Дело о старом поместье
3 июня 2026 г., 01:47
— Полтергейст или фикция?
Вопрос прозвучал неожиданно. Я в этот момент любовался мелькающими в окнах авто деревьями и полями. Лениво повернув голову в сторону Калора, ответил вопросом:
— Это новая вариация «Кошелек или жизнь»?
— Как думаешь, это действительно полтергейст, или мы наткнемся на очередной пустой слух? — уточнил мой собеседник, ритмично стуча костяшками по рулю.
Звонок поступил из забытой чертом деревушки. Жалобы на холод, хохот и грохот — стандартный набор, но вдобавок к этому еще и устойчивое отвратительное настроение, портящееся так же быстро, как и фрукты вне холодильника. Стоит зайти в старое, заброшенное поместье, так сразу ловишь депрессняк лет на десять вперед.
Привидение-эмо, почему бы и нет?
— Я бы хотел в кои-то веки встретиться с настоящим призраком, — я запрокинул руки за голову и откинулся на пассажирском сидении. — Тем более с таким экстравагантным. Если же встретим очередной глюк, то это будет… разочаровывающе.
Стук костяшек стал сильнее и злее.
— Так сильно хочешь встретиться со смертью, Киллер? Или раз в жизни почувствовать хоть что-то?
— Ауч.
Пожалуй, стоит внести ясность. Калор всю дорогу бесился, что я решил не ждать, пока Эррор выйдет из отпуска и нароет инфу о деле. Из всех наших парней он был единственным, кто хоть сколько-нибудь думал о безопасности.
Моя безбашенная самоуверенность лишь подпитывала его раздражение.
— Нет, серьезно, — не унимался мой компаньон. Его цветное пламя в черепе злобно вспыхивало в негодовании. — В чем твоя проблема? Инстинкт самосохранения отсутствует как вид или тебе просто нравится меня бесить? Вот охота тебе с голой жопой на дело лезть, без подготовки, без…
— Подготовка скучна и убивает загадку, — протянул я. — В этом нет совершенно никакого интереса! А как же романтика? Где очарование потусторонним миром?
— Мое очарование потусторонним миром заканчивается ровно в тот момент, пока тебя туда не засосет, — буркнул Калор в последний раз и затух. Я проглотил пошлую шутку с пониманием, что ее сейчас не оценят.
Дальше ехали в молчании. В салоне радио весело свистело песенку, совершенно не подходящую под настроение, а вид за окнами приобретал очертания надвигающейся грозы. Я видел в этом символ и предзнаменование, более прагматичный Калор же — скользкую дорогу и мокрые кости.
Однажды мы с парнями сошлись во мнении, что нормальная работа как способ зарабатывания денег нам совершенно не подходит. Мне любая рутина надоедала так быстро, что ни одно рабочее место не могло меня надолго удержать. Дасту трудоустроиться мешало тюремное прошлое, а Эррору — беды с социализацией. Так, объединенные общей проблемой и желанием бездельничать до конца своих дней, мы основали ИП по разборкам с паранормальными явлениями. Из специальной подготовки у нас были пятнадцать сезонов «Сверхъестественного», три статьи в гугл и две молитвы на успех, что, согласитесь, в таком деле звучит почти как план. Благо в реальности столь романтичная профессия была довольно гибкой и прозаичной, и нам приходилось иметь дело со всем подряд: от мухоморных трипов из-за спор ядовитой плесени до разборок с алкашами и сектантами.
Каждый в этом занятии нашел себя, а это и было главной целью. Я вписывался в любой движ и ухитрялся ловить интертеймент даже там, где остальные только крестились и крутили пальцем у виска. Эррор ковырялся в своих компах и взламывал личные данные, оправдывая это «сбором информации о деле Киллер-хватит-ржать». Даст временами кошмарил клиентов сильнее, чем их надуманные страшилки. Постепенно к нам присоединялись и другие монстры со схожими потребностями, и в какой-то момент нашу шарашкину контору стали воспринимать всерьез. Даже в новостях пару раз показывали.
