В день святого Валентина..

Егор Линч засунул руки в карманы кожаной куртки и выдохнул облачко пара в холодный февральский воздух. Свидание прошло… никак. Милая девушка, симпатичная, с ними был заказанный столик и приятная атмосфера ресторана, но разговор не клеился. Они были разными, как вилка и розетка. «Ну, бывает», — подумал он, но на душе все равно было паршиво. Четырнадцатое февраля, мать его, День всех влюбленных, а он идет домой один, пинать пустоту. Джон, его напарник, уже отправил ехидное сообщение: «Ну чё, Ромео, когда свадьба?», на которое Линч просто отправил смайлик закатывающихся глаз. Лили, сестра, написала что-то про то, что «все еще впереди», а Лукас, племянник, просто скинул мем с собакой. Линч как раз сворачивал в знакомый переулок, который срезал путь к его съемной квартире, как вдруг прямо перед ним, словно из ниоткуда, материализовалась высокая фигура в черном пальто. Белые, как свежевыпавший снег, волосы, резко контрастирующие с чернотой ночи, и жуткий шрам, пересекающий половину лица. Генри Лэмбтон. — Чего тебе? — голос Егора прозвучал более резко, чем он планировал. Настроение и так было ни к черту, а тут еще и этот тип. Лэмбтон, казалось, не обратил внимания на его тон. Его единственный черный глаз, холодный и немигающий, окинул Линча с ног до головы цепким взглядом. — Свидание прошло не так, как ты надеялся, — это был не вопрос, а утверждение. Констатация факта, от которой у Линча свело скулы. — Следишь за мной? — Линч усмехнулся, стараясь скрыть неприятное удивление. — Нет. Просто проезжал мимо. Видел вас в ресторане. Вы сидели слишком прямо, — Лэмбтон сделал плавный, кошачий шаг ближе, и Линч почувствовал исходящий от него запах дорогого парфюма, смешанный с холодом улицы. — Вы были напряжены. Как будто шли на допрос, а не на свидание. Она вам не подходила. — Слушай, Лэмбтон, — Линч устало потер переносицу. — Если ты пришел добить меня морально, то валяй. День и так дерьмовый. Или у тебя есть ко мне дело? «Призрак в банкетном зале»? «Полтергейст в винном погребе»? Генри едва заметно склонил голову набок. Обычно в его присутствии люди начинали заикаться или искать пути к отступлению. А этот журналист в потертых джинсах просто устал и злился. Это было… любопытно. — Дело есть, — неожиданно сказал Лэмбтон. — Но не о призраке. Он выдержал паузу. — Вы не любите этот праздник. Я тоже. Суета, фальшивые чувства и ожидание чуда, которого не будет. Пойдёмте со мной. — Куда? — насторожился Линч. — Есть одно место. Там подают лучший кофе в городе и пекут пирог с вишней, от которого у глупых влюбленных сводит зубы от зависти, потому что он вкуснее, чем их отношения. Линч несколько секунд смотрел на Лэмбтона. Предложение было настолько диким и нелогичным, что даже не вписывалось в образ опасного криминального авторитета. Обычно такие типы предлагают работу или угрожают. А этот зовет на пирог. — Ты серьезно? — недоверчиво переспросил Линч. — Пирог? В День святого Валентина? С тобой? — А вы хотели бы доедать свои мысли в одиночестве в пустом доме? — парировал Лэмбтон, и в его голосе впервые проскользнуло нечто, похожее на эмоцию. Возможно, легкая, едва уловимая насмешка. Или… приглашение. Линч вспомнил пустую дом, холодную кружку на столе и ехидные сообщения Джона. Пирог с вишней звучал чертовски заманчиво. Да и, черт возьми, если этот неубиваемый мафиози с белыми волосами хочет составить ему компанию в самый слащавый праздник года, значит, мир точно сошел с ума. А почему бы и нет? — Ладно, — выдохнул Линч. — Веди. Но если это ловушка, я нашлю на тебя самого ворчливого домового, которого ты видел. Уголок губ Лэмбтона едва заметно дрогнул. Это нельзя было назвать улыбкой. Скорее, легким удовлетворением. Маленькое кафе, спрятанное в подвальчике старого здания, действительно оказалось уютным. Там пахло корицей, кофе и тишиной. Никаких сердечек и скидок для влюбленных парочек. Они сидели за маленьким столиком у окна, и Линч, с удивлением для себя, рассказывал о своих неудачных поездках, о Джоне и его вечных подколах, о том, как Лукас просит взять его на «дело». Лэмбтон слушал молча, изредка задавая короткие, но точные вопросы. Съел кусок пирога, выпил черный кофе и даже не поморщился. А Линч, глядя на то, как этот холодный человек аккуратно отламывает вилкой кусочек пирога своим единственным глазом, поймал себя на мысли, что ему… спокойно. И совсем не одиноко. Через час они вышли на улицу. Февральский ветер тут же бросился в лицо, разгоняя кафельное тепло. — Спасибо, — неожиданно для себя сказал Линч. — За пирог. И за компанию. Лэмбтон поправил воротник пальто, пряча подбородок. — Вы были правы. Она вам не подходила, — его черный глаз на мгновение задержался на лице Линча. — Я разбираюсь в людях. — И в ком же я разбираюсь по-твоему? — усмехнулся Линч. Генри не ответил. Он просто кивнул на прощание и, развернувшись, растворился в темноте переулка так же внезапно, как и появился. Линч проводил его взглядом, сунул руки в карманы и, насвистывая какую-то мелодию, пошел домой. День перестал быть дерьмовым. Телефон пиликнул сообщением от Джона: «Ну чё, домой идешь? Тебе Лили не звонила? Иди сразу к ней, нас на пирог позвали, заодно расскажешь, как облажался». Линч хмыкнул и набрал ответ: «Спасибо, я уже сегодня пирог ел. С лучшей компанией, чем ты мог бы себе представить». И добавил смайлик с подмигивающим чертиком. Джон перезвонил через секунду, но Линч сбросил вызов, улыбаясь в темноту ночи.