Давай вечером с тобой встретимся

В Минске Вася чувствует себя «дома» практически с первого дня после переезда. Освоиться получилось довольно быстро, а квартира в пешей доступности от Минск-Арены освободила приличный кусок свободного времени. Здесь всё было рядом, и Вася мог себе позволить и пробежки в парки, и долгие прогулки с собакой по набережной, и ужины в заведениях. Ему нравилось, что не нужно было стоять в пробках и беспокоиться, где оставить свой огромный Кадиллак, пока он на выезде. Многое, конечно, делалось усилиями команды. Их отлично кормили, сопровождали, развлекали, возили на брендированном самолёте и всячески давали понять, что пока они достойно играют, они будут настоящими героями этой страны. Быть героем, делая свою обычную, каждодневную работу, было приятно. Вася хоть и не демонстрировал этого явно, но всё же искренне наслаждался тем, как сильно его любили болельщики Минского Динамо. Разумеется, любили не только его. Никто в команде не оставался без внимания. Их встречали и провожали с Арены, к ним приходили на раскатку, их ждали, хвалили, поддерживали и искренне благодарили, если всё шло хорошо. Сейчас, когда они вернулись с первого в новом календарном году выезда без очков, стало сложнее. Вася всё ещё обходил комментарии и мнения экспертов стороной, потому что ему и без критики хватало, о чём подумать. В Череповце интуиция его не подвела. Матч выдался тяжёлым, и как бы сильно ребята ни пытались, переломить его ход они так и не смогли. Пять шайб осели в воротах за Васиной спиной, а Дмитрий Вячеславович сказал по этому поводу несколько резких слов. Но даже очередной проигрыш не беспокоил Васю так сильно, как Зак и взаимоотношения с ним, которые с каждым днём становились только сложнее. Главная трудность заключалась в том, что более-менее комфортно они оба чувствовали себя, находясь рядом друг с другом. Стоило только одному отойти на значительное расстояние, как второй начинал иррационально нервничать. И если Вася ещё умудрялся держать себя в руках и не подавать вида хотя бы внешне, что каждую секунду ищет Зака взглядом, то сам Зак даже не старался. Он искал Васю громко и шумно, не стеснялся привлекать на помощь других ребят, звонил и писал. В какой-то момент, после очередных поисков, Сэм отвёл его в сторону и спросил, нахмурив брови: ― Ты не знаешь, что происходит с Заком? ― А что? ― Вася старательно удерживал на лице невозмутимое выражение. Да и что он мог сказать? Ты знаешь, Сэми, у нас с Заком случилась большая любовь. И теперь, пока впечатления ещё свежие, мы не можем отлипнуть друг от друга. Так, что ли? ― Только не делай вид, что ты не понимаешь, о чём я говорю, ― Сэм нахмурился ещё сильнее. ― Раньше Зак не был таким зацикленным. Я не понимаю, что у вас происходит, но уже все заметили, что он таскается за тобой. Но даже не это самое странное. ― А что? ― Вася очевидно тяготился этим разговором, но вступать в открытую конфронтацию с Сэмом не собирался. ― Самое странное, Вася, в том, что ты ему позволяешь, ― припечатал Сэм. ― Ты, тот самый человек, который быстро устаёт от людей, который лишний раз слова не скажет. А сейчас… я как ни посмотрю, ты не просто с ним рядом, ты с ним разговариваешь. На английском. Вася, я думал, ты по-английски еле можешь три слова связать! Да и по-русски не намного больше. А ты, оказывается, вполне себе разговорчивый парень. Так почему бы тебе с нами не поговорить? Виталик уже с ума сходит от того, что не понимает, что между вами… ― Виталика это вообще не касается, ― Вася позволил себе проигнорировать всё, что касалось его общительности. Потому что не объяснять же Сэму, что Зак не интересовался его желаниями и склонностями. Он просто говорил сам и заставлял Васю его слушать, отвечать, спрашивать. И что это бесконечное общение выжирало ресурс в ноль. Но Зак хотя бы восполнял то, что мог, когда прижимался всем своим горячим телом, когда обнимал и целовал, когда опускался перед Васей на колени и разрешал делать с ним всё, что угодно. Вася относился к бесконечному говорению как к малому неизбежному злу, но это не значило, что его терпение распространилось на всех. ― Это всех касается, пока мы одна команда, ― не согласился Сэм. ― Я понимаю, что сейчас у всех кризис, все