Когда вместе - это вместе

Сверхъестественный хаос Бейкон Хиллс выматывал сильнее, чем суточные дежурства. Эмилия чувствовала, как внутри неё иссякают последние запасы профессионального терпения. Чужие драмы, чужие тайны и чужие кризисы плотным слоем осели на её плечах, не давая вздохнуть. Ей жизненно необходима была пауза. Простая, человеческая пауза, где не нужно никого спасать, анализировать или защищать от очередной порции лжи. И в этот момент, словно считав её внутренний беззвучный крик о помощи, рядом снова оказался тот, кто умел заземлять её одним своим присутствием. Он действительно просто предложил подвезти её. — Уже поздно, — сказал Джордан совершенно спокойно, ровным, глубоким голосом, будто эта банальная вежливость была единственной причиной его затянувшегося дежурства у школьных ворот. Пэрриш держал дверцу своего патрульного Форда открытой. Он не настаивал, не давил авторитетом и не пытался заглядывать ей в душу своим проницательным взглядом. Он просто стоял рядом, надёжный и неподвижный, как стена. А она действительно просто не хотела возвращаться домой. В их маленьком семейном коттедже сейчас было слишком тесно от мыслей, разговоров и новой реальности. Мама, тайно сияющая после встреч с Крисом Арджентом. Скотт со своей вечной подростковой драмой альфы и растерянностью перед взрослым миром. Малия, балансирующая на грани между зверем и человеком, переживающая свой первый глухой кризис отношений с Айзеком. Питер, плетущий очередные вкрадчивые маневры и строящий свои скрытые стратегические планы на шахматной доске Бейкон Хиллс. Эмилия Макколл тяжело выдохнула, поправила ремень сумки и едва заметно пожала плечами, сдаваясь. — Ладно. Только с одним условием: никаких профессиональных нравоучений по дороге. — Я не настолько скучный, Эми, — Джордан едва заметно шевельнул уголком губ, пропуская её в салон. — Вот сейчас и проверим. Через пятнадцать минут городские огни Бейкон Хиллс окончательно остались позади. Патрульная машина плавно выехала на загородное шоссе, где разбитый асфальт вскоре сменился ровной, укатанной тёмной дорогой, петляющей между бескрайними ночными полями. Воздух за окном мгновенно стал прохладнее, чище, пахнущим озоном и сырой травой. В салоне было тепло, пахло нагретой кожей сидений, а старенькое штатное радио тихо, едва слышно наигрывало какую-то старую, ненавязчивую рок-балладу. Атмосфера была настолько спокойной, что Эми впервые за сутки по-настоящему опустила плечи и откинула голову на подголовник. — Ты даже не спросила, куда именно мы едем, — заметил Джордан, плавно переключая передачу. Рычаг отозвался глухим металлическим щелчком, нарушая мерный гул мотора. — Если ты везёшь меня в какое-нибудь очередное заброшенное мистическое логово или на место преступления, Пэрриш, я буду глубоко разочарована в твоей мужской фантазии, — невозмутимо ответила она, приоткрывая окно и подставляя лицо прохладному ветру. Он тихо, искренне рассмеялся, и этот чистый человеческий звук окончательно прогнал остатки её напряжения. — Поверь мне, у меня есть идея получше.

