Когда вместе - это вместе

Вечер был слишком спокойным. После той ночи тишина казалась подозрительной. Эми не спала почти сутки. Сначала полиция, протоколы, допросы. Потом больница — пуля, чудом не задевшая кость. Потом пустой дом и воспоминание о пламени, которое не обжигало. Она знала, к кому идти. Не к Дереку — слишком личное, слишком сырое. Не к Скотту — ему и так достаточно. К Питеру. Он открыл дверь почти сразу. — Если ты пришла мириться, я приготовлю чай, — сказал он привычно мягко. — Я пришла за ответами. Он перестал улыбаться. — Это интереснее. Она молча шагнула мимо него, чувствуя, как затылком улавливает глухой щелчок закрывающегося замка. Стены прихожей словно слегка покачивались перед глазами. Свинцовая, тупая усталость после бессонных суток лишала тело веса, но мысли в голове ворочались на удивление чётко, отшлифованные часами изнурительных разговоров. В ушах до сих пор стоял монотонный гул голосов из участка. Сменяющиеся лица следователей, душный воздух кабинетов, белые бланки, на которых её заставляли расписываться снова и снова. Ложь, которую они с Джорданом состряпали на обочине, въелась в подкорку: «Короткое замыкание. Вспыхнул бензин. Уэйн не успел выскочить». Шериф смотрел на неё с тяжелым, выматывающим подозрением, детектив цеплялся к секундам, а она просто твердила заученные фразы, боясь от усталости ляпнуть лишнее. Боясь выдать то, что на самом деле произошло посреди той глухой дороги. Даже в пустом доме, под ледяной струей душа, этот кошмар не отпускал. Закрывая глаза, она видела не куртку напарника, а белое, слепящее пламя. Огонь, который должен был сожрать её саму, но вместо этого ластился к ногам Джордана, как ручной пес. Эми прошла в гостиную и опустилась в кресло, даже не потрудившись снять куртку. Кожа на лице казалась стянутой, сухой от больничного воздуха и въевшейся копоти, которую Питер, без сомнения, уже почуял своим волчьим носом. Она смотрела на Хейла, стоявшего в полумраке комнаты. Месяц назад, когда вскрылась правда о Пейдж, весь мир Хейлов для неё перевернулся, заставив выстроить между ними глухую стену. Но Питер… Питер всё это время из кожи вон лез, пытаясь исправиться и заслужить её доверие заново. Он покорно сидел в глубокой френдзоне, ловя любой шанс доказать, что он на её стороне. И сейчас, когда Скотта — младшего брата и её главную ответственность — нельзя было втягивать в новые проблемы, а Дерек оставался кровоточащей раной, Питер стал её единственным выходом. Самым информированным человеком в городе, который прямо сейчас готов был расшибиться в лепёшку, чтобы помочь ей разобраться в этом кошмаре. Он подошёл ближе, бесшумно остановившись у кресла. В его глазах больше не было привычной насмешки — только глубокое, острое беспокойство. Волчье чутьё не обманывало: от её одежды слишком отчётливо пахло бензином, гарью и чужой смертью. — Ты ранена? — спросил он тихо, и в его голосе прорезалась непривычная, живая тревога. Эми покачала головой, глядя на свои подрагивающие пальцы. — Не я. Джордан. Через десять минут они сидели за его столом. Старый дом Хейлов пах древесиной и пылью. Питер ушёл на кухню и вернулся с большой кружкой — от неё шёл густой, немного горьковатый аромат травяного успокоительного. Он молча поставил её перед Эми, коснувшись пальцами её остывшей ладони. Она обхватила тёплую керамику обеими руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и заговорила. Голос сначала срывался, но постепенно стал ровным и сухим. Она рассказала всё. О глухом участке окружной дороги. О том, как Уэйн хладнокровно выстрелил в Джордана, а потом вышвырнул её из салона. Эми до хруста сжала кружку, вспоминая липкий, раздевающий взгляд копа, его мёртвую хватку на своём запястье и то, как грязно он хвалил её внешность, пока Пэрриш захлёбывался кровью на асфальте. Рассказала про канистру, про удушливый запах бензина и про хлёсткий, унизительный удар по лицу, который свалил её в грязь. Питер слушал неподвижно. Его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки, а пальцы, лежащие на столе, едва заметно удлинились, выдавая рвущуюся наружу волчью ярость. Тот, кто посмел поднять на неё руку и планировал сжечь заживо, заслуживал самой мучительной смерти. Но то, что случилось дальше, заставило даже Хейла подавить