Под снегом

Несмотря на то, что сейчас январь, Ки Хуну чертовски странно видеть за окном снежные завалы. Он, некогда гордый житель Ссанмун-дона, привык к тому, что в Сеуле обычно выпадает пара сантиметров — и тут же тает на следующий день. Однако, живя теперь за городом, в горном районе близ Канвон-до, бывший игрок может любоваться снегом недели напролет. И даже уставать от такой погоды… Ну, еще бы! Его бедный седан, оставленный сегодня случайно вне гаража, за вечер покрывается целым слоем белой насыпи — так, что начинает напоминать рисовую лепешку. Глядя на эту картину через окно кухни, бывший 456-й пытается примирить себя с необходимостью ползти завтра на мороз с лопатой и щетками. У него все зябнет за шиворотом от одной перспективы этого, но делать нечего. — Скажи, за каким хреном мы арендовали дом именно в этой глуши? — хмуро уточняет 456-й у бывшего лидера и возвращается к мытью посуды в раковине. Ин Хо кривит край рта в усмешке, стоя неподалеку и опираясь поясницей на кухонную стойку. Он трогает свой ортез на левой руке и проверяет подвижность пальцев. Этого типа все еще беспокоит его неполная дееспособность, но, судя по тому, как он готовил сегодня суп для гостей, его перелом срастается удачно и все тревоги напрасны. — Хорошая клиника в двадцати минутах езды, свежий воздух, бесподобный пейзаж… Ну и я не думаю, что нам стоит появляться в столице после того, что случилось с островом, — перечисляет он вслух, в конце напоминая о главном. — Организаторы Игры наверняка ведут расследование, так что твое решение поехать в Штаты тоже весьма кстати. — Хо… Вообще-то я собрался туда не из-за прикрытия, а чтобы не дать своей башке окончательно треснуть, — игрок слабо усмехается и отставляет в держатель очередную чистую тарелку. — К слову, если тебе понравилась идея, мог бы так не психовать до этого! Взявшись за нож со следами бисквита, Ки Хун льет еще средства и осуждающе скашивает глаза на Ведущего. Тот заканчивает смотреть на свою руку и пускает пронизывающий взгляд в ответ. Его темные волосы спадают вниз по обеим сторонам лба, но даже такая «домашняя» растрепанность не смягчает его выточенных, будто из мрамора, черт лица. — То, что мне понравилась идея, вовсе не значит, что мне понравилось то, как ты скрывал от меня план своего отъезда в одиночку, — роняет он холодно. Слова этого типа припечатывают Ки Хуна к месту и заставляют прикусить язык, воздерживаясь от последующих жалоб. Разумеется, игрок вовсе не собирался уезжать из Кореи молча, но правда об Америке всплыла в самый неподходящий момент их ужина. Повезло еще, что никто из присутствующих за столом ничего не понял! Игрок тупит взгляд и принимается с усердием отчищать нож от крема. — Ну, теперь ведь уже не в одиночку… — бормочет он, стараясь не поддаваться чувству вины, но безнадежно проигрывая. — Я попрошу У Сока сдать мой билет и оформить нам новые, на двоих. На самом деле, они с Ин Хо живут вместе не так уж долго. И больше как-то поверхностно, без обязательств. Никто из них не говорил другому об особенных чувствах, несмотря на весь тот секс, что был у них на Игре и после нее. Признание в симпатии кажется глупостью после стольких лет холодной войны. Чем-то странным. Именно поэтому Ки Хун оттягивал разговор о вылете и своем лечении у психиатров: в этой поездке не планировалось ничего поверхностного или легкого. Однако Ведущий вышел из себя, стоило ему лишь узнать, что он не приглашен. Примерно так же взбесился сам игрок, когда Ин Хо собирался переехать в этот загородный дом без него — единолично решив, что 456-му удобнее оставаться в «Pink». Ха! Ки Хун понятия не имеет, что все это значит. Однако он пока еще в своем уме, чтобы не разговаривать со своим бывшим врагом о сердечной привязанности. Остановившись на этой мысли, 456-й старается переключиться обратно на мытье посуды, пока его рот не выдал что-нибудь несусветное. Ему и так неловко за случившееся недопонимание. Задумавшись слишком глубоко, бывший игрок не сразу замечает движение рядом. Зато тут же чувствует, как к нему прижимаются сзади. Жарко, напористо, почти в бедра, но слегка ниже. От этого нападения Ки Хун сам непроизвольно упирается пахом в кухонный фартук и трется о внешний край раковины сквозь брюки. На его темный свитер попадают брызги. В то же время по нервам бегут всполохи. В ушах нарастает