Когда вместе - это вместе

Дерек произнес это обыденно, будто речь шла всего лишь о смене расписания. Они стояли на парковке, вдыхая холодный, влажный после дождя воздух, пока палая листва липла к сырому асфальту. — Эми знает. Айзек не сразу осознал смысл этих слов. — Знает… что? Дерек ответил долгим, тяжелым взглядом — тем самым, от которого обычно хотелось замолчать. — Про всё. Наступила тишина, прерываемая лишь шелестом веток над головой. Айзек замер, не решаясь спросить, но всё же выдавил: — Она… видела? — Да. — И?.. Дерек жестко, почти раздраженно пожал плечами: — И стоит. Это короткое слово вместило в себя всё: она не сбежала, не закричала и не отвернулась. Айзек почувствовал, как узел, который он носил под ребрами с самого первого визита к ней, наконец ослабил хватку. — То есть… я могу?.. — он не договорил, но Дерек понял без слов. — Можешь. Айзек кивнул. Он не улыбнулся и не сделал ни одного лишнего движения, но взгляд его заметно посветлел. — Хорошо, — тихо выдохнул он. Дерек внимательно наблюдал за его реакцией. — Ты рад? Айзек снова пожал плечами, хотя это выглядело неловким притворством. — Она помогает, — признался он после долгой паузы. — Но я всё время думал, что должен фильтровать каждое слово. Боялся, что если скажу лишнее, она поймет — и уйдет. А теперь… теперь она уже всё поняла и всё равно осталась. Для него это звучало почти как чудо.

***

На следующий день Айзек вошел в кабинет Эми совсем иначе: в его шаге больше не было привычной осторожности или готовности в любой момент отступить. Эмилия сидела за столом, перебирая бумаги в мягком теплом свете лампы, который сглаживал тени у нее под глазами. Она сразу подняла на него взгляд и, кажется, мгновенно все заметила. — Ты знаешь, — произнес он без всяких вступлений. — Да, — спокойно ответила она. В кабинете воцарилась тишина — не неловкая, а глубокая и наполненная смыслом. Айзек сел в кресло, но не на самый край, как делал это раньше, а глубоко, расслабленно опершись на спинку. — Ты видела? — спросил он, и после ее короткого «да» кивнул, хотя пальцы все еще по привычке нервно теребили край рукава. — И тебе не страшно? Эми не стала улыбаться снисходительно или слишком поспешно заверять его в обратном. — Я думаю об этом, — честно призналась она, — но я не боюсь. Айзек выдохнул — по-настоящему, тем самым глубоким выдохом, который копился внутри неделями. — Я всё время не знал, как об этом говорить, — признался он. — О контроле, о том, что иногда чувствую гораздо больше, чем хотел бы: злюсь быстрее, слышу слишком много и различаю запахи, которых не должен чувствовать. Он поднял на нее глаза, и его голос прозвучал глухо: — Я боялся, что если произнесу это вслух, ты увидишь во мне монстра. Эми лишь покачала головой: — Я вижу человека, который просто учится жить со своей силой. Айзек замолчал, и его взгляд на мгновение дрогнул. — Это сложно, — тихо произнес он, — когда знаешь, что можешь причинить вред, даже если совсем этого не хочешь. — Сложно — не значит невозможно, — возразила она. Он едва заметно усмехнулся, осознавая перемену: — Значит, теперь я могу говорить прямо? И тебе больше не нужно делать вид, что ты чего-то не понимаешь? — Не нужно. Пауза между ними стала теплой. В этот момент Айзек вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время его спина не напряжена, а плечи наконец опустились. — Я рад, — неожиданно произнес он, и на уточняющий вопрос Эми «чему?» ответил просто: — Тому, что ты теперь знаешь. Это было чистой правдой, ведь с этого момента ему больше не нужно было жить на половине фразы, вечно обрывая свои мысли. Когда позже он вышел из кабинета, Дерек по-прежнему ждал его в конце коридора. Его короткое «Ну?» прозвучало вопросительно, и Айзек, глядя на него гораздо спокойнее, чем обычно, негромко подтвердил: — Она не ушла. Взгляд Дерека смягчился — едва заметно, лишь в самой глубине глаз. — Хорошо, — коротко отозвался он. — И теперь мне больше не нужно притворяться, — добавил Айзек еще тише, на что Дерек понимающе кивнул.

***

Со Стайлзом всё вышло иначе. Он узнал об этом случайно от Скотта, пока они сидели в его комнате среди привычного хаоса из книг и распечаток. Когда Скотт буднично обронил: «Она видела», Стайлз замер, не сразу осознав масштаб новости. — В смысле — видела? — Малия почти перекинулась прямо у неё в кабинете, — пояснил Скотт, и после короткой паузы, когда Стайлз уточнил, не упала ли Эми в обморок, добавил: — Нет. Стайлз медленно опустился на кровать. — Это логично, она всегда была самой устойчивой из нас, — произнес он, но в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто констатация факта — в нём слышалось глубокое, почти болезненное облегчение. На следующий приём он явился с привычной бравадой и, с размаху падая в кресло, объявил: — Итак, я официально могу произносить слово «клыки» без всяких эвфемизмов? Эми лишь понимающе подняла бровь и подтвердила: — Можешь. И тут он замолчал, что само по себе было редкостью. — Тебе совсем не страшно? — спросил он уже тише, и когда она ответила, что видела достаточно, чтобы перестать бояться, Стайлз долго и внимательно смотрел на неё. — Я всё время думал, что если ты узнаешь правду, то начнешь смотреть на нас просто как на очередную проблему. — А сейчас? — А сейчас ты смотришь на нас как на людей. Она едва заметно улыбнулась, напомнив, что они и есть люди, отчего Стайлз сглотнул, пробормотав, что это нечестно — она всегда умудряется оказываться морально выше. Эми тихо рассмеялась, уверяя, что это не соревнование, и тогда Стайлз, тяжело проведя рукой по лицу, произнес фразу без привычной шутки или защитной маски: — Я просто устал притворяться нормальным. — Тогда не притворяйся, — просто ответила она. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. — Мне нравится, что ты знаешь, — признался он вдруг. — Потому что теперь я могу сказать: мне страшно. И ты не подумаешь, что это из-за какого-нибудь экзамена по математике. — Страх — это не слабость, Стайлз. Он молча кивнул и впервые за долгое время не стал заполнять возникшую паузу потоком слов. Он просто сидел, дышал и наконец-то позволял себе быть собой.

***

Вечером Айзек поймал Дерека у машины и, не ходя вокруг да около, спросил: — Ты знал, что она выдержит? Дерек ничего не ответил, лишь посмотрел в сторону школы, где в окнах кабинета Эми всё еще мягко теплился свет. — Я надеялся, — наконец произнес он. Айзек понимающе кивнул и признался, что рад тому, что она теперь знает правду. Дерек помедлил с ответом, будто взвешивая это новое состояние, и негромко подтвердил: — Я тоже. Иногда правда рушит привычный мир или ломает человека до основания, но порой она делает людей гораздо свободнее, чем они были до того, как решились её произнести