Викодин

-Что за хуйня происходит? -Строгим тоном протянул Бакуго, перегородив Деку выход из школьного лазарета. В последнее время Изуку вёл себя странно. Страннее, чем его обычное «странно». Плохо ел, был более рассеянным, быстро уставал. Наблюдавший за ним Катцуки долго молчал, оставаясь в стороне - ведь это "не его дело". Но в конце концов Мидория потерял сознание после забега на короткую дистанцию. В конце концов он свалился из-за собственной тупости и остервенелого «я в порядке», режущего слух каждый раз, когда губы изгибались в притворной улыбке. Нет, блять. Он нихуя не в порядке. После войны он стал другим. После потери причуды он стал другим. -Ох, Каччан…Ничего, всё в.. - Уже было пробормотал Изуку, отшагнув назад. Его глаза забегали по полу, в то время как глаза Динамита не моргнули ни разу. -Оставь эту хуйню для кого-то другого, Деку. -Перебил его блондин. -Расскажи мне. «Я имею право знать» - немо повисло в воздухе. Разве не имел? После всего, что они пережили? Разве они не сблизились? Мидория застыл, медленно закрыв рот. Взгляд мгновенно растерял нотки наигранного блеска - он слишком быстро снял маску перед одноклассником. Плечи тяжело опустились вниз, голова тоже, и что-то внутри ментально потянуло Катцуки следом, утаскивая ниже цокольного этажа. Но он не выдал этого чувства ни одним мускулом, встав перед Изуку со скрещенными на груди руками. -…Ладно. Мне плохо. -Вдруг тихо произнес брюнет, глядя в сторону. Пальцы Бакуго тут же нервно сжались. -Что значит "плохо"? -Тело болит. После выписки всё было нормально…И в последний месяц я не делал ничего, что могло бы вызвать такие боли. -…Тебя только что проверили? -Да…Исцеляющая девочка взяла у меня пару анализов. -Изуку всё ещё не поднимал взгляд, нервно перебирая подол собственной футболки. Тишина продлилась ещё пару мгновений, прежде чем Динамит шумно вздохнул и внезапно закинул левую руку на шею вздрогнувшего парня. -Пф…Уверен, это потому что ты не жрешь нихера. Но жест отнюдь не был угрожающим. Напротив, Бакуго "по-дружески" притянул одноклассника к себе и, шагнув вместе с ним, направился к выходу. -Куда мы ид..- -В столовку. Сразу полегчает. Изуку не знал, зачем Катцуки это делал, но не был против. Ему нравилось, что теперь они стали по-настоящему дружить, обедая вместе и разговаривая без угроз за любое лишнее слово. Но, к сожалению, миска риса и свиная отбивная больше не вызывали у Деку тех же эмоций, что пару месяцев назад. Его мутило, и чем больше дней проходило…Тем тяжелее становилось скрывать это от окружающих. Скрывать выражение лица, постоянно искажённое болью. Удерживать руку, которая сама по себе тянулась к животу или груди. Бакуго ловил каждый такой жест. Каждый изгиб брови, излом уголка губ - и он готовился подхватить проблемного идиота, если до этого дойдет. Но до этого не дошло. Исцеляющая девочка позвала его в кабинет раньше, а Бакуго, которого это "никак не касалось", поплелся следом, тихо наматывая круги за дверью. Время тогда тянулось, как густой туман в середине осени. Казалось, вселенная издевалась над ним, оттягивая минуты и наслаждаясь его нервозностью. Поэтому, как только Мидория вышел, Катцуки вырос перед ним массивным айсбергом, склонившись практически в упор. Его нетерпеливость выглядела угрожающе...И точно так же угрожающе прозвучал вопрос: -Ну что? Но повисшая на несколько секунд тишина заставила Динамита хмуро цокнуть языком и больновато пихнуть друга в плечо. -Не молчи. Что она сказала? -...Синдром отмены. -Тихо промямлил юноша одними губами. Услышав столь "громогласное" заключение, Бакуго ощутил мимолетный укол испуга... -Что это значит? Но, не добившись от вялого Изуку никаких пояснений, парень тут же отодвинул его в сторону, резко ворвавшись в кабинет. Он потребовал пояснений уже от медсестры. Уверял, что обязан знать. Что это его касается... Медленно вернувшийся в кабинет Мидория коротко кивнул исцеляющей девочке, присаживаясь на кушетку. Пусть тоже знает, ничего страшного. «Боль» - Всё, что понял Катцуки из научной трактовки. Деку страдал: его тело начало давать откат. Сам по себе организм юного героя сильно износился за время использование семи чужеродных причуд. Изуку не то чтобы никогда раньше не чувствовал боли…Он просто её не замечал. Нет, правильнее сказать - он научился с ней жить. Легко "смириться" с этим, если у тебя есть цель. А него была цель…Когда-то. Победив в финальной битве и впоследствии утратив причуду - юноша лишился всего. Никто даже не мог представить, насколько «всего». А сейчас...У него не просто исчезли силы. У него исчезла особенность геройского организма - регенерация и устойчивость к урону. Теперь он испытывал боль, которая со временем только усиливалась. И что же делать?… Медикаментозная терапия - вот единственный вариант, который они могли предложить. 
Само собой разумеется, что Изуку будет проходить ежедневные обследования с целью фиксации состояния. Само собой разумеется, что об этом будет знать узкий круг лиц, в число которых случайно вошел Бакуго Катцуки. Ну как случайно? Так уж выходило, что именно он первым узнавал какие-либо секреты Деку.

