Когда вместе - это вместе

Кабинет треснул вовсе не от крика, а от низкого, глухого звука, который едва ли мог издать человек. Малия Тейт замерла посреди комнаты; её дыхание было рваным, а плечи напряглись так сильно, будто собственная кожа внезапно стала ей тесна. — Мне не нравится, когда мне врут! — сорвалось у неё, и в ту же секунду стул с грохотом отлетел к стене, а папки с документами веером рассыпались по полу. Эмилия сделала осторожный шаг вперёд — медленно, без единого резкого движения, стараясь поймать взгляд девушки. — Малия, посмотри на меня, — попросила она, но та уже не слышала. Пальцы Малии скрючились, кости под кожей начали двигаться неестественно и пугающе, челюсть вытянулась, а глаза внезапно вспыхнули расплавленным золотом. Это не было метафорой или следствием запредельного стресса — это была пугающая, невозможная реальность. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетел Скотт. — Малия, нет! Смотри на меня! — выкрикнул он, и в его голосе звучала не паника, а властный приказ, который пугал Эмилию едва ли не сильнее самого превращения. Малия глухо рыкнула, отчего массивный стол ощутимо качнулся. Эмилия видела всё: как меняется линия скул, как натягивается кожа, как проявляется иное существо. Она видела это собственными глазами, находясь в эпицентре шторма, но так и не сделала ни шага назад. Голос Скотта прозвучал низко и твердо, разрезая хаос: «Малия! Ты здесь. Со мной». В наступившей тишине прошло несколько томительных секунд, прежде чем золото в ее глазах дрогнуло, а кости с болезненным щелчком вернулись на место. Когда Малия тяжело осела на пол, кабинет заполнила плотная, почти осязаемая тишина. Скотт медленно повернулся к сестре, явно ожидая любой болезненной реакции — крика, истерики или хотя бы отвращения. Однако Эми смотрела на него пугающе спокойно. — Сколько? — бросила она. Это был не вопрос, а резкий, как скальпель, разрез. Скотт сглотнул, прежде чем глухо ответить: «Два года». — И ты… — начала она, и на его короткое «да» последовало следующее уточнение: — И она. И Хейлы. После его обреченного кивка и закрытых глаз Эми медленно опустилась на стул. Ноги не подвели ее, но осознанию случившегося нужно было время, чтобы окончательно уложиться в голове. Ей больше не требовалось верить на слово или искать доказательства — она только что всё увидела собственными глазами. Когда Малия всхлипнула, Эми тут же переключила всё внимание на неё. — Ты не сломанная, — твердо произнесла она, пресекая попытку девушки возразить. — Ты смогла остановиться, и это сейчас важнее всего. — Но я не человек, — прошептала Малия. — Ты человек, который просто может гораздо больше, чем остальные. И это не преступление.. — Ты боишься? — тихо спросил Скотт, внимательно вглядываясь в её лицо. Эми посмотрела на него в упор, и в её взгляде не было и тени того страха, которого он так опасался. — Я злюсь, — честно ответила она. В наступившей паузе её слова прозвучали особенно веско. — И злюсь я вовсе не потому, что ты оборотень, Скотт. А потому, что ты заранее решил, будто я не смогу выдержать правду. Он не выдержал этого прямого обвинения и первым отвел взгляд.

***

Дерек приехал быстро, и одного взгляда на лицо Эми ему хватило, чтобы понять: теперь всё по-настоящему. Она заговорила без вступлений, обрушивая на него факты: «Ты знал и молчал». Дерек лишь подтвердил это коротким «да», оправдываясь тем, что тайна была не его, на что Эми резонно возразила: «Это моя жизнь». — Ты действительно думал, что я ничего не замечу? — спросила она, подходя ближе. — Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности. — А Пейдж… она была в безопасности? Имя бывшей подруги ударило сильнее любого обвинения, заставив Дерека замереть. На её прямой вопрос о том, знала ли Пейдж, кто он такой на самом деле, он после долгой паузы выдохнул признание. Воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым. — И она умерла, — холодно констатировала Эми, пресекая его попытку сказать, что всё «не так просто». — Я устала от этого «не просто». Она была моей подругой, Дерек. И пока ты помнишь лишь факт её смерти, я помню, как она смеялась, как боялась темноты и как поправляла волосы, когда нервничала. Тишина стала почти болезненной. Когда Эми прямо спросила, убил ли он её, Дерек мгновенно побледнел, но ответил честным и резким «нет». Однако его последующее молчание на вопрос о том, кто же это сделал, оказалось куда хуже любых слов. — Ты хотя бы спас её? — почти шёпотом спросила она, и когда его глаза дрогнули, а губы выдали тяжёлое «я пытался», пазл в её голове начал складываться. Картина была неполной, но этого хватило, чтобы почувствовать масштаб трагедии. — Она страдала? — тихо задала она последний вопрос. Дерек закрыл глаза и просто ответил: «Да». Это было правдой, и именно с этой горькой правды для них обоих начался совершенно новый отсчёт.

***

Питер появился позже остальных и даже не пытался изобразить удивление. Он сразу перешел к сути, констатируя факт: «Ты всё видела». Эми подтвердила это коротким «да», и на его замечание о том, что она всё еще крепко стоит на ногах, отрезала: «Я не из хрупких». — Ты тоже всё знал, — произнесла она после тяжелой паузы. — Да, — не стал отпираться Питер. — Ты ведь столько рассуждал о честности. — Я и не врал тебе. — Ты просто предпочел умолчать. Питер спокойно выдержал её обвиняющий взгляд, объяснив, что лишь хотел дать ей возможность выбрать саму, на что Эмилия твердо ответила: «Я выбираю. Но теперь всё будет только на моих условиях». Он едва заметно прищурился, уточняя, что именно это означает. — Это значит, что я больше не объект вашей заботы и не закрытая территория, которую «лучше не втягивать», — она сделала решительный шаг навстречу. — Вы втянули меня в это безумие еще тогда, когда решили, что вправе распоряжаться моей судьбой. И если вы надеялись, что смерть Пейдж так и останется для меня лишь красивой и туманной недосказанностью — вы очень сильно ошиблись. В глазах Питера впервые мелькнуло подлинное напряжение, и он спросил, действительно ли она собирается «копать» под это прошлое. — Она была моей подругой, — голос Эмилии впервые дрогнул, но она не отвела взгляда, напомнив, что ничего не забыла. Питер долго и внимательно всматривался в её лицо, прежде чем предупредить, что правда может разрушить последние иллюзии. — У меня их больше нет, — отрезала она. В воцарившейся тишине стало окончательно ясно: перед ними больше не та наивная девочка, которая смиренно ждет объяснений. Она всё видела и теперь всё знает. Теперь Хейлам придется отвечать за свои поступки, и играть они будут уже не по суровым правилам стаи, а по её собственным.