переживают. Три поражения на выезде ― это болезненно. Но это не повод сходить с ума. ― А никто и не сходит, ― Вася пожал плечами. Он наконец нашёл Зака взглядом и позволил себе крохотную улыбку уголком рта. ― Сомневаюсь, что от того, говорю я с Виталиком или нет, он станет больше забивать. ― Я бы на твоём месте переживал, как меньше пропускать. Вы с Заком в этих трёх играх мало смогли помочь… ― в какой-то момент Сэм осознал, что перегнул, но слова уже прозвучали. В воздухе повисло неудобное, неприятное молчание, но Вася не стал его нарушать намеренно. Раз уж Сэм решил сделать их с Заком виноватыми, он должен был и аргументировать свою позицию. Или извиниться. Зак же словно почувствовал что-то и почти сразу же материализовался рядом, широко улыбаясь, но глядя при этом тяжёлым сканирующим взглядом. ― О чём болтаете? Сэми, новые сплетни? ― Возможно, ― Сэм бросил встревоженный взгляд на Васю, но тот не проронил ни звука. Жаловаться Заку на очередной упрёк он точно не собирался. Сколько их таких было и сколько ещё будет. ― Расскажи, мне интересно, ― Зак как-то очень аккуратно ввинтился между Васей и Сэмом, слово мог видеть напряжение между ними невооружённым взглядом. ― Кто влюбился, кто женился, кто попался на горячем? ― Это не моя специализация, Заки, ― Сэм играл с Заком и раньше, а потому держался с ним гораздо проще. Это к Васе он не знал на какой кривой козе подъехать. ― Но вот что у вас происходит, мне интересно. Неужели Вася такой интересный собеседник, что ты его отпустить от себя боишься? О чём вообще можно столько разговаривать? Да сколько они разговаривали! В какой-то момент Васе уже даже смешно стало от этой претензии. Дались им эти разговоры, честное слово. С другой стороны, где-то им это было даже на руку. Пока все считали, сколько слов за вечер скажет Вася, тот мог открыто погладить Зака по колену и остаться незамеченным. ― Нам с Васей всегда есть о чём поговорить, ― Зак отделался общей фразой. ― Учитывая, сколько у нас защитников… до утра не обсудишь. Как и нападающих. Может, ты хочешь тоже поговорить об этом? ― Вряд ли, ― Сэм правильно понял намёк и предпочёл отступить. ― Ладно, Заки. Я понял, ты решил стоять насмерть. Но если вдруг захочешь поговорить со старым другом, то не стесняйся. ― Конечно, ― Зак улыбнулся улыбкой молодой и ласковой акулы, чтобы спустя секунду повернуться к Васе и уже с нормальным выражением лица предложить: ― Пойдём отсюда? А то как на допросе каждый раз. Вася хмыкнул, но ничего не сказал. Он уже несколько раз пытался донести Заку, что они сами и провоцировали эти разговоры, допросы и подозрения, но Зак то ли пропускал эти доводы мимо ушей, то ли имел своё мнение на этот счёт. В любом случае, это именно он был тем человеком, который гарантировал, что где находился один из них, там обязательно оказывался и второй. Васе оставалось только надеяться, что дома всё должно было быть иначе. Здесь Зака ждали дети и жена, а Вася смог бы наконец побыть наедине с собой, просто посидеть молча или побродить по улицам с Локи. Последний и так уже смотрел на Васю как на предателя. Любимый хозяин притащил его за три-девять земель, чтобы опять неделями не появляться дома и оставлять его на попечение посторонним людям. Макс хотел забрать Локи с собой, когда они с Викой приняли решение развестись и разъехались, но тут уже Вика упёрлась и категорически отказалась брать на себя ещё и собаку. Макс расстроился до слёз, и Васе пришлось долго объяснять сыну, что Локи нужен ему самому, чтобы не сойти с ума от одиночества. Едва ли Макс понял хотя бы десятую часть его объяснений, но в какой-то момент смирился, а потом постепенно отвык, забыл и перестал спрашивать. Чувствуя свою ответственность за питомца, Вася пообещал себе, что после тренировки возьмёт собаку на прогулку и будет терпеливо бродить по заснеженному морозному Минску столько, сколько потребуется. Именно поэтому, вернувшись со льда в раздевалку, Вася принялся торопливо переодеваться. Конечно, у него практически не было шансов избежать объяснения с Заком, но Вася всё ещё на что-то надеялся. ― Василий! ― Зак любил иногда вытаскивать из небытия полную форму его имени, просто чтобы посмеяться с удивлённого и растерянного Васиного лица. ― Василий! Ты куда так