Когда вместе - это вместе

Сверхъестественный мир Бейкон Хиллс приучил свою молодежь к одной простой истине: опасность всегда заявляет о себе громко — рыком, вспышкой или ударом когтей. К скрытым внутренним трещинам никто из них готов не был. Взаимное притяжение Малии и Айзека, родившееся из общего ощущения собственной ненормальности, казалось надежным щитом от внешнего хаоса, но именно оно сделало их уязвимыми перед самым примитивным человеческим страхом — страхом не удержать, не справиться и снова остаться в одиночестве. Замкнутый круг из старых травм и звериных инстинктов сработал незаметно, превратив их хрупкое тепло в глухую, болезненную оборону. Это не была громкая ссора. Никто не кричал на весь школьный коридор и не хлопал демонстративно дверями кабинетов. Просто однажды утром Малия не села за парту рядом с Айзеком. Она прошла в самый конец класса и выбрала место у окна — отдельно от всех, наглухо закрываясь от мира. Айзек сделал вид, что увлечён чтением учебника и ничего не заметил, но его плечи под неизменным триков шарфом мгновенно окаменели, выдав напряжение.

***

Началось всё с глупой, незначительной мелочи. За день до этого Айзек негромко обронил: — Тебе не обязательно каждый раз реагировать так резко. Он имел в виду лишь её агрессивный выпад в сторону слишком назойливого одноклассника в коридоре. Но Малия, чья звериная изнанка всё ещё остро реагировала на любые замечания, услышала в этих словах совершенно другое: «Ты неправильная. Ты чужая». — Я реагирую так, как считаю нужным, — отрезала она, не оборачиваясь. — Я просто пытаюсь помочь, Малия. — Мне не нужна твоя помощь. Между ними повисла тишина. Но это была уже не та мягкая, согревающая тишина, к которой они привыкли за последние недели, а острая, как лезвие бритвы.

***

Через два дня Малия сорвалась. Это произошло в кабинете Эми, после окончания уроков. — Он думает, что знает всё лучше меня! — выпалила она, лихорадочно меряя шагами комнату и едва не задевая стулья. — Что я должна быть… мягче. Человечнее. Медленнее! Эми сидела за своим рабочим столом, сохраняя абсолютное спокойствие и внимательно отслеживая её рваные, хищные движения. — А ты сама чего хочешь, Малия? — Я и так из кожи вон лезу, стараюсь! — голос девушки сорвался на высокой ноте. Она резко остановилась у стены. — Я просто не хочу снова становиться той, кем была раньше. В кабинете наступила короткая пауза. С улицы сквозь приоткрытое окно доносился далёкий шум проезжающих машин. Эми мягко, без капли профессионального давления спросила: — А кем ты была? Малия замерла. Её пальцы судорожно впились в края собственной куртки. — Зверем. Тишина снова сгустилась, впитывая в себя этот застарелый, выстраданный страх. — Айзек боится, что в какой-то момент ты полностью потеряешь контроль? — тихо уточнила психолог. — Он боится абсолютно всего! — слова вылетели из Малии быстрее, чем она успела их обдумать. — Он боится, что если я сорвусь, у него просто не хватит сил меня удержать. Эми слегка прищурилась, фиксируя эту фразу. — Но он и не должен тебя удерживать, Малия. Ты — это ты. Твой контроль принадлежит только тебе. Малия замолчала, растерянно глядя на свои руки. Её прерывистое, тяжелое дыхание постепенно стало ровнее. — Тогда почему… почему он смотрит на меня так? — Как именно? — Как на гребаную мину, которая вот-вот взлетит на воздух у него перед носом. Эми откинулась на спинку кресла, задумчиво перебирая пальцами. — Хорошо. А ты сама смотришь на него как? Малия медленно опустила глаза, упрямо разглядывая мыски своих ботинок. Вся её напускная звериная жесткость исчезла, оставив лишь уязвимость испуганной девочки. — Как на того, кто может уйти в любой момент, если я сделаю что-то не так. Пауза затянулась. Но теперь тишина в кабинете изменилась — она стала другой, чистой и честной, обнажая истинную причину их глухого конфликта.

***

Айзек пришёл позже, когда за окнами кабинета уже сгустились синие сумерки. Он опустился на стул напротив Эми, ссутулив плечи и упорно не поднимая взгляда от собственных коленей. Пальцы парня нервно терзали край заношенного трикотажного шарфа. — Я не хотел её обидеть, — тихо, почти беззвучно произнёс он в пустоту комнаты. — Я знаю, Айзек, — мягко отозвалась Эми, откладывая ручку. — Я просто… понимаешь, когда она злится, я автоматически вспоминаю себя. Своё прошлое. То, как всё происходило в моём доме, — он тяжело сглотнул, и его кадык дёрнулся. — И я панически боюсь, что всё это снова взорвётся. Что этот кошмар повторится. Эми понимающе кивнула, фиксируя его позу — позу человека, привыкшего защищаться от ударов. — Ты ведь на самом деле не боишься её, верно? — Я боюсь потерять её, — выдохнул он. Вот она — настоящая, выстраданная правда, которую он так долго прятал за маской заботливого контролёра. — В таком случае перестань пытаться её чинить, — мягко, но твёрдо сказала Эми. Айзек резко поднял на неё глаза, в которых отражался тусклый свет настольной лампы. — Я не пытаюсь её переделать, я… — Пытаешься, — перебила она, не давая ему уйти в самооправдание. — Ты искренне хочешь, чтобы ей было легче. Но делаешь это так, словно она — какая-то неисправная вещь или ходячая проблема, которую нужно срочно исправить ради её же безопасности. В кабинете повисла долгая тишина. Айзек медленно, прерывисто выдохнул, словно сбрасывая с себя часть этого неподъёмного груза. — Я просто… я не умею по-другому, Эми. Меня никто не учил. — Значит, учись прямо сейчас.