гнев и превратиться в слух. Эми описала, как Джордан восстал из пепла, как его рана задымилась, а под кожей проступили огненные узоры. Описала слепящее белое пламя вместо золотых волчьих глаз и то, как напарник за секунду превратился в горстку серого праха. Когда она замолчала, Питер поднялся, подошёл к книжному шкафу и достал оттуда массивный фолиант. На стол легла тяжёлая книга в кожаном переплёте. — Бестиарий, — пояснил Питер. — Не полный. Но полезный. — Мне нужно знать, — сказала Эми прямо, глядя на потемневшие страницы. — Кто может самовоспламеняться. И выжить. Он замер. — Это не бытовой вопрос. — Я и не бытовую ситуацию описываю. Он внимательно изучал её лицо, считывая каждую эмоцию и глубину пережитого шока. — Кто? — Сначала скажи, возможно ли это. Пауза. — Да. Её пальцы сжались на горячей кружке с травяным отваром. — Конкретнее. Питер открыл книгу. Страницы шелестели сухо, как осенние листья в заброшенном лесу. — Есть сущности, связанные с огнём. Не просто оборотни. Не просто люди. — Он перевернул страницу. — Стражи. Проводники. Палачи. — Палачи? — переспросила она, и по спине пробежал холодок. — Те, кто выносит приговор. Она смотрела, как он листает древний пергамент. — Они не горят. Огонь — часть их природы. Сердце стукнуло слишком громко, отдаваясь в ушах. — И кто может это пережить? Питер поднял взгляд, его глаза потемнели. — Только они. Тишина в гостиной стала тяжёлой, осязаемой. Питер перевернул ещё одну страницу и остановился. На старинной гравюре была изображена фигура, объятая яростным пламенем. Глаза существа светились чистым белым светом. Под его ногами горел асфальт, но само тело оставалось абсолютно нетронутым, величественным и жутким в своей первозданной силе. Эми резко наклонилась ближе, едва не пролив остывающее успокоительное. Палец уткнулся в рисунок. — Это. Питер замер, и его дыхание на секунду перехватило. — Где ты это видела? Она подняла на него уставшие, потемневшие от бессонницы глаза. — Джордан. Прошлой ночью. Пауза затянулась. Время словно застыло в полумраке комнаты, наполненной тяжелым ароматом трав и старой бумаги. Питер медленно, всем весом откинулся на спинку стула, не сводя глаз с потемневшей гравюры. — Интересно, — наконец нарушил он тишину. Голос был ровным, но в глубине зрачков разгорался хищный интерес. — Это не игра, Питер, — оборвала его Эми. У нее не было сил на его привычные шахматные метафоры. — Я и не смеюсь, — Хейл снова перевел взгляд на рисунок существа, объятого пламенем. — Адская гончая. Слова прозвучали веско, почти обыденно, отчего по спине Эми пробежал мороз. — Что? — Страж огня, — Питер заговорил тише, словно читал лекцию упрямому подростку. — Служитель баланса. Они никогда не приходят просто так. Они появляются там, где нарушен порядок, где грань истончилась от чужих смертей. Эми почувствовала, как дыхание становится поверхностным, сдавливая грудную клетку. Она вспомнила растерянный, напуганный взгляд Джордана, когда он смотрел на свои руки на обочине. — Он не знал. — Они редко знают сначала, — Питер едва заметно пожал плечами. — Человеческий разум слишком слаб, чтобы сразу принять такую изнанку. Он просто жил своей обычной жизнью, пока триггер не сработал. — Это опасно? Хейл наклонился вперед, уперев локти в край стола. Расстояние между ними сократилось, и Эми уловила его тяжелый, концентрированный взгляд. — Для его врагов — о да. Более чем. — А для него самого? Пауза. Питер изучал каждую черточку её изможденного лица. — Зависит от того, кто будет рядом. Эми упрямо выдержала этот взгляд, хотя внутри всё сжималось. Ей не нужны были его намеки. — Не начинай. Уголок его губ мазнул привычной, едва заметной усмешкой. Он поднял ладони в примирительном жесте. — Я всего лишь констатирую факты, Эмилия. — Он спас меня, — отрезала она, защищая Джордана перед самой собой. — Я и не сомневался, — Питер опустил руки. Было видно, что история с Уэйном задела его глубже, чем он показывал. — Но это не отменяет того, кем он является. Она перевела дыхание и опустила взгляд на раскрытую страницу, на грубые штрихи древнего рисунка. — Джордан горел. Но его коллега… от его коллеги ничего не осталось. — Значит, приговор был вынесен, — мягко резюмировал Хейл. — Гончая не рассуждает. Она видит угрозу балансу и уничтожает