торопишься? Что-то случилось? ― последний вопрос Зак задал уже нормальным тоном с нормальными, полными искренней тревоги интонациями. ― Надеюсь, что ничего, ― Вася натянул шапку пониже, чтобы хоть как-то прикрыть лоб от холода. В Минске этой зимой было как на Северном полюсе: снежно, адски холодно, ветренно и влажно. И если с холодом ещё как-то можно было справиться тёплой одеждой, то с влажностью не помогало ничего. Вася искренне удивился, как страна без единого моря, без сколько-нибудь крупных рек умудрялась пытать своих жителей этим огромным количеством воды в воздухе. Зимой ли, весной ли, летом ли… Вода была повсюду, и Вася с трудом привыкал к тому, что в минус десять могло быть холоднее, чем в минус тридцать, а в плюс двадцать пять жарче, чем в плюс сорок. ― Точно всё хорошо? ― Зак даже за рукав куртки его придержал, чтобы Вася не ускользнул без ответа. ― Всё нормально, Заки. Просто нужно ещё собаку выгулять. Мы утром всего час гуляли, так что я ему задолжал, ― Вася содрогнулся, представив, что на улице нужно будет провести вдвое, а то и второе дольше. Сейчас ему хотелось валяться на диване, пить пиво и смотреть какую-нибудь ерунду по телевизору. Желательно, вместе с Заком. ― О, значит, мы сегодня отдаём долги, ― Зак усмехнулся. ― Я обещал детям, что пойду с ними гулять. Без мамы. ― Карине, наверное, страшно расстроилась, ― Вася фыркнул, потому что по собственному опыту знал, как сильно нужны мамам маленьких детей эти несколько часов в тишине. Чтобы чай был горячим, а в туалете и в душе можно было расслабиться без свидетелей, чтобы ничьи руки не лезли в тарелку, чтобы никто не мамкал над ухом просто для того, чтобы довести тебя до белого каления. Вика раньше постоянно жаловалась, что просто не может больше слышать слово «мама». И не хочет, чтобы её трогали. А у Вики, кстати, был только один ребёнок. Карине доставалось вдвое больше прикосновений, объятий и пронзительных детских криков. ― Она уже пять раз мне написала, спрашивала, во сколько точно я буду дома, ― Зак смело показал Васе окошко мессенджера. ― Мне кажется, я не переживу этот вечер. ― Тебе кажется, ― Вася тоже не был так уж уверен. Конечно, он толком не знал детей Зака, но он знал собственного сына. Заполучив в своё распоряжение «праздничного» родителя, Макс отрывался на полную катушку и требовал всё, что только мог придумать. Вася тратил огромные суммы, чтобы развлечь его, накормить и порадовать, а потом удивлялся, как Вика умудрялась отказывать ему и оставаться при этом любимой мамочкой. ― Тогда увидимся завтра, ― Зак нехотя отпустил Вася и невесело улыбнулся. А потом очень тихо, едва слышно добавил: ― Я бы хотел снова уехать. Хоть куда. ― Скоро, ― Вася старался лишний раз об этом не думать. Никогда раньше выезд не ассоциировался у него с чем-то настолько личным. Обычно выезд означал бесконечную толпу, суету, шум и усталость от смены часовых поясов. В этот же раз он даже не заметил усталости от бесконечных перелётов, не успел пожалеть о времени, потраченном впустую, потому что его просто не было, не особо заметил присутствие других людей рядом. Зак, как газ, занял весь имеющийся объём и окружил Васю непроницаемым для внешних раздражителей коконом своего внимания. И теперь, без этого кокона, Вася чувствовал себя слишком открытым и уязвимым, глупой мягкой улиткой, которую зачем-то вытащили из панциря и бросили на асфальт на всеобщую потеху. ― Я позвоню тебе вечером, ― вдруг пообещал Зак, когда Вася уже взялся за дверную ручку. ― Мне кажется, что-то всё же случилось. ― Заки, сосредоточься на детях. Сегодня они ― твоя главная забота. Я уже взрослый, я справляюсь, ― Вася криво улыбнулся и вышел наружу, чтобы почти сразу же закашляться от ледяного воздуха, скользнувшего в лёгкие. ― Локи, я надеюсь, тебе тоже не понравится гулять долго, ― пробормотал Вася себе под нос, спрятал руки в карманы и поспешил домой, благо до жилого комплекса, где он снимал квартиру, было рукой подать. Локи, похоже, нравилось вообще всё. Жара так жара, грязь так грязь, снег так снег. Ещё и любимый хозяин брелоком болтался на другом конце поводка, сдавленно матерился, но продолжал идти туда, куда его тащила вольная собачья душа. Никаких угрызений совести Локи не испытывал. Он был ещё