***

Через день они сидели на бетонном парапете у входа в школу. Не вместе, не плечом к плечу, но уже и не на безопасном расстоянии, которое разделяло их всю последнюю неделю. Между ними висело тяжёлое, глухое облако недосказанности. Эми подошла к ним спокойным, размеренным шагом. Остановилась напротив, заставляя обоих поднять головы. — Вы двое, — сказала она ровным, заземляющим голосом. — Если вы действительно хотите быть вместе, прямо сейчас перестаньте спасать друг друга. Оба подростка удивлённо и синхронно посмотрели на неё. — Что? — нахмурилась Малия. — Вы не пожар и не вода, которые должны уничтожить или потушить друг друга. Вы обычные люди. Малия раздражённо фыркнула, скрестив руки на груди и отворачиваясь к парковке. — Расскажи это ему. Он до сих пор думает, что я сорвусь и превращусь в дикого койота. Айзек ответил тихо, без капли прежней обиды или раздражения: — Я думаю только о том, что тебе чертовски тяжело, Малия. — Тогда просто скажи мне это вслух, вместо того чтобы контролировать каждый мой шаг! — резко, с вызовом бросила она, оборачиваясь к нему всем корпусом. Он на секунду замолчал, подбирая слова, а затем шумно выдохнул, сбрасывая всю свою привычную защиту: — Мне страшно, когда ты сильно злишься. И не потому, что ты какая-то опасная или ненормальная. А потому что я стою рядом и понятия не имею, как тебе помочь в эту секунду. Тишина вокруг них мгновенно потеряла свою колючесть. Малия растерянно моргнула, её звериная настороженность растаяла без следа, уступив место искреннему удивлению. — Я ведь… я не прошу у тебя никакой помощи, Айзек. — Я знаю, — глухо отозвался он. В разговоре повисла короткая, но очень важная пауза. Айзек осторожно повернул к ней голову. — Но я всё равно хочу быть рядом. С любой тобой. Малия смотрела на него долго, внимательно, словно заново училась читать человеческие эмоции на его лице. Наконец она тихо, почти миролюбиво произнесла: — Тогда просто будь рядом. И не пытайся меня переделать под свои стандарты. Он покорно кивнул, соглашаясь с её условием. — Хорошо. И ты… ты тоже не пытайся насильно казаться спокойной и правильной только ради меня. Это последнее предложение было сказано почти шёпотом, предназначаясь только ей одной. Эми стояла чуть в стороне, молча наблюдая за ними. Она намеренно не вмешивалась в этот процесс, давая им возможность самостоятельно нащупать новые границы. И когда они наконец одновременно сделали движение навстречу и пересели ближе — всё ещё не касаясь друг друга физически, но уже полностью уничтожив разделявшую их пропасть — на её лице появилась едва заметная, тёплая улыбка. Это перемирие не было идеальным или окончательным. Но оно было абсолютно честным.

***

Позже вечером, когда уроки давно закончились, Малия заглянула в её кабинет, чтобы забрать забытую толстовку. Она остановилась у двери и, не глядя на Эми, негромко обронила: — Он не уходит. Несмотря ни на что. Эми понимающе усмехнулась, не отрываясь от монитора. — Потому что он не обязан этого делать, Малия. Он здесь по собственному выбору. — И я… я действительно не обязана становиться какой-то другой, чтобы меня не бросили? — Нет. Абсолютно не обязана. Пауза затянулась. Малия крутила в руках ткань толстовки, обдумывая эти слова. — Но ты всегда можешь осознанно выбирать, какой именно тебе быть в следующую секунду, — тихо добавила психолог. Девушка глубоко задумалась, её брови сошлись на переносице. — Это… это чертовски сложно. — Всё по-настоящему живое и настоящее в этой жизни — усложнено, Малия.

***

Айзек в тот вечер уходил из школы одним из последних. Накануне того, как выйти на парковку, он подошёл к Эми в коридоре гораздо ближе обычного. — Спасибо тебе, — тихо, с искренней благодарностью сказал он. — За что именно? — За то, что ты тогда не стала выбирать чью-то одну сторону в нашей ссоре. Эми тепло улыбнулась ему, поправляя ремень сумки на плече. — Я в своей работе и в жизни всегда выбираю только одну сторону, Айзек. Сторону честности. Он понимающе кивнул и зашагал к выходу. И впервые за все последние беспокойные дни в их маленькой, странной школьной стае снова воцарилась тишина. И не потому, что все их проблемы и мистические угрозы Бейкон Хиллс вдруг испарились сами собой. А просто потому, что никто в этом кругу больше не пытался насильно примерить на себя роль всесильного спасателя. Они наконец-то приняли свои слабости и просто решили быть рядом.