И среди всего этого мистического флера мы до обидного мало сталкивались с действительно сверхъестественными вещами. Нет, пара призраков и проклятий в карьере были, но количество таких дел можно по пальцам руки пересчитать. А согласитесь, хочется же вкусить дух неизвестного, хтонического ужаса? Калор вот так не считает.
И как назло, мне не перепадало ни одного такого кейса. То ли Фортуна мне не улыбалась, то ли даже призраки не хотели со мной связываться. Так чего теперь удивляться, что я вцепился в это дело, едва услышав о странном явлении?
Приехали на место под вечер. Калор привычно ворчал на грязь на шинах его тачки, безуспешно пытаясь снять ее ботинком. Я выгружал барахло из багажника и прикидывал, во сколько заходов мы сможем это занести внутрь.
— Слушай, ну довольно живописно, — отметил мой приятель, и я был с ним согласен. Мы находились на холме, откуда открывался вид на лес и окрестную деревню. Поместье на первый взгляд не выглядело как дом из фильма ужасов: обычный деревянный домик с резьбой на два этажа и чердаком. Железная ограда с фигурным цветочным орнаментом очерчивала территорию, местами выдавая возраст следами ржавчины и сколами. Внутри же было намечено место под сад и различные клумбы, но вместо пышных цветов я увидел только заросли сорняков и одинокую яблоню. За садом явно никто не ухаживал много лет.
Мы перенесли оборудование перед входом, и пока Калор пыхтел над полевой лабораторией, я подбежал к входной к двери и попытался ее открыть. Как и всякое заброшенное здание, давно ставшее привлекательным местом для сходок у молодежи, оно лишилось девственной атмосферы тайны. Так что замок был давно сломан и выброшен на свалку, как ненужный предмет интерьера.
Дверь поддалась не легко, цепляясь за порог и скрипя петлями. Холодный ветерок обдал лицо, проник под одежду и задержался в костях. Я глубоко вздохнул и улыбнулся, почувствовав мурашки предвкушения.
— Эй, Киллер! Я это один затаскивать буду? — возмутился Калор, прерывая мое первое впечатление о доме.
Оборудование было оперативно доставлено в главный холл, а на большее дружелюбия и терпения Калора не хватило. Он махнул на меня рукой, как бы говоря «Твоя затея — твои проблемы», крепко обнял и сказал:
— Не теряйся, олух.
— Проваливай уже, — буркнул я, положив ладонь ему на спину. Грубость давно стала нашим стилем общения, но я знал, что он первым будет звонить мне раз в неделю.
Помахав Калору ручкой на прощание, я проводил его машину взглядом. Убедившись, что она исчезла за холмом, я выдохнул и повернулся к дому с широченной улыбкой.
— Ну-с, добро пожаловать!
***
Весь вечер я убил на установку оборудования. Камеры, диктофоны, обогреватели, EMF-детектор, радио, полевая лаборатория — влажная мечта любого из охотников за привидениями. Повсюду царил холод, как в морозильнике, так что ходить пришлось в куртке. Первым делом взял образцы обоев и досок со стен и пола. Мало ли, какая плесень в них живет и какие галлюцинации вызывает. А мне тут еще несколько дней жить! Поместье было удивительно симметричным: два входа, два крыла, две лестницы, два этажа, планировка зеркально идентичная. Либо концепт, либо лень архитектора. Внутри царила мрачная пыльная стылость, от которой хотелось чихать и открывать окна. В главном фойе внимание сразу привлекла слегка смещенная влево каменная статуя невысокого скелета с испуганным выражением лица. Это такой намек, что мне тоже нужно испугаться? Базару нет, выглядит как живой, вот-вот даст деру за черный ход. Затащив свои вещи в одну из хозяйских спален и перекусив, пришел к однозначному выводу: уборка! Терпеть ее не могу, но что поделать. У домов с полтергейстами есть вредная привычка существовать в удручающем состоянии. Наверное, вознесение над бренным оставляет позади всякие примитивные