очень молодым, полным сил псом и просто обожал бежать, лаять и дурачиться с другими собаками или маленькими детьми. Парочку таких подходящих детей Локи заметил издалека и сразу же рванулся к ним, едва не отправив зазевавшегося Васю носом в землю. Чудом удержав равновесие, Вася намотал поводок на руку аж до локтя, и только потом позволил собаке бежать дальше. Ещё не хватало, чтобы дурной бигль сбил кого-нибудь с ног или напугал резким рывком. Падение на лёд, до которого старательные минские коммунальщики расчистили дорожки, могло закончиться самыми страшными травмами. Восторженный детский визг в сочетании со звонким собачьим лаем вынудил Васю отвлечься от собственных мыслей и наконец оценить ситуацию. А оценить и правда было что. Двое мальчишек копошились в снегу, между ними скакал, восторженно размахивая ушами, Локи, а над этим зрелищем, достойным рождественской открытки, возвышался Зак в своей потешной меховой шапке. ― Добрый вечер, ― Зак поздоровался на самом изысканном французском, на который только был способен, и даже поклонился. ― Мы снова встретились… ― Какая неожиданность, ― Вася устало вздохнул и аккуратно подтянул к себе заигравшуюся собаку. ― Извини, если напугал. Локи страшно любит детей… ― Этих собаками не напугаешь, ― Зак подошёл ближе, присел на корточки и принялся радостно тормошить Локи: ― Кто это тут пришёл? Кто такой хороший? Кто такой сладкий мальчик? Локи был готов из шкуры выскочить от восторга. Оказалось, что он был падок на ласковые слова, особенно, если их говорили по-английски с тёплым французским акцентом. Совсем как его хозяин. Вася аккуратно размотал поводок, потому что и так уже стало понятно, что Локи едва ли куда-то отойдёт от Зака в ближайшее время. А вот за детьми присмотреть не помешало бы. Вася чудом успел подхватить мальчика помладше, когда тот залез на большой снежный отвал и, оступившись, начал падать назад. ― Лукас! ― Зак рванулся к нему тоже, но Вася оказался ближе. Он поймал мальчика, привычно, как собственного сына, встряхнул и поставил на ноги. ― Давай осторожнее, ― Вася улыбнулся малышу, тот секунду подумал ― и широко, во весь рот улыбнулся сам. ― Ты ему точно нравишься, ― Зак одной рукой держал за капюшон Тео, старшего мальчика, а другой продолжал чесать за ухом совершенно счастливого Локи. ― Даже наполовину не так сильно, как ты нравишься Локи. У него сейчас хвост оторвётся, ― Вася усмехнулся. Где он свернул не туда? Как он вообще оказался в той точке вселенной, где в порядке вещей было гулять с любовником и его сыновьями? Откуда вообще взялась эта иллюзия счастливого семейства? ― Я бы хотел познакомиться с твоим сыном, ― тихо заметил Зак, когда Вася в очередной раз перехватил расшалившегося Лукаса у самой земли. ― Сколько ему уже лет? ― Восемь, ― Вася попытался поставить малыша на землю, но ничего не вышло. Лукас поджимал ноги и мешком падал в снег, при этом активно давал снова себя поднять. Вася разгадал этот манёвр с двух повторов и уверенно поднял ребёнка на руки. ― Лукас, ― Зак наконец заметил своего ребёнка у Васи на руках и устало закатил глаза. ― Лучше брось его в снег. Он же сейчас пригреется и вообще идти откажется. ― Ну куда я его брошу? ― Вася вздохнул. ― Куда вас проводить? Локи явно ещё не нагулялся. ― Давай лучше мы тебя проводим куда-нибудь, а потом такси возьмём, ― Зак со знанием дела намотал на руку поводок, а другой рукой прихватил за капюшон Тео. ― Мы сюда на автобусе доехали. Для них это аттракцион. ― Могу себе представить, ― Вася усмехнулся. ― В моём детстве аттракционом была поездка на машине. Такси ― это что-то из кино. ― В Лавале все ездили на машинах, ― Зак припомнил своё детство. ― Я до сих пор не могу привыкнуть, что здесь можно жить совсем без машины. И что многие так и живут. ― Я на своей машине здесь тоже практически не езжу, некуда, ― согласился Вася. ― Я заплатил бешеные деньги, чтобы сейчас держать машину на подземной парковке. А, ну удочки есть куда сложить. И другое всякое барахло… Заки, кажется, твой сын заснул. Это нормально? ― Вася аккуратно, чтобы не потревожить ребёнка, заглянул ему в лицо. ― Не очень, ― Зак нахмурился. ― Обычно он ложится позже. Так есть хоть какой-то шанс поспать утром… ― Папа! Я хочу в туалет! ― звонко крикнул Тео, а