Ты моя Эустома.

Выходные, праздники — как много в этих словах смысла, своей перчинки. А что уж говорить о ключевых датах каждого месяца, которых ждёшь неделями, месяцами. Но некоторые из них — не для всех. 14.02 - Сколько эмоций в этой паре цифр. Счастья, радости, даже печали. Но для нашего героя это был всё ещё обычный выходной. С одной лишь особенностью. И вместо того чтобы сидеть в своей башне, Реклюз тихо и легко направился к старому другу, пробираясь сквозь нескончаемые возгласы влюблённых пар. Всё из-за этой даты. Вроде ничего особенного, но молодые печеньки всегда поражали одного старожилу. И, проходя через суету, Отшельник шагал к чему-то до боли знакомому, что с годами стало страшно родным. К Академии. К его Академии. Но даже её не смогла ни затронуть участь этого дня. Те, кто ещё учился в субботу, покидали здание с радостными возгласами: кто кому что передал, кто кого поздравил. Юные печеньки со всей детской заботой показывали друг другу всё, что смогли получить. И хоть за этим было интересно наблюдать, у Реклюза на уме была лишь одна маленькая традиция. Та, что должна была вот-вот случиться. А для неё нужно было двое. Он вошёл внутрь. В свето-голубых просторах здания знаний отголоски праздника всё ещё цепляли взгляд. Коридоры в этот день были увешаны плакатами с купидонами, завалены розоватой мишурой и , до грусти , кое-где на полу виднелись чьи-то валентинки. А ещё по ним раздавалось лёгкое постукивание посоха, которое стихло лишь перед одним из кабинетов. Отворив дверь, блондин увидел до боли милую картину: украшенное помещение и усердно работающего Мудреца, что сразу обратил внимание на звук. «Я занят. Если срочное - прошу сразу говорить, а не стоять в дверях,» - произнёс сидящий усталым голосом. Натерпевшись за сегодня, Сейдж не повёл головой на дверь, полностью погрузившись в конспекты и документы. Даже когда скрип повторился. Сидел сутулясь, и недалеко от него, как не в первый раз, валялись вещи. Отшельник уже нев первые видел такую картину. И, уже начиная бурчать что-то про себя, профессор, всё же услышал голос, заставивший остановиться и поднять взгляд на «вредителя». «Срочное будет в том случае, если одного Мудреца придётся с того света доставать. Из-за переработки,» - сказал Реклюз, глядя в два удивлённых глаза, точно не ожидавших его здесь увидеть. «Рекли?, - голос Профессора звучал всё так же устало, но что-то в нём преобразилось. - Ты обычно так рано не приходишь… Что-то случилось, милый?» «Ты случился. Уже давно вечер наступил,» — с досадой ответил тот, и посох снова мягко стукнул. Глаза Мудреца вновь округлились и заметались по комнате в поисках хоть каких-то часов. Понимание: он не просто «чуть-чуть заработался». Он, кажется, опаздал. Намного. Но его прервали - лёгким поглаживанием по макушке. «Я может и злюсь, но не на тебя, мой свет, - голос Реклюза смягчился, рука всё ещё гладила младшего. - Как я понимаю, это всё этот чёртов праздник?» «Практически. Решил помочь. Чуть-чуть украсить здание — не проблема, в этом нет ничего страшного,» - говорил сидящий, чувствуя, как пальцы блондина легко скользят по его блестящим волосам. «На меня полагаются.» С концом фразы Сейдж перестал чувствовать поглаживание — лишь громкий выдох . Но рука, оставшаяся на макушке, плавным движением переместилась на подбородок. « Ты просто не умеешь отказываться, — сказал Реклюз чуть держа подбородок, заглядывая прямо в глаза. — Но я надеюсь, вы, Профессор, не забыли о наших планах. И если я не сильно отвлекаю… мы могли бы опять пройтись по вечернему городу.» Договорив, Реклюз чмокнул его в лобик и отстранился, давая пространство. Это не осталось без реакции. На щеках сине-волосого теперь отчётливо виднелись новозамеченный румянец. «Хотя… М-м… Я боюсь представить, сколько народу будет под вечер. Все же хотят чего-то романтического,» — с горечью добавил Реклюз, вспоминая толпы печенек, сквозь которые еле пробрался сюда. Но голос Мудреца успел вытянуть его из наплыва мыслей. «Тогда позволь мне исправить оплошность. И сделать этот вечер только для нас.»