помыслы, такие как поддержание презентабельного обличья своей халупы. Если это на самом деле так, то мы с парнями уже давно достигли уровня Будды. На краю сознания я постоянно ощущал чужое присутствие. Его взгляд был липким, выжидающим. Пока я изучал дом, дом изучал меня в ответ. Я не сдержался и показал ему язык. Моего терпения хватило лишь на главный зал и вход. Уж извините, в одиночку да без пылесоса многого не добьешься! Но уюта я этому месту определенно прибавил, так что пусть местные кошмары имеют это в виду. Запланировав на завтра вызвать клининг и разобрать оставшиеся коробки, я завалился в постель. Здешний кинг-сайз порадовал мягкостью и запахом лаванды, отчего я довольно быстро провалился в сон. Безмятежный, полный целого ничего, бесконечно темный сон. Что-то разбудило меня посреди ночи. Вот ведь наглость, ничего святого в людях! Минута дезориентации, и я понял, что в помещении стало ощутимо холоднее на пару градусов Цельсия. Окна распахнуты, дверь противно скрипит, а ветер жалостливо завывает. И тоска. Железобетонная, как плита, она легла кошкой на грудь, и ее не подвинуть, ни согнать. — Я не мусорное ведро для твоей помойной депрессии, чучело, — проворчал я в воздух. В ответ раздалось хихиканье и мелкий топот по углам. Играется, значит. Ну-ну. Я откинул одеяло, сделал шаг от кровати и пространство закружилось, завертелось, заводоворотилось, и спустя секунду я осознаю себя лежащим на полу. Че за? Кости онемели от озноба. Повертелся, повернулся набок — и столкнулся со светящимся огоньком под своей кроватью. Ну привет. Мы смотрели друг на друга минуту, когда внезапно у огонька нарисовалась улыбка-полумесяц, как у гребанного Чешира, и эта наглая рожа метнулась прямо на меня. Я откатился к стене, попытался схватить первое попавшееся под руку и ляснуть чудо-юдо по башке. «Первым попавшимся» оказалась настольная лампа. С громким «хрясь» она разломилась и разлетелась на куски. Неизвестное создание, оказавшееся черной жижей без четкой формы, злобно зарычало и отскочило в тень. — Так тебе, ушлепок! Не теряя времени, я выбежал из комнаты с заливистым хохотом. Настоящий призрак, неужели! Настроение из депрессивного превратилось в инфернально веселое. Все, как я и заказывал. Скатившись жопой по перилам, я очутился в главном холле. Схватил подсвечник и, размахивая им, прокричал: — А ну, вылезай сюда! Полтергейст появился эффектно: скатился черной жижей сквозь прутья перил и собрался в лужу прямо в центре холла. Вышло забавно: пока чернота собирала себя в силуэт, каменная статуя скелета позади него продолжала изображать ужас. Я уперел руки в боки, наблюдая за нечистой силой. Тьма неопределенно колыхалась, словно раздумывая, а затем решила обернуться в форме скелета. Подозрительно похожего на статую. Или на меня? «Тьфу на тебя, Калор», — раздраженно подумал я. — «Это все твоя паранойя». Тем временем, мой ночной гость открыл свой единственный глаз и зубастую улыбку. Один глаз у него был залит чернотой, что сочилась по всему его телу, словно нефть. Интересно, как он видит справа? — Вы удивительно бесцеремонны для гостя, — у существа оказался глубокий, низкий голос с бархатными нотками. Такими, знаете, которые в ловушку манят. Дьявольские. — А ты — для хозяина, — фыркнул я. — Невежливо будить гостей посреди ночи. — Невежливо вторгаться в чужие владения без спроса, — нахмурился мой собеседник. — С юридической стороны, эта жилплощадь принадлежит государству, — как бы на меня не ворчал Калор, но с голой жопой я на дела хожу редко и иногда даже удосуживаюсь воспользоваться гуглом. — Так что, продлим наше увлекательное ночное знакомство или ты продолжишь попытки меня закошмарить? Глаз блеснул. — Почему бы не совместить? Из спины призрака вырвалось щупальце. Вжух — уворот, наклон, прыжок. Монстр