Вася рассмеялся: ― Кажется, у нас проблемы. ― Ещё какие, ― Зак посмотрел по сторонам. ― Куда теперь идти? Я не знаю. Можно же в какое-нибудь заведение зайти? ― Не думаю, что это хорошая идея, ― Вася окинул взглядом их скульптурную композицию из двоих взрослых ― популярных среди болельщиков хоккеистов, двоих детей, один из которых спал, а второй ныл и просился в уборную, и ошалевшей от долгой прогулки собаки. ― Даже если нас не узнают сразу, то всё равно узнают потом. ― И что тогда делать? ― Зак заметно нервничал, потому что понятия не имел, на сколько должно было хватить выдержки у его старшего сына. ― Ко мне домой пойдём, ― Вася не видел другого выхода. ― Потом я вас отвезу. Или такси вызовешь, если захочешь. ― Ладно, ― Зак кивнул. ― Я что-то плохо умею решать такие вопросы. Ну, то есть, я ещё не привык жить здесь с детьми. Я не знаю, насколько далеко от дома удобно гулять, куда можно зайти, где есть туалеты, ну, ты понимаешь. ― Как будто у тебя есть время гулять и изучать город, ― Вася старался идти очень аккуратно, чтобы не споткнуться и не уронить Лукаса, который спал на его плече и только что пузыри не пускал. ― Уже почти пришли. Пару минут осталось. С трудом открыв дверь в квартиру одной рукой, Вася посторонился и позволил Заку, Тео и Локи пройти внутрь. ― Вон та дверь, ― Вася жестом указал на ванную комнату, а потом прошёл в спальню и аккуратно уложил спящего ребёнка на середину кровати. Он по привычке расстегнул молнии на тёплом комбинезоне, аккуратно развязал завязки на шапке ― в общем, ловко, как собственного сына, раздел малыша, чтобы тот не варился заживо в тёплой уличной одежде. Зак появился на пороге спальни через несколько минут. Тео выглядел заметно счастливее, побывав в уборной, но всё ещё ныл, выпрашивая что-то у отца. ― Порядок? ― Вася хотел убедиться, что ничего серьёзного не произошло. ― Я тут немного увлёкся… но не оставлять же его в комбинезоне. ― Ты очень круто справляешься, ― с удивлением признал Зак, но тут же добавил: ― Я просто с двумя так не научился. Я каждый раз их бужу, когда пытаюсь просто снять лишнее. А ты так ловко… ― Это случайно получилось, ― Вася пожал плечами. ― Просто повезло. ― Папа, я есть хочу! ― выждав момент, в разговор вклинился Тео. ― Хочу есть! ― Начинается, ― Зак запрокинул голову и несколько раз стукнулся затылком о стену. ― Я вызову такси… ― Я не хочу такси! ― захныкал Тео, и Зак тут же сдался: ― А что ты хочешь? ― Есть хочу, ― Тео переключался между настроениями как ёлочная гирлянда между разными режимами. ― Макароны… ― В принципе, я могу приготовить… ― предложил Вася, но Зак покачал головой: ― Хватит и того, что ты впустил весь наш цыганский табор в свой дом. Я всё приготовлю, я хорошо умею. Если ты, конечно, не против. ― Да пожалуйста, ― Вася махнул рукой. ― Чувствуй себя как дома. Кухня в твоём распоряжении. А я тогда поразвлекаю Тео. ― Вася, ― только Зак умел произносить его имя каждый раз по-разному. Он буквально вкладывал эмоции в каждый звук, чтобы по одному только имени стало понятно всё, что он хотел сказать. Вот и сейчас Вася отчётливо уловил и благодарность, и удивление, и бесконечную нежность. ― Что? Я не могу оставить четырёхлетку и бигля без присмотра. Плюс, Лукас может проснуться в любой момент. Ещё испугается в незнакомом месте, ― на удивление многословно объяснил Вася свой порыв, но взгляд Зака как-то совсем уж остекленел, заблестел каким-то нездоровым влажным блеском. ― Вася, ― Зак снова его позвал и снова не сказал больше ничего. ― Всё, занимайся. Не будем тебе мешать, ― вслух произнёс Вася, но, уловив момент, быстро подошёл к Заку, поцеловал его и так же быстро убрался в гостиную, где подозрительно притихли Локи и Тео. К счастью, Вася успел вовремя, и свежеобразованная организованная преступная группировка не успела добраться до его коллекции пластинок. Хотя попытка, надо признать, была хорошая. Тео уже успел придвинуть стул к стеклянной витрине и осилить половину подъёма. Локи подталкивал его сзади, помогая забраться. ― Нет, нет, нет. Сюда тебе пока рано, ― Вася перехватил Тео одной рукой, а другой отставил стул подальше. Удостоившись строгого взгляда, Локи поджал хвост и ретировался на кухню, где у него был нешуточный шанс напроситься на