***

Теперь парочка оказалась в шпиле знаний. Место, которое легко можно было назвать давно состоявшимся домом — не только для хозяина, но и для самого Реклюза. Уж больно много времени они здесь проводили. Даже если не брать их традицию с прогулками по улицам, а просто желание побыть рядом после долгой рабочей недели одного и способа вернуть в люди другого. Что ж, это здание давно стало преданно и обладателю Лжи. Под звук закрывающегося портала Сейдж повёл гостя к выходу — в сад. Это был маленький уголок природы. Земля здесь всё ещё помнила запах магии, и кое-где из-под влажного чернозёма проглядывали крошки белого кирпича от самого Шпиля. И если в отличие от Шпиля, куда вход был открыт всем в силу его сути, то этот сад Сейдж создал только для них двоих. «А он изменился с моего последнего визита,» — проговорил блондин, рассматривая новые растения, что виднелись уже у порога. Пройдя внутрь, он заметил клубни незабудок, чуть дальше — лилии и другие цветы, красиво сочетающиеся в живые картины на земле. Такие обычно можно было разглядеть с самого Шпиля. Реклюз подошёл к первым цветкам, как к крошечному небу, что упало в траву и застыло там навсегда. «Незабудки?» — спросил он заворожённо. «Незабудки, — кивнул Сейдж. — Говорят, по легенде, их так назвали из-за рыцаря, который собирал их для своей возлюбленной. Но упал в реку из-за тяжести доспехов. И перед тем как уйти на дно, успел бросить букет со словами: "Не забудь меня".» Мудрец замолчал, собираясь с мыслями. «Поэтому эти цветы считаются символом вечной памяти, искренности и любви…» Закончив, он заметил, что Реклюз уже держит один из них в руках, легко улыбаясь. И это не могло не радовать. «А что насчёт других, милый?» — спросил блондин, глядя уже в глаза Мудрецу с самой нежной улыбкой, возвращая цветок на место. Это предложение не осталось без внимания. Они обошли весь сад. Сейдж показывал хризантему, что буквально означала "правда", хихикая устало с того, как Реклюз на это закатил глаза. Туберозу — "Мне нравится твоя непредсказуемость", любовь к риску. Орхидею — любовь, нежность, утончённость. Цветок, что принято дарить только по-настоящему любимым людям. Эустому — вечную привязанность, цветок, что говорит: "Ты мой ангел". Когда они прошли весь сад и остановились возле эустомы, просто наслаждаясь компанией друг друга, Сейдж лёгким движением открыл портал. Оттуда показался совсем простой маленький букет. И, присев на одно колено перед удивлённым Реклюзом, проговорил на одном дыхании: «Это для тебя, -голос его чуть дрогнул. - Не потому что сегодня 14 февраля. А просто потому что ты — это ты.» Отшельник, принимая подарок из рук Мудреца, начал рассматривать его наполнение. В букете были: Белые лилии — преданность. Незабудки — искренность и верность. Тубероза — постоянство. И один цветок белой эустомы — беззвучные слова о том, что "ты и есть мой ангел". Он стоял почти неподвижно, перебирая лепестки каждого цветка. В этот момент будто само время стало течь медленнее. И Реклюз, без лишних слов, достал из букета эустому, подошёл к сидящему и закрепил цветок в его волосах. Смотря в глаза тому, кто вывел его на свет. Тому, кто дал второй шанс и не испугался. «Эустома?» — спросил Сейдж, замечая подарок, что красовался теперь в его волосах, и не скрывал своей радости. «Ты, — тихо ответил Реклюз. — Ты - моя маленькая эустома. Мой свет. Моё всё.» И, не дожидаясь ответа, наклонился и поцеловал его. Поцелуй вышел бережным, почти невесомым. Отшельник касался губ Сейджа, как лепестов вербы, будто боясь повредить. Но Сейдж выдохнул сдавленно, перехватил инициативу и, взяв за талию, повалил Реклюза на себя. Тот упал в его объятия. Резко — так, что они уже вдвоём оказались на земле. И, оторвавшись друг от друга, Отшельник уткнулся лицом в плечо его пиджака, пропахшего всеми видами книг, пряча смущение. Что не осталось без тихого смеха другого. Теперь две души просто были здесь. Рядом друг с другом. Просто чувствовали, как их сердца бьются в ритм. Со временем звуки площади давно перестали доноситься до Шпиля. И всё, что можно было услышать в это мгновение — лишь сердцебиение двоих печенек.