передо мной орудовал им без малейшего напряжения, словно черный вектор и вовсе не был частью его тела. В это время я наяривал круги по комнате и пытался не получить вектором в спину. — Как тебя зовут? — продолжил допытываться я. — Я вот Киллер, например. — Найтмер, — лаконичен и сух, как бухгалтерский отчет. Фу. Как бы его растормошить? — Неприятно познакомиться, Найтмер! Тебя в детстве не любила мама? Еще один кружок. На этот раз злее, мое чудище стало сильнее хмуриться. Удар щупальца расхреначил явно дорогущий деревянный стол, и несколько щепок долетели до моей пустой головы. План «раздраконить призрака» проходит успешно. О да, я профессионал! — Кто бы говорил, Убийца, — выплюнул Найтмер в мою сторону. — Что же это, твое прошлое или твое проклятие? Посмотрим. И я ощутил это. Снова противное, склизкое присутствие. Теперь уже в моих мозгах. — Ах, ну конечно, — почти любовно протянул Найтмер. — Смерть преследует тебя всю жизнь по пятам, а ты делаешь вид, что тебя это не касается. Как трогательно. Резкий удар. Паркет крошится, а я отскакиваю в последний момент. Вы не думайте, что я тут только горным козликом прыгаю. Я пробовал кидаться предметами: подсвечник, сервиз, фоторамки — оглушил ненадолго, да и только. А когда смог кинуть стул, это кальмарообразное отрастило второе щупальце и перехватило мебель в полете. Весело усмехнувшись, он послал мой «подарок» мне же в ответ. Стул сбил меня с ног. В голове зазвенело, картинка поплыла перед глазами. Найтмер начал приближаться, и я в полной мере ощутил холодок его негативной ауры. — Спи, Киллер. Завтра поговорим. И я не смог сопротивляться.***
— Кресты? — Не-а. — Пентаграммы? — Нет. — Святая вода? — Снова мимо. — Осиновый кол? Серебрянная пуля? Танцы на шесте? Хоть что-нибудь? — Нет, нет и, упаси звезды, нет. Ты действительно думаешь, что я расскажу тебе, как меня убить? — За спрос не бьют. Огонь? — Попробуй, — весело раздалось из камина. Я пошерудил кочергой угольки. — Я же реально подожгу. — Тогда можешь попрощаться со своими вещами. — Резонно. Утро началось отстойно. Болело все: голова, спина, каждая косточка в теле и самолюбие. 1:0, склизкий ублюдок, но я еще отыграюсь, будь уверен. Сейчас я сидел перед камином и пытался выведать у своего нового знакомого (по совместительству и своей цели поездки) его слабые места. Найтмер не кололся. У меня кончались идеи. Результаты лабораторных исследований одновременно расстраивали и радовали. На поверку материал оказался абсолютно чист. Это значило, что адекватный подход к восприятию мира умер в муках. Но это и означало, что призраки реальны, и некоторые из них очень своенравные личности. Еще отзвонился Хоррор. Они с Дастом обещали припехать через час и привезти пожрать. Совместными усилиями мы планировали организовать уборку, вот только как это объяснить моему сожителю — загадка века. — Хм-м… А расскажи-ка мне о своей жизни. — Тебе не понравится. — А вдруг? — Читаю книги. Охраняю дом. Пугаю особо наглых. Иногда вышиваю крестиком. — … — Я же говорил, тебе не понравится. — Да, ты прав. Ты ужасно скучный и старомодный. — Меня устраивает. — Ну, это сейчас, — я откинулся на кресле и расслабленно закинул ногу за ногу. — А до этого? До загробной? Призрак промолчал. — Что? Боишься растрындеть свои грязные секретики? Так я ж все равно узнаю. — Будь по-твоему. Обиделся что ли? Я услышал хлюпающий звук, уходящий вверх. Ясно, его высосало из трубы. Наверное пошел сжигать свои детские фотоальбомы. Пока мы препирались, на улице раздался знакомый гудок. Я спешно накинул куртку и выскочил наружу. Перепрыгнул через лужу, чуть не поскользнулся на грязи, но сумел сохранить достоинство и приветственно махнуть парням рукой. Хоррор насмешливо хмыкнул и замахнулся для звонкого рукопожатия. — Ну как ты тут? Всех