её. — Это не суд, Питер! — в её голосе прорезалось отчаяние. — Это был человек. Да, мразь, да, убийца, но человек. А не судебный процесс. — И адская гончая, — так же мягко, без тени спора поправил он её. В гостиной снова воцарилась тишина. Эми крутила в пальцах уже остывшую кружку с травяным отваром. Кошмар из леса обретал имя, но легче от этого не становилось. — Он может потерять контроль? — Если не поймет, кто он на самом деле, — да. Сила начнет выжигать его изнутри. Ей нужен выход, нужно осознание. — И что мне делать? Питер смотрел на неё долго, без своей обычной маски циника. В его глазах было странное, несвойственное ему тепло. — Не отворачиваться от него. Эми горько хмыкнула, потирая виски. — Это твой универсальный совет на все случаи жизни? — Он работает гораздо чаще, чем ты думаешь, — серьезно ответил он. Одним резким движением Эми закрыла тяжелую книгу. Кожаный переплет глухо хлопнул, подняв едва заметное облачко пыли. Она заглянула Питеру в глаза, ловя ускользающую мысль. — Ты ведь знал? — Подозревал, — честно признался он, приподняв бровь. — Кое-какие слухи, старые архивы. Но я никогда не видел проявления его силы вживую. До прошлой ночи он был просто исполнительным мальчиком на побегушках у шерифа. — Почему ты мне не сказал? Питер иронично наклонил голову набок. — О, брось. И как бы это выглядело? «Знаешь, Эми, тот милый коп, с которым ты общаешься, на самом деле мифический палач из преисподней»? Ты бы мне поверила? Пауза. Она промолчала, потому что ответ был очевиден. Месяц назад она бы просто послала его к черту. Хейл поднялся со стула и сделал шаг к ней. Слишком близко. Так, что она почувствовала тонкий запах его дорогого парфюма. — Ты всегда оказываешься в самом центре этой чертовщины, Эмилия. Как бы ты ни пыталась сбежать. — Я не просила об этом мир, — тихо ответила она, не отступая. — Но мир упорно выбирает именно тебя, — он заглянул ей в глаза, и в его голосе проскользнула та самая затаенная надежда, из-за которой он уже месяц держал себя в руках. — Не делай из этого романтику, Питер, — устало попросила она, выставляя невидимые ладони между ними. — Пожалуйста. Он улыбнулся — на этот раз мягче, без капли хищности. — Я всего лишь пытаюсь быть для тебя кем-то ближе, чем просто полезный информатор, к которому приходят посреди ночи за сказками. Эми выпрямилась, заставляя себя сохранять дистанцию. Ледяная стена, вставшая между ними после правды о Пейдж, никуда не делась. — Сейчас ты — информатор. Секунда борьбы взглядов. Питер принял правила игры и понимающе кивнул. — Хорошо. Пусть будет так. Он отступил на полшага назад, возвращая себе деловой тон. — Но учти: если Пэрриш действительно гончая, ему понадобится понимание. Своей природы, своих триггеров. Ему будет страшно. — Я знаю. — И ему понадобится защита. Эми прищурилась, в ее глазах снова звякнуло подозрение. — Защита от кого? От тебя? Питер тихо, искренне рассмеялся, и этот смех немного разрядил душную атмосферу комнаты. — В том числе, дорогая. В том числе от меня. Мир сверхъестественного Бейкон Хиллс жесток, а Скотт… Скотт пока слишком доверчив для таких крупных игроков. Эми шумно выдохнула, чувствуя, как бетонная плита усталости окончательно придавливает её к полу. Пора было уходить. — Спасибо. — За книгу? — приподнял он бровь. — За честность, — она поднялась с кресла. Питер посмотрел на неё чуть теплее, без привычного лоска. — Я учусь, Эми. Ради тебя — учусь. Она ничего не ответила. Развернулась и направилась к выходу из квартиры. У самой двери, когда пальцы уже легли на холодную металлическую ручку замка, Эми остановилась. За спиной послышались его тихие, мягкие шаги. — Питер, — позвала она, не оборачиваясь. — Да? — Если ты попытаешься использовать это против него… Если ты захочешь разыграть Джордана как фигуру в своей очередной схеме… Она обернулась. Взгляд Хейла мгновенно стал абсолютно серьезным, холодным и чистым. В нем не было фальши. — Я не враг ему, Эмилия. Пауза. Ветер за окном качнул ветку, царапнувшую стекло. — И я не враг тебе. Никогда им не был. Она внимательно вглядывалась в его лицо секунду, словно пытаясь просветить его насквозь. Затем коротко кивнула. — Хорошо. Дверь открылась, впустив прохладный ночной воздух, и Эми ушла, растворившись в тишине пустой улицы.

