся, а так – и даром не надо. - Сладкие, у монахов прививал, по реалу за растение да два за горшок. Как ты три тащить собрался? - Ещё шиллинг за доставку? - И этого человека боится добрая половина пиратского мира? - А ты хочешь, чтобы я напомнил тебе, за что они меня боятся? - Ладно, ладно, помню я. Шиллинг и… - Эндрю задумался на несколько секунд, почесал подбородок, окинул взглядом старика, смиренно ожидавшего решения потенциальных покупателей, и махнул рукой. – Ближе к дому решу, что ещё. Или с огорода или с курятника. - Пойдёт. Передай ему, бери саженцы и пошли, - Джон протянул девять реалов. Всё же достаточно удобно было, что тут любая валюта в ходу. - Слушаюсь, мессир, - Пёс сделал смехотворно кривой книксен, после чего вновь на испанском обратился к продавцу, и через пару минут они уже шли в сторону выхода из города с тремя глиняными горшками и ведром с несколькими рыбами. Джим, разомлевший от работы под солнцем, решил часик-другой поспать. Но перед этим он положил на полотенце, накрывавшее сконы, кружевную валентинку с вышитыми гладью серебряными нитками инициалами Д.С. и одну белую розу. На поиски материалов для валентинки у него не ушло много времени: его матушка, как и любая женщина их сословия, в свободное от трактирных дел время любила вышивать, и получалось у неё это прекрасно, вот и Джим как-то выучился этому делу. При переезде немного материалов с собой он, конечно, взял, но до сих пор не было повода заняться вышивкой. Конечно, пришлось сначала потренироваться на лоскутках, и пару дней он только вспоминал, как иголкой орудовать, и всё же по итогу вышло достаточно хорошо, чтобы не стыдиться результата. Удостоверившись, что всё на своих местах, петух в курятнике, а попугай в клетке, Хокинс со спокойной душой прилёг в гамак в саду, подвешенный между нижними ветками крупного дерева каоба. Поначалу они его хотели срубить, тем более что на красное дерево спрос высокий, но долго не могли подступиться – полтора метра в диаметре всё же, и это ещё не предел их роста. А потом привыкли, дерево давало весьма удобную тень для прочих растений в саду. Ну и гамак хорошо держало. Морские привычки Джона и на суше давали о себе знать. Джиму это даже нравилось. Непривычно сначала было, а потом и сам стал подхватывать. С кем поведёшься от того и наберёшься, как сказала бы его матушка. Сильвер остановился чуть мене чем в 300 ярдах от дома со стороны холма. Не хотел он, чтобы его мальчик видел Эндрю. - Надумал? - А то как же. Какие цветы у вас есть? Джон от вопроса чуть трубку изо рта не выронил. - С чего это вдруг такой интерес? Ну гортензии голубые, розы белые и красные, георгины разные, бегонии… Пью что ль дарить собрался? - Не твоё собачье дело. Давай бегонии в горшке, только не ободранышей каких, а нормальные. - Остроумно. Слепому цветы дарить, - Джон усмехнулся и убрал трубку в карман камзола. – Будут тебе бегонии в горшке. Рыбу только сам думай, как нести. - Да чёрт с этой рыбой, в другой раз. Сильвер на это ничего не ответил, но само потенциальное наличие «следующего раза» не шибко радовало. Он неспеша дошёл до дома, зашёл в сад и на пару секунд замер. Вид спящего в гамаке Джима всякий раз его умилял. Он по привычке поцеловал его в лоб, стараясь при этом не разбудить, после чего отошёл к сараю и взял небольшую тележку с горшком. Бегонию долго выбирать не пришлось, все приличные на вид были, так что он как мог аккуратно выкопал один клубень с цветами и только пробивающимися ростками, поместил его в горшок и полил на всякий случай. Ещё какое-то время он потратил на приведение в порядок клумбы, после чего уже без ведра, зато с тележкой вернулся к Эндрю. - Я уж думал ты там от старости помер. - Не дождёшься. Держи свою бегонию и два шиллинга. Я только что полил, так что не спеши заливать, если сегодня же пересаживать не планируешь. - Сам разберусь, не маленький, у монахов лучше спрошу, чем у пирата. - От пирата слышу, идиот. Пёс не то издевательски, не то злобно оскалился и спешно удалился. «Ну и пёс с ним,» - облегчённо подумал Джон, переставляя горшки с саженцами в тележку. Вскоре в одной из захудалых коморок на краю порта в Санто-Доминго Эндрю чуть не вышиб дверь плечом – так спешил. - Эй, Пью, угадай с чем я. - Опять дрянь какую притащил? В прошлый раз после этой фразы мы неделю зубы на полке держали, - Слепой давно перестал злиться на подобные выходки, тем более что в последнее время это было их единственной забавой кроме карт – всякая ерунда, которую Пёс невесть откуда приносил. В злополучный прошлый раз это был фарфоровый чайник некой знатной особы, украденный прямо у неё из-под носа. Благо хоть какие-никакие запасы провизии у них даже тут имелись, так что не пришлось впроголодь жить, но высовываться из их закутка не стоило. - Не, в этот раз честным путём. - И давно ты честным стал? - Ни в жизнь. Ну, знаешь, с Окороком лишний раз на удачу полагаться не приходится. - Господи, на кой чёрт тебе наш квартирмейстер пригодился? Эндрю звучно рассмеялся и вложил в руки Пью горшок, проводя его же пальцами по листьям и цветкам. - Будет тебе, ещё цветы он домой тащить удумал. На кой они нам? – пусть в голосе и звучало недовольство от