***

Пончиковая на трассе выглядела так, будто существовала вне времени. Тусклая, слегка мигающая неоновая вывеска, выцветшие пластиковые столики и слой сахарной пудры, кажется, на каждом втором подносе. Внутри пахло пережаренным тестом, корицей и дешевым американским кофе. Они взяли большую картонную коробку и поехали дальше — к высокому холму далеко за чертой города. Закат был ленивым, тягучим. Небо над Бейкон Хиллс растекалось тяжелыми полосами розового и оранжевого, словно кто-то на небесах неаккуратно пролил масляную краску прямо поверх синих облаков. Они сидели на капоте патрульного Форда, подстелив куртку. Картонная коробка лежала прямо между ними. Тишина, которая опустилась на холм, была удивительно уютной, глубокой и совершенно не неловкой — из тех редких пауз, когда людям больше не нужно заполнять пространство словами. — Ты обычно именно так похищаешь девушек, офицер? — спросила она, аккуратно откусывая пончик. — Только тех, кто добровольно садится в мою патрульную машину, — спокойно ответил Джордан, глядя перед собой. — Значит, я теперь официально прохожу по делу как сообщник. Он бросил на неё короткий косой взгляд, в котором читалась привычная теплота. — Ты вообще всегда и всё вокруг себя превращаешь в хаос, Эмилия. — Неправда. — Абсолютная правда. Наступила небольшая пауза. Эмилия чуть склонила голову набок, лукаво разглядывая его профиль в лучах заходящего солнца. — Подожди-ка. Ты сейчас так завуалированно намекаешь, что я стала неотъемлемой частью твоей жизни? Что суровому помощнику шерифа внезапно стал нужен тот хаос, который я приношу? Джордан буквально замер на месте с наполовину поднятой рукой. Секунда. Две. Он медленно повернулся к ней, затем резко выдохнул через нос и с силой потёр ладонью затылок — его верный, давно изученный ею знак того, что его поймали с поличным. — …Хорошо. Может быть, — слово вырвалось у него крайне неохотно, почти ворчливо, словно он признавал поражение на допросе. Но упрямая, мягкая ухмылка на губах полностью выдала его с головой. — Ты как человеческий будильник. Если бы будильники, конечно, были саркастичными, абсолютно непредсказуемыми и иногда поджигали чужие вещи ради забавы. Эмилия выразительно приподняла одну бровь, продолжая улыбаться. Джордан наклонился к ней чуть ближе, сокращая расстояние, и понизил голос до заговорщического, театрального шёпота: — И да. Я бы чертовски сильно заметил, если бы тебя вдруг не стало рядом. Теперь твоё профессиональное эго довольной? Чтобы не продолжать этот опасный для его самолюбия разговор, он быстро, почти панически откусил огромный кусок от своего пончика, надеясь спрятаться за жеванием. Эмилия улыбнулась — слишком довольно, торжествующе. Психолог внутри неё ликовал, а женщина просто наслаждалась моментом. — Ну конечно. Ты же у нас главный специалист по поджогам в округе. Одежда на тебе особенно хорошо горит, не так ли, Джордан? Он тут же судорожно поперхнулся. Сахарная пудра с пончика взлетела в воздух маленьким белым облачком, заставив его закашляться, а Эмилию — искренне и громко рассмеяться на весь пустынный холм. — Ого… Ты просто… выдала это так, будто это обычный забавный фокус, — Джордан качнул головой, торопливо вытирая губы тыльной стороной ладони. Он посмотрел на неё с напускным укором, хотя в глазах плясали смешинки. — К слову, я ничего не сжигаю специально. Это всё… — он неопределённо махнул в её сторону свободной рукой, — твоё плохое влияние. — Ну конечно, — Эмилия понимающе закивала, даже не пытаясь скрыть иронию. Он пробормотал, уже тише и почти нехотя, возвращаясь к сухим фактам: — И да, ткань, к сожалению, действительно очень легко воспламеняется. Она коротко усмехнулась, подставляя лицо прохладному вечернему ветру. — Знаешь, Пэрриш, ты единственный из всех моих знакомых, кто, если бы я назвала тебя по-настоящему горячим, просто взял бы и буквально запылал огнём. Джордан картинно застонал и с силой потёр пальцами виски, заставляя себя не рассмеяться. — Поздравляю, Эмилия. Это официально худшая шутка в истории всех шуток про моё… новое состояние. — Я очень старалась, оцени масштаб. — И я клянусь, — он шутливо наставил на неё палец, — если ты хоть раз при свидетелях назовёшь меня «Огненным мальчиком» или, не дай бог, «Искрой», я разверну машину и оставлю тебя в ближайшей круглосуточной пончиковой на трассе. С этими словами он демонстративно выхватил из картонной коробки последний пончик, спасая его от посягательств. — Всё. Предателям сахар больше не положен. Эмилия упрямо скрестила руки на груди, подавшись чуть вперёд. — Как насчёт «Мистер Огонь»? Он притворно вздрогнул всем телом, округлив глаза: — Нет. Это звучит как имя злодея из дешёвого боевика категории «Б». Пожалуйста, умоляю, не надо. Дай мне сохранить хотя бы жалкую каплю прежнего достоинства. Он принял защитную позу, усевшись поудобнее на металлическом капоте. — Я вообще-то уважаемый член общества, офицер полиции, между прочим. Эмилия молча смотрела на него. На ленивый розовый закат за его широким плечом, на белую сахарную пудру, незаметно припорошившую рукав его тёмной куртки. На то, как этот взрослый, прошедший войну парень отчаянно пытается выглядеть невозмутимым шерифом и терпит в этом полное, сокрушительное поражение прямо у неё на глазах. — Ты смеёшься, — тихо, почти шёпотом заметила она. — Потому что ты несёшь полнейшую чушь, — отозвался он, но взгляд его потеплел. — Нет. Потому что тебе наконец-то хорошо. Джордан замер. Улыбка медленно растаяла на его губах, уступая место чему-то глубокому и чистому. Тишина на вершине холма мгновенно изменилась, потеряв остатки флирта и став мягче, весомее. Последние лучи заката лениво уходили за горизонт, окрашивая траву вокруг машины в густые сиреневые тени. Он посмотрел на неё серьёзнее, и в его карих глазах отразилось угасающее небо. — Я честно не планировал всё это как свидание, Эми. — Я знаю. Я тоже. В воздухе повисла короткая, трепетная пауза. Снизу, со стороны трассы, донёсся далёкий, едва различимый гул проезжающей фуры. — Но если это всё-таки свидание… — Джордан вопросительно приподнял бровь. — То ты безоговорочно обязан купить следующую коробку пончиков. Он коротко усмехнулся, и это движение окончательно разбило остатки его скованности. — Это чистой воды шантаж, Макколл. — Нет, офицер. Это мои законные условия. Джордан покорно кивнул, соглашаясь с правилами игры. — Тогда… ладно. Идёт. Никаких громких, пафосных признаний под луной. Никаких тяжёлых слов, накладывающих обязательства. Просто два уставших человека на тёплом капоте патрульной машины, липкая сахарная пудра на пальцах, закат, который никто из них не планировал в своём плотном расписании, и мимолётный момент, который как-то незаметно для обоих стал самым важным за эту долгую неделю.