***

Щелчок дверного замка прозвучал в пустой квартире как сухой выстрел. Питер не двинулся с места. Он стоял у стола, уперев ладони в потемневшее дерево, и слушал, как её легкие, быстрые шаги затихают на лестничной клетке. Когда внизу хлопнула входная дверь подъезда, он наконец закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох. В прихожей всё ещё висел её шлейф. Но теперь, когда сама Эмилия ушла, этот запах разложился в его сознании на четкие, осязаемые составляющие. Дорогой крем для рук, который он сам подарил ей неделю назад. Стерильная, въевшаяся в кожу больничная хлорка. Сухой пепел. И бензин. Но главным был не бензин. Главным был чужой, въевшийся в её куртку и волосы запах. Тяжелый мускусный аромат здорового, молодого мужского тела, смешанный со страхом, адреналином и запекшейся кровью. Запах Пэрриша. Питер медленно открыл глаза. На губах сама собой проступила горькая, злая усмешка. Он подошел к окну, отодвинул тяжелую портьеру и посмотрел вниз, на пустую, залитую желтым светом фонарей улицу. Силуэт Эми мелькнул под деревьями и скрылся за поворотом. Она шла быстро, почти бежала. К кому? Ответ он видел на страницах древнего бестиария. Какая ирония. Больше десяти лет знакомства. Он ждал, пока она вырастет. Он терпеливо сносил её ледяные стены, её глухую френдзону, в которую его так удачно зацементировала Мелисса со своими дурацкими воспоминаниями о былых свиданиях. Питер Хейл, прирожденный манипулятор и хищник, примерял на себя роль заботливого друга, заваривал ей мятный чай и заглядывал в глаза, надеясь на один единственный шанс. Он был уверен, что контролирует эту партию. Что рано или поздно она сдастся и поймет, кто здесь настоящий мужчина. А всё это время под его носом её уводил другой кобель. Обычный, исполнительный мальчик на побегушках у шерифа. Парень в отутюженной форме, который переводил бабушек через дорогу и послушно проверял школьный забор. Питер вспомнил, как Пэрриш смотрел на Эми, когда они сталкивались в участке или на улице. Спокойно, уверенно, по-хозяйски. Как пес, который уже пометил свою территорию, но слишком вежлив, чтобы рычать на прохожих. Желваки на скулах Хейла сжались с такой силой, что зубы хрустнули. Больше всего его уязвляло не то, что у него появился соперник. Его бесило то, как Эми защищала этого копа. В её голосе, когда она твердила «Он спас меня», «Он не монстр», звенела не просто благодарность. Там была слепая, отчаянная готовность рвать за него глотку любому. Даже Хейлам. Сама того не понимая, она пришла к Питеру не за сухой справкой из мифологии — она пришла просить за своего мужчину. Прикрывала его, лгала полиции, строила алиби на ходу. Питер повернулся к столу, подошел к книге и с силой захлопнул её. Тяжелый фолиант отозвался глухим ударом. Адская гончая. Страж порядка. Древний палач. — Подумать только, — тихо пробормотал Питер в пустую комнату, и его глаза на секунду вспыхнули ядовитым волчьим золотом. — А с виду — обычный двортерьер. Его эго кровоточило, но вместе с уязвленной гордостью внутри просыпался знакомый, подзабытый азарт. Пэрриш больше не был скучным человеческим фактором в его планах. Теперь он был крупным игроком. Опасным, сильным и чертовски привлекательным для Эмилии. Питер провел пальцами по кожаному переплету бестиария. Партия действительно усложнялась. Но Хейлы никогда не отдавали то, что считали своим, без боя. Если этому огненному псу нужна была защита и понимание, что ж… Питер с удовольствием побудет его наставником. Главное — держать поводок крепко и близко к себе.