нерациональности действий, а на губах всё равно была лёгкая улыбка. - Не нам, а тебе. Ну, знаешь, сегодня день такой… - Пёс замялся, не зная как продолжить. Он часто приносил всякую ерунду, но именно подарки делал редко. - Ладно, не продолжай. Я оценил. После этих слов Эндрю лёг на пол рядом, укладывая голову на колени сожителю. Недовольное ворчание вперемешку с поглаживанием по волосам было, пожалуй, его любимой частью практически каждого их дня. Где-то в Понта-Делгаде уже вечерело, и двое порядком уставших мужчин практически одновременно добрались до дома в зажиточной части города. - Александр, - Ливси вымученно улыбнулся. – Думал, ты завтра только прибудешь. - Погода подсобила, повезло. Много вызовов сегодня было? - Не то слово. Ну это всё потом, пройдёмте уже в дом. Джентльмены достаточно быстро сменили рабочие одеяния на домашние, Дэвид отдал распоряжение слуге подать ужин, а сам вместе с Александром устроился на диванчике в гостиной. - Дэвид, у меня кое-что для тебя есть, - Смоллетт достал из кармана что-то в пергаменте и протянул партнёру. Ливси аккуратно раскрыл упаковку, после чего на его лице засияла такая улыбка, что можно было улицы ночью освещать. Увесистая плитка шоколада. Такого даже в Англии он найти не мог, только в виде напитка. - Александр, вы чрезмерно меня балуете. Это же дорого, зачем же вы так? – и при этом на лице не было ни тени сожаления, исключительно восторг от происходящего. - Заслуживаешь, потому и балую. Ливси ещё шире улыбнулся, отложил на кофейный столик подарок и прижался губами к щеке компаньона, тихо шепча на ухо тому слова любви на французском. Капитан французского не знал, но знал своего доктора, так что подловив момент удачно повернул голову, чтобы поймать губы Дэвида своими. Через пару минут они отстранились друг от друга. Покрасневшие и довольные. - У меня тоже кое-что для тебя есть, но надо встать. - Возражений не имею. - Тогда постой пару минут с закрытыми глазами, - Ливси дождался выполнения просьбы и вышел в соседнюю комнату. Вернулся он уже с новым камзолом в руках. Подойдя к Александру со спины, он накинул ему элемент одежды на плечи и дал разрешение открыть глаза. - Нехорошо капитану в прохудившемся камзоле десятилетней давности ходить. Вы как-то упоминали, так что я ещё в Бристоле нашёл мерки с Вас, но заказал только здесь, надеюсь, придётся по вкусу, я выбирал что-то более классическое и строгое, под стать моему капитану. - Дэвид, прошу прощения, но кто кого из нас балует? Я буду с гордостью носить этот камзол, пусть и окружающим не дано знать, что это дело рук моего любимого мужчины. На побережье Санто-Доминго время всё ещё было самое обеденное, и Джон решился разбудить своего мальчика, прежде чем сажать апельсины. Как-никак садом по большей части он занимался, и место под деревья ему выбирать положено. - Джимми, не спи, замёрзнешь, - мягко перебирая рыжие волосы прошептал долговязый. - Не замёрзну, - Джим потянулся и открыл один глаз. – Давно вернулись? - Только-только, в дом даже не заходил. Юноша сел в гамаке, разминая пальцами затёкшую шею, после чего его взгляд зацепился за тележку с тремя саженцами. Он настороженно посмотрел на Джона, стараясь не делать преждевременных выводов. - Апельсины. Сладкие. Подарок тебе в честь праздника. Джим подскочил и звонко смеясь заключил Сильвера в объятия. Он и не думал, что Джон будет что-то дарить. - Меня хоть не урони, а то развалюсь – не соберёшь. - Вы с одной ногой устойчивее меня на двух держитесь, не привирайте. - Совсем старика не жалеешь. Так, посмеиваясь, они вернулись в дом, решив оставить высадку апельсинов на вечер. Хокинс указал на тарелку, прикрытую полотенцем, поверх которой лежала роза и валентинка. - Вам. Тебе, - несмотря на то, что они жили вместе уже достаточно долго, а всё равно Джим не привык обращаться на «ты», но Джон не поправлял, давая тому возможность самостоятельно привыкнуть. Сильвер переставил розу в вазу, подготовленную заблаговременно юношей, и взял в руки валентинку, другой рукой откладывая в сторону полотенце. - Джимми, ты прямо мастер на все руки. И вышивка, и готовка, и садоводство. Я в твоём возрасте разве что готовить да убивать мог. Иди сюда, - не дожидаясь выполнения просьбы, Окорок притянул Хокинса к себе за талию, носом утыкаясь ему в шею. - Ценю, мой мальчик. - Рад стараться. Люблю. Сконы были съедены в полчаса вместе с джемом, апельсиновые деревья посадили сразу после чаепития, выделив им место подальше от каоба, а потом вместе засаливали рыбу под очередные байки Джона и рассказы Джима из прочитанных в последнее время книг. А где-то в Туманном Альбионе Джон Трелони уже как несколько часов проводил сегодняшнего гостя, оставшись в компании слуг. - Как думаешь, Бен, не написать ли доктору Ливси с предложением о визите? - От чего бы не попробовать? - Действительно. Хорошо, наверное, не быть обременённым этикетом. И всё же напишу, а то только письмами и общаемся, даже попрощаться перед его отбытием толком не успели. Хочешь сопровождать меня на Азорах? - Не смею отказать. Надеюсь, это плаванье выйдет не таким, как моё последнее до возвращения в Англию. - Можешь на меня положиться, Бен, я своих людей в обиду не дам.