призраков по углам засадил? Вот кто никогда не сомневался в моих компетенциях! Кое-кому следовало бы поучиться. — Еще бы. Видел бы ты, как мы с ним ночью развлекались. — Опусти подробности своих ночных похождений, а не то меня стошнит, — пробурчал Даст из-под капюшона. — Что за мысли, Даст? Ты действительно так пошло обо мне думаешь? — притворно обиделся я, тыкая в него пальцем. Но аккуратно, а то мало ли, вдруг ему призрак брата нашепчет что-то нехорошее. Не хотелось бы снова коротать дни в больнице. — Я очень низкого мнения о тебе, Киллер, — вздохнул он. — Пошли внутрь, еда стынет. Накрыли поляну, позавтракали. Я поделился своим ночным приключением. Хоррор впечатлился, Даст покрутил у виска. — Ты больной, — протянули оба. Хоррор с восхищением и даже испугом, а Даст с презрением и недоверием. Спорить бессмысленно — все доказательства были разбросаны вокруг нас. — Может и так, — хмыкнул я. — Но мы друг друга явно впечатлили. Дальше к нам подтянулись ребята из клининга, и в шесть рук мы бодро принялись оттирать застаревшие пятна и убирать осколки. Найтмеру наша самоволка явно не понравилась. Он швырял в нас посуду, пытался хватать людей щупальцами, но те лишь вяло отмахивались шваброй, а один даже попытался ткнуть пипидастром ему в глаз. Обожаю нашу клининг-компанию. Собирали лично из бывших наркоманов и зэков. Эти типы видели в жизни некоторое дерьмо, так что их удивить — нужно еще постараться. Совершенно безэмоциональные, абсолютно отбитые; словами не описать, через какие случаи мы прошли с ними бок о бок. Даже я порой их опасаюсь. Даст с Хоррором призрака заценили и даже попытались сфоткать. Найтмеру все это внимание о-очень не понравилось. — Да вы охренели! Это мой дом! — Ой, сиди уже! Ему тут бесплатно уборку устраивают, а он еще жалуется! — Это мой бардак, — рычал он, поднимая мебель в воздух. — Мои вещи. Мои правила, в конце концов! — Ну а это мой хер, — рукой указал на оный. — Знаешь, куда я его клал? Найтмер выяснять не захотел. Вместо этого нам пришлось ознакомиться с призрачной истерикой, которая заключалась в полнейшем затоплении черным негативом всех помещений. Жидкость текла из труб, из камина и из глаз лиц на портретах, которые висели вдоль стен. А еще из статуи. Свет замигал, Найтмер нас злобно проклинал, а мы с парнями дружно ретировались на улицу курить. Уж не знаю, как этот осьминог пережил свой приступ, но когда мы вернулись, внутри царила чистота. В кресле сидел наш призрак, и по виду он был очень несчастен. — Я надеюсь, больше вас тут ничего не задержит? — раздраженно процедил он из последних сил. Даст присвистнул, оглядывая помещение. Да-а, постарался Найтмер на славу. В поместье стало даже чище, чем после нашей уборки. Когда Даст с Хоррором уехали, я подкрался к Найтмеру со спины. — Можешь думать обо мне все, что угодно, — сказал я. — Но я в любом случае изгоню тебя. Найтмер повернул голову в мою сторону. — Будет забавно посмотреть, как ты попытаешься. И он растворился в половицах мерзкой лужей. Я не решился к ней прикасаться.***
Несколько дней мы жили душа в душу. Точнее, я жил в душу, а он душа меня и тяжело дыша. Звучит эротичнее, чем было на самом деле, но мне этот ночной БДСМ до безумия надоел. Я всек, что этот чертяка становился сильнее по ночам (лунные ванные принимает, что ли?) и его заряжают негативные эмоции. Поэтому днем я старался как можно сильнее его измотать, пока он изматывал меня в темное время суток в ответ. Изнурительный пинг-понг, скажу я вам. Он, казалось, свыкся с моим присутствием, и даже удосуживал своим вниманием днем. Мы могли вести оживленные беседы. Споры с ним были по-настоящему жаркими. А иногда Найтмер уходил в игнор и пропадал на много-много часов, и я отчего-то ощущал острую пустоту в душе. Привык к его негативу? Калор