внеплановое угощение. ― Надо тебя чем-то занять. Очень жаль, что тебе в этом возрасте уже не так сильно хочется спать, ― Вася очень старался говорить разборчиво, хоть и не был уверен, что мальчишки понимают какой-то ещё язык кроме французского. ― Давай с тобой поиграем… Вася вспомнил, что Макс оставил у него дома целый ящик игрушек и вытащил его на середину комнаты. Спальней пришлось пожертвовать осознанно, потому что иначе Вася не смог бы следить и за спящим Лукасом. Тео радостно высыпал все машинки, детали конструкторов и прочие игрушки на ковёр и с удовольствием занялся созданием то ли гаража, то ли гоночного трека, то ли среднего арифметического между ними. Вася уселся рядом на ковёр, упёрся спиной в матрас и позволил себе немного ослабить внутренний контроль и осознать, в каких обстоятельствах он оказался. А осознать было что. Сию минуту Зак возился у него на кухне, всерьёз собираясь готовить ужин, в то время как Вася присматривал за его детьми. Кажется, если до сих пор Вася не понимал, что означает модное у подростков слово «кринж», то прямо сейчас он это понял в полной мере. Кринж, сюр, абсурд, чистейшее безумие. Вася подставил ладонь, чтобы Тео мог положить в неё машинку, и не удержался от ответной улыбки, когда эта крошечная копия Зака точь-в-точь как отец начала ему улыбаться. Можно было подумать, что симпатия к Васе в этой семье носила наследственный характер и передавалась по мужской линии. ― У тебя не очень много продуктов есть, так что на ужин у нас будет паста, ― Зак заглянул в спальню, чтобы сообщить это, а заодно ненавязчиво проверить, как Вася справлялся. ― Отлично, ― Вася улыбнулся и ему, потому что невозможно было сохранять серьёзное лицо, когда вокруг него было столько похожих друг на друга, обаятельных и сияющих представителей семейства Фукале. ― Ты любишь пасту? ― Зак не слишком торопился возвращаться к плите. ― Или ты просто терпишь меня, чтобы не скандалить при детях? ― Я очень люблю пасту, ― Вася вздохнул. ― И любую другую еду, которая горячая и приготовлена без моего участия. Уверен, она будет потрясающей. ― Для потрясающей у тебя не хватает ингредиентов. Из того, что я нашёл, будет средненькая, ― Зак жестом подчеркнул неопределённость результата. ― Хорошо, ― Вася не стал спорить. Он уже чувствовал запах оливкового масла, чеснока и каких-то трав, о существовании которых в своей квартире он даже не подозревал. ― Ещё минут десять ― и будет готово, ― пообещал Зак и наконец скрылся из виду. Вася успел только на секунду прикрыть глаза, как почти сразу же закусил губу и едва не выругался, удержавшись в последний момент. Цепкие детские ручонки ухватили его за волосы и с силой потянули в разные стороны. ― Не надо так делать, ― Васе пришлось извернуться, чтобы перехватить руки Лукаса и аккуратно освободиться. ― Выспался? Вася помог малышу перебраться на ковёр и включиться в игру. Локи явно больше нравилось на кухне, хотя Вася подозревал, что Зак просто скормил ему половину найденной еды. Это создание природы готово было душу продать за кусочек сыра, который ему, естественно, было нельзя. И Вася, как строгий хозяин, тщательно следил, чтобы его питомец не ел что попало. Зак же, на правах гостя, мог и побаловать дружелюбного и ласкового пса. ― У меня всё готово, ― Зак заглянул в спальню. ― О, Лукас, ты проснулся! Хорошо спал? Разумеется, малыш не удостоил отца ответом, потому что сейчас его сильнее всего интересовала машинка, зажатая в руке брата. Он с силой вцепился в плечо Тео и попытался отнять игрушку, но ничего не получилось. Лукас поморщился, явно собираясь заплакать, но Вася протянул его к себе и тихим голосом предложил: ― Не надо плакать. Пусть он играет, он первый взял. Мы найдём тебе что-нибудь другое… Давай посмотрим, что здесь есть. Вот смотри, я эту машинку привёз Максу из Тольятти. Раньше она ему очень нравилась. А сейчас Макс уже вырос, в машинки не играет. А тебе как раз самое время… Васино внимание привлёк звук сработавшей камеры. Он поднял голову и, как оказалось, посмотрел прямо в объектив. Зак сделал ещё несколько снимков, а потом снова напомнил: ― Всё готово. Пойдёмте ужинать. ― Ну пойдёмте, ― передразнил его Вася, а потом аккуратно поднял и поставил на ноги детей. ― Машинки можете взять с