***

Со временем состояние парня и правда улучшилось. Судя по всему, лечение работало: раз идиот перестал корчить рожу «всё в порядке» и начал вполне искренне улыбаться, посмеиваясь над дурачествами их придурковатого класса. Динамит расслабился…Снизил уровень концентрации, сместил фокус на собственные тренировки и учебу - но внезапно заметил другое: он уже какое-то время не слышал Изуку. Нет, буквально. Тот будто пропал с радаров, хотя они постоянно находились в одном классе, в одной академии, в одном общежитии… С этой мыслью Бакуго резко обернулся, взглянув туда, где должен был сидеть Деку. И парень там был. Лежал себе на парте, мирно сопя. Ещё и миловито уткнулся щекой в вытянутую руку, едва слышно посапывая с приоткрытым ртом. -… Но именно это было странным. Он не смеялся в компании, вместо этого постоянно клюя носом. Медленно ел, вяло реагировал на разговоры вокруг и крайне медленно отвечал на дружественные вопросы одноклассников. Уже давно Деку был освобожден от некоторых уроков, требующих использование причуды. Но на физкультуре он мог выполнять обычные нормативы, неизменно демонстрируя на них впечатляющие результаты. Что-что, а ещё никому не удалось выиграть у него беспричудный забег. Как и победить рекорд по отжиманиям и приседаниям. Изуку всё ещё чертовски силён, даже если теперь чувствовал себя ничтожеством. Сегодня был один из тех дней, когда причуда не имела значения: зачеты по физическим нормативам. Изуку обожал такие дни. Что раньше, что сейчас. Именно поэтому он не мог отказаться от подобного по своей воле. А он отказался. Бакуго не мог поверить своим ушам, когда услышал это от учителя. Не мог поверить своим глазам, когда действительно не нашел его среди учеников. Неужели Изуку стало плохо? Неужели он опять держал свой гребенный тупорылый рот на замке, ничего ему не рассказывая? Нотки гнева тут же смешались с колючим беспокойством, перехватывая дыхание. Отпросившись попить воды, Катцуки направился в раздевалку, минуя совершенно ненужный кулер. Он вернулся туда, где видел Деку в последний раз - потому что именно там, когда они вместе переодевались, Мидория точно планировал принять участие в зачёте. Тогда какого хрена? Несмотря на огромное раздражение и взрывной характер, герой передвигался невероятно тихо, внезапно застыв за приоткрытой дверью раздевалки: он отчетливо услышал голос Изуку. А затем увидел, как из его рук выпала пустая пластина каких-то таблеток, за которой тот даже не наклонился. -?… - Катцуки неожиданно для самого себя затаился, кажется, перестав дышать. Стоя в дверном проеме, он наблюдал, как Мидория плавно пошатнулся, мешковато приземлившись на низкую скамью. Как глубоко вздохнул. Как потёр лицо ладонями, заправляя волосы назад. Как безэмоционально и пусто выглядели его очертания в этот момент. Опрокинув голову к стене, тот поверхностно дышал, иногда...Будто вовсе забывая вдохнуть ещё раз. И что-то внутри Бакуго тут же скоропостижно скончалось. Всё-таки Изуку - отличный актер. Потому что на какое-то время, Динамит действительно поверил, что ему стало лучше. Идиот. -За сколько ты их принял? Резко раздавшийся голос заставил Деку распахнуть мутные глаза. По коже невольно пробежались мурашки от низкого тона, холодного выражения лица и массивной фигуры в спортивной форме. Та выросла прямо перед ним слишком неожиданно...Прокручивая в одной руке пустой блистер из-под его лекарства. -…Фу-х. Каччан, напугал. И когда Бакуго успел войти? Когда успел подобрать упаковку? И почему его лицо вдруг стало таким хмурым?... -Это обезболивающее, мне прописа-.. -Я не спрашивал, что это. -Резко перебил Динамит. -Я спросил, сколько ты принял? Не отрывая широко раскрытых глаз от названия таблеток, герой резко смял жалобно хрустнувшую пластину, шагнув вперед. -Эт-то.. -Изуку не успел и ахнуть, как над ним нависли. Воздух между ними сгустился, а по спине Катцуки пробежал холодный пот. В этот момент надежда на что-либо в его груди окончательно рухнула. Мидория был бледным, плавно дышал и запоздало реагировал на его речь. Нервная опаска удушающим кнутом затянулась на шее туже... -Сколько. Ты. Принял?! -Несдержанно процедил блондин сквозь зубы, пока каждый слог сам по себе отдавался холодной, болезненной тревогой. -Четыре... -Тихо промямлили светлые губы, будто произнесение этого слова стоило ему невероятных усилий. -...Пиздец. -Резко выдохнул Катцуки, так и не моргнув ни разу. Четыре?...Четыре таблетки?! Чёрт...Он ведь может прямо сейчас.. Бакуго почувствовал, как все мышцы свело ледянящим, просто отвратительным сознанию страхом. Он никогда в жизни так ничего не боялся. Ладони сами собой сжались в кулаки, а пальцы внутри связки незаметно задрожали. -...Блять. Почему ты молчал? -?.. -Почему молчал, что тебе настолько больно? -Герой сделал шаг вперёд, резко опускаясь на колени. Его руки потянулись к белым щекам Изуку, а большие пальцы оттянули нижнее веко в попытке рассмотреть глаза. Суженные, размером с булавочную головку зрачки плохо реагировали на свет. Да и сам Деку моргал с явной заторможенностью, пока вдруг не ухватился за запястье одноклассника. -Мм...Это просто обезболивающее, Каччан, ничего таког..- -Я знаю, что такое викодин, блять. -Громко рявкнул тот. -Не заигрывайся с этой хуйней! Грубый голос отразился от стен и будто бы тут же провалился в глухую тишину. Мучительно долгую тишину...В которой он всё ещё удерживал белое лицо в своих ладонях. Удерживал - со страхом ощутить на них холод.