звонил раз в два дня. Интересовался здоровьем, как физическим, так и ментальным. Я пожимал плечами, мол, стабильно. В нашей терминологии это означало «стабильно херово». Но я таким и до Найтмера был, это ни для кого ни новость. Еще звонил поговорить Эррор. Говорил преимущественно он и преимущественно матом. Я многое узнал о своей родословной и что он о ней думает. После пятнадцати минут удивительно познавательной лекции по биологии он сказал, что пришлет ссылку на статью двухсотлетней давности, которую он нарыл в архиве давно забытых развалин точка ком. Статью сохранил себе на ноут и пообещал себе прочесть попозже. В конце концов, я тоже не балду гонял. Я рыскал в поиске дневников, фамильных склепов и тайников лучше любой ищейки. Находил многое, на злобу Найтмера, но найденное раскрывало лишь его личность, а не историю. Пацана в детстве чморили, теперь он всех чморит в посмертии. И в чем прикол? Да и к Найтмеру имелись вопросики. Он явно что-то шаманил с моей душой. Я просыпался разбитым, даже если ночь выдавалась без наших привычных баталий, настроение стабильно ниже плинтуса, да и наши ежедневные подколки не спасали положение. В груди словно была дыра, в которую утекали мои эмоции, и я был без понятия, как ее заткнуть. Когда я вздумал отъехать на пару часов в деревню за продуктами, Найтмер меня не держал. Я рассчитывал, что аура поместья меня отпустит и мне станет легче. Не стало. Пустота никуда не делась, лишь продолжала точить бедное сердце. Иногда я начинал путать реальность с кошмарами, которые любимый соседушка по доброте душевной заботливо насылал мне каждый раз, стоило сомкнуть глаза. Смерти родителей, брата, потеря друзей и вся прошлая жизнь, которую я мечтал забыть. Все проносилось перед глазами, смешивалось в безумный коктейль, который пришлось тащить вслед за собой в реальность. Я не бухтел, не-ет, я не доставлю Найтмеру этого удовольствия, но с каждым днем его ухмылка становилась все довольнее. Мне становилось тревожнее. Когда однажды в зеркале мне померещилось, что моя душа стала похожа на мишень, я проморгался и испугано отшатнулся. Показалось. Все в порядке. Все… Наверное, со временем я начал забывать, что я вообще забыл в поместье. У нас был свой налаженный быт, который утягивал меня все дальше и дальше, и я стал замечать, что гораздо меньше времени стал уделять своему расследованию. Может, именно поэтому Калор не сдержался и высказал мне все прямо в лицо: — Киллер, это ненормально! Сворачивай манатки и возвращайся домой. Пожалуйста, — в конце его голос дрогнул. — Успокойся, — мой голос казался слишком усталым даже для меня самого. Нонсенс. — У меня все под контролем, я почти у цели. — Лжец. Либо ты уезжаешь сам, либо я приезжаю за тобой. — Нет, Калор, не на… Гудки. Я растерянно смотрел на телефон в своих руках, а потом, внезапно разозлившись, швырнул мобильник в стену. Крепкий айфон с достоинством выдержал этот удар и оставил лишь небольшую царапину на корпусе. Призрак не появлялся с самого утра. Не было желания узнавать, куда он запропастился. Он вообще вел себя странно. Сперва орал о том, чтобы я проваливал, потом вел себя как радушный хозяин, а сейчас кидает в игнор. Ну и хуй с ним. Нечего Калору делать здесь. Я начал собирать вещи. Не все осталось целым — Найтмер беспощаден, — но на свое удивление, мои пожитки поместились всего в одну сумку. Так мало? Я действительно могу упаковать свою жизнь всего в одну сумку? — Уже убегаешь? — насмешливый голос раздался сзади. Я обернулся. По прошествии времени Найтмер становился все более и более похож на обычного скелета. Разве что черного. Одежду он явно скопировал с меня, и я с этого долго хихикал. Не мог признаться, что меня пугала эта мимикрия. А еще он перестал скрывать векторы. И теперь эти четыре змеи вились