собой. ― Ты их балуешь, ― заметил Зак, когда они уже устроились на кухне за большим круглым столом. Детей, правда, пришлось посадить на колени, иначе они не доставали до тарелок, но у Васи было достаточно опыта, чтобы с этим справиться. ― У них есть ты, чтобы их воспитывать, ― Вася уже смирился, что он поест только после того, как поможет поесть Лукасу, облюбовавшему его колени. ― А я здесь… практически случайно. ― А твой сын… ― Зак сделал паузу, видимо, в последний момент передумав на счёт выбора слов, ― приедет к тебе в ближайшее время? ― Вряд ли, ― Вася как можно равнодушнее пожал плечами. ― Он уже ходит в школу, до каникул Вика никуда его не отпустит. А потом… скорее всего, отправлю их куда-нибудь отдыхать, мы всё равно ещё играть будем. Так что не раньше лета, я думаю. ― А ты сам к нему не поедешь? ― Зак внимательно смотрел на Васю и терпеливо ждал его ответа. ― Если буду играть, то кто меня отпустит, ― Вася усмехнулся. ― Хотя с такими результатами, как у нас сейчас, меня не только отпустят, но и продадут куда-нибудь в ближайшее время. ― Тогда уже лучше продать меня, ― возразил Зак. ― На меня команда тратит гораздо больше денег. А результат… ты сам видел. ― Не думаю, что команда решится продать тебя, ― Вася покачал головой. ― Вот увидишь, в ближайшей же игре ты уже будешь в рамке. ― Мне бы твою уверенность, ― Зак вздохнул, а потом не слишком ловко сменил тему: ― Ты попробовал? Нормально? Соли хватает? ― Попробовал, ― Вася кивнул. ― Очень вкусно. Лучше, чем в ресторане. И я бы уже доел, но с нашим общим приятелем, ― он кивком указал на Лукаса, который смирно сидел и только послушно открывал рот, чтобы его кормили, ― это несколько проблематично. ― Извини, ― Зак не удержался от улыбки, в который не нашлось ни тени смущения. ― Можно, я сниму видео и отправлю Карине? Потому что она всегда жалуется, что накормить Лукаса ― это настоящий квест. ― Как хочешь, ― Вася запретил себе даже думать сейчас о Карине, о том, что сейчас он своими руками рыл себе яму, из которой у него не было ни единого шанса выбраться без потерь. Если бы в его голове оставалась хоть капля здравого смысла, он бы перешёл на другую сторону дороги, чтобы не сталкиваться с Заком и его семьёй. И вообще не приближался бы к нему здесь, чтобы не создавать проблем, которые никто не знал, как решать. По-хорошему, Васе вообще стоило бы пресечь это сближение, пока ещё не стало слишком поздно, но любая мысль об этом вызывала внутренний протест. Боялся ли Вася, что раскрытие их с Заком отношений превратит его жизнь в ад? Однозначно, да. Но, как выяснилось, куда сильнее его пугала перспектива обрывать их связь самому. Вася, конечно, мог бы даже найти правильные слова. А мог бы и пойти лёгким путём, спровоцировать конфликт и вынудить Зака самого пожалеть о том, что было. Они вернулись бы к тому, с чего начали, но сейчас даже тень мысли об этом заставляла нервничать. Вася и сам не заметил, когда Зак стал для него настолько важен, чтобы по-настоящему бояться отпустить его от себя. ― Карине спрашивает, как я тебя заставил впустить нас в дом, ― Зак отложил телефон в сторону. Ему было проще, потому что Тео, как старший, предпочитал всё делать сам, а потому в помощи с едой не нуждался. Лукасу же, похоже, нравилось быть маленьким и пользоваться этим, чтобы получать заботу и внимание. ― А что, можно было не пускать? ― Вася невесело усмехнулся. ― Заки, ты же меня не спрашиваешь о таких вещах. С чего бы тебе сейчас начинать? ― Ты ещё долго мне собираешься это припоминать? ― Зак закатил глаза к потолку. ― Между прочим, тебе всё понравилось. И в Череповце ты сам вызвался со мной жить. И не переехал. ― Ладно, ― под напором Зака Вася капитулировал. Лукас утолил голод, и теперь Вася получил возможность поесть сам. Даже остывшая паста с чесночным маслом, томатами черри и шпинатом казалась ему невероятно вкусной. Вася успел отвыкнуть от домашней еды на собственной кухне, от запахов, которые будоражили рецепторы, от возможности разговаривать за ужином, обсуждать новости или планы на выходные. Зак, сам того не ведая, подарил Васе вечер, максимально близкий к тому, что он начал ценить, только когда потерял. Так что Зак был полностью прав. Несмотря на всё своё возмущение, Вася действительно