переливчатый звон. Бывший лидер прижимается к нему плотнее, наконец-то лишенный необходимости скрываться от гостей. Его левая рука в ортезе опирается на стойку, а правая без предупреждения ложится Ки Хуну на живот — и следом ныряет под шерстяную ткань одежды. Этот тип левша. Левша! Но какого-то хрена он уже научился так ловко справляться с пуговицей на штанах 456-го, что та расстегивается всего за два рывка. Хо-о, Сон Ки Хун, не вздумай. Не вздумай ему снова поддаваться. Нет! Хватит и того, как вы уже уничтожали эту кухню сегодня в пылу ссоры! Дом ведь арендованный — тебе еще смотреть в глаза его хозяевам!.. Губка для посуды падает на дно раковины, но Ки Хуну все-таки хватает воли податься назад и развернуться лицом к Ведущему. Он выше него, что позволяет вернуть на свою сторону хотя бы зрительное преимущество. Игрок глядит на бывшего 001-го сурово, как будто и не думал только что о том, какие они нелепые в этом желании цепляться друг за друга, словно утопающие посреди океана. Он старается не выдать себя. Но, по правде говоря, ему приятно, что Ин Хо не выпускает его точно так же. Что он такой же нелепый. — Я еще не закончил с посудой. Ты можешь потерпеть до спальни? — спрашивает Ки Хун, пытаясь не сопеть от возбуждения слишком громко. Чертово дыхание всегда его выдает. — Нет, — отрицает лидер и хватает 456-го за свитер здоровой рукой. — Мне понравилось делать это здесь. Я хочу продолжения. Этот мерзавец приятно улыбается, после чего дергает Ки Хуна ближе и заставляет напороться на свои губы, как на нож. Короткий поцелуй. Резкий. Как движение спички по бочине коробка. А затем этот же мерзавец тянется к шее игрока, для более долгого и властного касания, с языком и зубами. На этом бывший 456-й понимает, что пропал. Ему больше не вырваться. Он уже и не хочет. С губ слетает тихий стон с коротким присвистом. По телу льется жар от места поцелуев. В штанах делается тесно — даже вопреки тому, что пуговица расстегнута. Ки Хун жмурится, ощупью находя кран позади себя, чтобы выключить воду. Он дышит часто, рвано. Все тело вздрагивает, ощущая чужой натиск, принимая его и тоже вспыхивая, наплевав на запреты головы. Мокрые ладони ложатся поверх светлой рубашки лидера. Ки Хун водит пальцами по чужим плечами, спине, пояснице — пока не добирается ниже. Руки сжимают подтянутые ягодицы другого мужчины сквозь ткань, отчего возле шеи раздается хриплый стон. Бывший 456-й далеко не мастер по части ласк. Он пробует быть инициативнее, но до уровня Ин Хо ему еще как до луны. Однако бывшего Ведущего словно устраивает такая угловатость, как альпиниста устраивают выступы на скалах при покорении горы. Этот тип мычит и отзывчиво приподнимает голову. На этот раз Ки Хун целует его сам: не порывисто и резко, как этот тип, а в том темпе, будто у них в запасе — вся жизнь. Его пальцы зарываются в чужие пряди на затылке, веки смыкаются, а язык проникает за преграду из зубов, забирая у Ин Хо все его хладнокровие. Они замирают так, влажно и глубоко целуясь, а затем оба меняют положение. Бывший 456-й молча тянется за дозатором крема возле гостевой мыльницы, а Ведущий борется с собственными брюками. Они смотрят друг на друга, сглатывают, и теперь игрок сам наваливается на бывшего лидера, пока тот поворачивается к нему спиной. Ки Хун зажимает Ин Хо у раковины, притирается очень близко и ловит каждую его реакцию: неконтролируемую дрожь, шипение, судорожную хватку на поверхности стола. Ведущий хочет его так сильно, что у него не получается справиться с ширинкой. Игроку приходится помочь ему, а следом — стащить всю мешающую одежду до колен, чтобы освободить себе доступ к бедрам. — Смотри на меня, — требует этот тип, оборачиваясь к 456-му через плечо. Как будто Ки Хун может смотреть сейчас на что-то еще! Хотя ладно, ему действительно сложно фокусироваться на глазах этого человека, в то время как тот стоит перед ним ТАК и нисколько не смущается. От возбуждения у игрока першит в горле. Он сглатывает, облизывает губы и старается не отводить взгляд, пока готовит себя и смазывает их кремом. Увлажненный член легко проскальзывает между чужих ног и оказывается сжат бедрами. Приятно, томно. От этого звон раздается уже не только на задворках сознания, но вообще во всем теле. Ки Хун стонет, сжимая пальцами чуть отставленные ему навстречу ягодицы. Он старается