вокруг него, нагоняя тени на стены. Я сжал сумку и ухмыльнулся. — А ты будешь скучать? — Ни в коем случае. Проваливай. И дружку своему передай, чтобы приборы подбирал без пищалок. Спать невозможно. Сухой смешок сорвался с губ. Я уже было направился к выходу, но резкая мысль заставила меня замереть. — Откуда… — я резко развернулся к Найтмеру и пытливо уставился в его наглую морду. — Откуда, мать твою, тебе это известно? Калор занимался закупкой оборудования. А еще многие наши аппараты он и собирал. Нашел, куда приложить свое высшее техническое образование, придурок. Но откуда об этом мог знать Найтмер? Моя голова давно стала проходным двором, это не секрет. Найтмер шарился по ней, совершенно не стесняясь, а я в отместку шарился по его казематам. Мы взаимно изучали друг друга, и это было весело. Но ровно до тех пор, пока мы не затрагивали других монстров. Из всех его комнат родительская так и оставалась запертой. Из всех закоулков моей памяти данные о моих друзьях и близких так и оставались недоступными. Так в чем же причина? — Такой милый мальчик, так за тебя переживает, — противно улыбался Кошмар. — Он о тебе каждую ночь спрашивает. Хоть бы раз сам позвонил, между прочим. — Так ты залез в его голову, — прошипел я, наставляя на него палец. — С первого дня, — хмыкнул он. — Вас было двое, если ты забыл. Я залез в журнал звонков. Калор мне не звонил. — Понятно. Тебя так достало мое общество, что ты пошел на грязные приемчики? — Я хотел посмотреть, как низко тебе потребуется пасть, — улыбка Найтмера становилась все шире. — В какой момент ты все же сломаешься? Морозный холод сковал мои пальцы, добираясь до сердца. Впервые, за все время моего нахождения в поместье, атмосфера стала настолько недружелюбной ко мне. Надо было это заканчивать. Голова, что все это время находилась словно в анабиозе, неохотно заработала по новой. Симметричные коридоры, смещенная влево статуя испуганного скелета, полуразрушенное поместье, таинственная история, непрочитанная статья… Но теперь мне и не нужно было открывать ту статью, ведь в моей голове все стало на свои места. Я выбежал из комнаты, бросив сумку за спину. Двери мелькали, светильники слепили глаза и гасли позади, а по коридору эхом разносился зловещий смех моего дьявола. Слетев по лестнице, я пробежал мимо статуи, которую видел каждый день не только в доме, но и в своих кошмарах. Теперь я понял, что меня в ней всегда смущало. Слегка смещенная влево. Потому что рядом должна была быть еще одна. Симметричное расположение холла, крыльев здания, дверей, арок — это был такой явный знак, что самого себя хотелось стукнуть за недогадливость. Но я сам виноват, заигрался, запутался, слишком поверил в себя. Думал, что смерть не так страшна, что смогу переиграть ее. Смешно. Где же статуя второго близнеца? Та, снизу, явно принадлежит Найтмеру. Я даже понял, почему в поместье всегда было холодно, как в морге, несмотря на то количество обогревателей, что я с собой притащил. Не думать, не думать! Тело одного я нашел, где же второе? Как там призраков упокаивали, поджогом? Поместье хранило в себе отпечатки пожара. Двести лет назад оно явно горело. Но что мешало призраку незаметно, постепенно, полюбовно восстанавливать родной дом? И если поджог поместья это не выход, то как они смогли уберечь тела? Только если не заковали их заживо в камень. А негатив был все ближе. Коридоры заполняла черная, зловонная жидкость. Я слышал голоса на краю сознания, но стук сердца в ушах перебивал им весь эфир. И поделом! Не время для этого! — О, Киллер, как же долго до тебя доходило. Он все это время играл мной. А я, дурак, думал, что смогу перехитрить смерть. Ну-ну. Я забежал в крыло другого близнеца. Начал шарить по комнатам — что-то упустил, что-то проглядел. Поднимаясь все выше, я добрался до чердака. Ниже нельзя, все затопила чернь. Злоба, ненависть и гнев. Было ли то существо Найтмером? Или это злой дух, захвативший его разум за годы одиночества? Статуя брата нашлась в углу, заброшенная кучей старого тряпья. Ее легко можно было принять за предмет интерьера — неудивительно, что я ее пропустил. Глаза забегали по чердаку и наткнулись на стопку запасов соли. Не раздумывая, я схватил одну, небрежно вскрыл и рассыпал вокруг статуи. — Думаешь, сможешь что-то изменить? — бархатный голос ядом лился в уши совсем рядом. — Ошибаешься, Киллер. Вторая статуя внизу. Ты проиграл. Соединить статуи. Воссоединить братьев. Победить зло. Это было невозможно. Найтмер прошел на чердак, как король. Он шел неспешно, прекрасно зная, что уже победил. — Не расстраивайся. Ведь мы весело провели время, не так ли? Я злобно зыркнул на него. — Ты использовал меня. Ты забирал мои эмоции, чтобы окрепнуть и уничтожить их. Призрак самоуверенно улыбался. Как и всегда. — Правда всегда раскрывается под конец, — пропел он. — Давай покончим с этим мирно. Выходи. У тебя нет выбора. Все-таки соль. «Сверхъестественное» было право. Я грузно приземлился на пол и оперся о статую брата. Интересно, как его звали? Найтмер — Кошмар, а этот… наверное Мечта? — Дрим? — тихо сказал я и мне на секунду спиной показалось, будто статуя нагрелась. Я списал это на свое воображение. — Что ты сказал?! — а вот Найтмер явно пришел в ярость. Векторы беспокойно заметались, все источники света потухли, и я мог что-то разглядеть только из-за тусклого света из чердачного окошка. Только единственный глаз привидения искрил злобой. Я не вслушивался в его яростные причитания. Прикрыв глаза, я пытался запомнить. Ведь так все и закончится, да? Рано или поздно он найдет способ обойти соляной круг и заполучит мое тело. Перед глазами пронеслись кадры моей злоебучей жизни. Непростой, временами жестокой, временами веселой жизни. Как мы познакомились с парнями, как вытаскивали друг друга из передряг. Как поддерживали друг друга. Как подкалывали. Как веселились, как грустили, как побеждали, как лажали и как замечательно проводили время. Я вспомнил, кого оставил там, позади. Лица тех, кому мы помогли, Калора, Хоррора, Даста, Эррора, Кросса, остальных… Их лица калейдоскопом менялись в сознании, вызывая тепло в душе и разнося его по всему телу. Что ж, даже если я и прожил херовую жизнь, то явно не зря. Тепло почему-то стало невыносимым. Я невольно открыл глаза, не понимая, что происходит. Найтмер все так же буйствовал, но теперь я видел в его взгляде… испуг? Спина горела, и с удивлением я понял, что статуя Дрима неприлично сильно нагрелась. А затем треск, яркий свет, яростный крик. И темнота.***
Калор был тих и задумчив. Радио не играло в салоне, и поток мыслей прерывал лишь шум шин на дороге. Я сидел на пассажирском сидении и нервно потирал костяшки. Мы не разговаривали. Я не был готов, а он давал мне время собраться. Но что я мог рассказать? Что я облажался? Что заигрался? Я перед собой это признать не могу, не то что перед ним. По словам Калора, он нашел меня валяющимся без сознания на чердаке возле разбитых кусков камня и девственно чистого чердака. Без лишних слов швырнул меня в машину и мы укатили от поместья куда подальше. — Ты не отвечал несколько дней, я волновался. Как оказалось, не зря. Распечатанная статья грела карман, но я так и не притронулся к ней. Хотелось надеяться, что братья смогли воссоединиться после смерти, а злой дух подох окончательно. Ведь это значило, что я сделал что-то хорошее. Мы ехали в молчании уже двадцать минут. Первым его решил нарушить Калор, но он задал вопрос, который меня озадачил: — Киллер, а что это у тебя течет из глаз? Я бросил взгляд на боковое зеркало. По щекам стекали капли черного негатива.