не напирать на Ин Хо, помня о его больной руке, но ему сложно удержаться от желания толкнуться резче. Кожа трется о кожу. В тишине комнаты раздаются очень влажные и интимные звуки. Бывший игрок пытается встать так, чтобы не выскальзывать при движении, но его член то и дело оказывается сверху и проезжается головкой прямо между ягодиц, по кольцу тугих мышц. На этих рывках бывший Ведущий непроизвольно вздрагивает и мычит. Он не против вторжения. Его бедра ищут чужой член, но без презерватива и нормальной смазки никто из них не станет заходить дальше. Черт. Кто бы мог подумать, что эти вещи будут так нужны им на этой кухне! Закусив нижнюю губу, Ки Хун отчаянно пытается совладать с собой и своим телом. Он трется об Ин Хо — как может и умеет. С жаром придерживает его, наклоняется и целует в макушку. Несмотря на все заминки, оргазм приближается к нему с фантастической скоростью. В последний момент игрок ощущает волну разрядки и пытается отпрянуть, чтобы ничего не испачкать, как тут его ловят за руку на бедре. — Нет, стой… — все так же властно, но уже очень сбивчиво говорит Ин Хо, опираясь на локоть. — Пусть так. На этот раз Ведущему нет потребности говорить, чтобы 456-й смотрел на него. Тот и так смотрит: в темные глаза из-под нависшей челки, на шрам у виска, испарину на коже и излом губ от подступающего удовольствия. Ки Хун бурно и глухо кончает. Капли его спермы попадают раскаленным воском на чужие ноги, мошонку и поджимающиеся ягодицы. Дыхание срывается как от бега. Мышцы сводит в приятном спазме. Бывший игрок во все глаза глядит на безумца перед собой, в который раз понимая, что он ничем от него не отличается. Они оба жадно хватают ртом воздух. Без трения двух тел в кухне становится тише, но звон еще не исчезает. Ведущий подается вверх первым, выпрямляется от кухонного фартука и разворачивается к финалисту. Он слегка толкает того и заново упирает задом в многострадальную раковину. — Подними свитер, — говорит он, ненасытно сверкая глазами снизу вверх. — Давай. Каким-то образом эта команда пробивается сквозь шум и хаос в мыслях. Ки Хун еще не понимает цели требований, но решает не спорить и задирает одежду. Ох!.. Не проходит минуты, как капли чужого семени заставляют его живот поджаться, а лобок — ощутить тепло. Бывший лидер кончает на него, доведя себя рукой. Этот тип самодовольно смотрит на свою работу, а затем ловит пальцем один из мутных подтеков, чтобы довести его до старого шрама 456-го от первой Игры. Рот Ки Хуна мигом распахивается от потрясения. — Какого черта?.. — он давится воздухом, наконец осознавая случившееся. — Ин Хо! Мне теперь мыть не только посуду, но и себя! Вообще все вокруг! Ты!.. Дьявол! Опустив низ свитера, Ки Хун хочет замахнуться, но ему не хватает наглости, чтобы ударить или хотя бы щелкнуть раненного в лоб. Вот так внезапно оказавшись перед бывшим врагом полностью безоружным, игрок хмурится и только сердито вздыхает. Тем временем Ин Хо наклоняет голову вбок, следя за его мучениями с полуулыбкой. Его рука в ортезе мягко ложится на грудь 456-го, а пальцы распрямляют складки с геометрическим узором. — Я обещаю завтра помочь тебе со снегом. Договорились? Ки Хун испытующе глядит на подлеца и нехотя кивает. Он знает, что скорее сам перекопает весь двор, чем позволит лидеру всерьез взяться за лопату после перелома. Дернув плечом, игрок принимается приводить себя в порядок, без слов предлагая Ин Хо сделать то же самое. После секса они не целуются. Не обнимаются. У них это все еще не принято, хотя они уже живут вместе. И все же удержаться от случайного касания плеч и быстрого взгляда поверх тарелок — просто невозможно. Ки Хун ловит внутри очередной странный порыв что-нибудь ляпнуть. — Я буду в гостиной, приберу со стола бутылки, — опережает его Ведущий и выходит, возвращая в голос прежний нейтралитет, но какой-то немного натянутый. Без второго мужчины в кухне становится пусто, хотя прежде его присутствие заставляло плечи игрока напрягаться. Аргх! В их общении с Ведущим до сих пор столько противоречий! Ки Хун заново включает воду и возвращается к мытью тарелок. Между тем за окном продолжает падать снег. Сложно сказать, чем они с бывшим лидером друг друга так цепляют. Игрок все еще этого не понял. Но скоро — День святого Валентина, и Ки Хун уже думает о том, как они проведут его с Ин Хо вместе.