был рад. Даже через призму страха, тревоги, волнения и постоянное ожидание катастрофы, он испытывал целую гамму чувств, по которым успел соскучиться. Зак дарил ему не только чувственное удовольствие, хотя и это с их образом жизни дорогого стоило. Секс сам по себе значит многое, но безопасность во всех смыслах значила ещё больше. Зак берёг их секрет с неменьшим энтузиазмом, потому что цена раскрытия была слишком высока. Вася мог не бояться, что Зак случайно или намеренно станет делиться этой информацией. Кроме того, занятый тем же делом в целом, занимающий ту же самую позицию в команде в частности, Зак без слов понимал Васю. Им не нужно было объяснять друг другу, почему вязкое разочарование после проигрыша остаётся с тобой на долгие дни, почему иногда накрывает мандраж, хотя соперник считается слабым и удобным, почему так хочется в моменте обложить матом судью, соперника или игрока собственной команды. Зак чувствовал, когда хотелось нежности, а когда можно было действовать грубее и жёстче. Вася чувствовал то же самое и особенно сильно ценил, что не нужно было этих бесконечных разговоров с учётом языкового барьера между полами. И хотя английский язык налагал свой отпечаток на коммуникацию, Вася считал это малой платой за возможность обходиться без слов в моменты наивысшего эмоционального и физического напряжения. ― Вася? ― Зак окликнул его и, похоже, не в первый раз. Встряхнув головой, чтобы выбросить оттуда всё лишнее, Вася откликнулся: ― Что такое? Посуду оставь, я потом сам уберу. ― Я уже всё поставил в посудомойку, ― Зак ухмыльнулся, но потом помрачнел: ― Нам пора уже. Карине боится, что после сегодняшнего похода в гости мы их до утра не уложим. Столько впечатлений, конечно. Поставь точку правильно, куда вызывать такси, потому что я даже название улицы не могу прочитать, ― Зак протянул Васе свой телефон с открытым приложением, но тот только головой покачал: ― Не надо такси. Я сам вас отвезу. Я всё равно собирался ещё выезжать в магазин там, на заправку. ― Вася, зачем тебе это? Мы отлично доедем на такси, ― попытался было отказаться Зак, но Вася быстро пресёк все возражения: ― Ты будешь вызывать детский тариф с двумя креслами примерно тысячу лет. А обычный водитель может и не взять. Увидит двоих мелких ― и отменит поездку. И что ты будешь делать? ― Зачем тебе это? ― Зак подошёл к Васе почти вплотную. ― Мне показалось, что ты сыт мной и моей семьёй по горло… ― Заки, ― Вася, который всё ещё сидел за столом с Лукасом на руках, поманил Зака к себе, а когда тот наклонился, ухватил его за ворот футболки и, ткнувшись губами в ухо, прошептал: ― Иди на хер, пожалуйста. Зак содрогнулся всем телом, на его лице отразилась настоящая боль, словно Вася ударил его в солнечное сплетение. На долю секунды Вася сам испугался, потому что не ожидал такой реакции. Он уже привык думать, что эта фразочка стала из внутренним кодом, тонким намёком, что один из них перегибает. Реакция Зака же выбивалась из обычного паттерна, и это смущало и сбивало с толку. Но прежде, чем Вася сообразил, что ему делать, лицо Зака разгладилось, а в глазах появился блеск. О, как хорошо Вася знал этот блеск! Словно все внутренние демоны Зака пробудились от сна и разожгли свои костры, на которых первым делом всегда горело благоразумие. ― Я буду перед тобой в долгу, если ты правда нас отвезёшь, ― наконец выдохнул Зак, и Вася тут же засомневался в своей способности пережить возвращение этого долга. В том, что Зак собирался его вернуть с процентами, Вася был уверен абсолютно. ― Заки, ты ничего мне не должен, ― вслух Вася обозначил, что не считает этот жест вежливости услугой. ― Считай, мне просто по пути. ― Твоя очередь идти на хер, Вася, ― голосом своих внутренних демонов выдохнул Зак, после чего наконец подхватил с колен Васи ребёнка. Лукасу достались интонации любящего отца: ― Пойдём, малыш. Нам пора собираться. Нас уже мама ждёт. Соскучилась. Вася задержал дыхание, потому что вот такие мелкие моменты задевали его как острые лезвия бритвы, оставляя кровавые следы глубоко внутри. Он вроде бы и осознал тот факт, что по сути является любовником женатого мужчины, и даже смирился с ним, но всё равно каждый раз реагировал на любые упоминания о Карине. И нет, ревности в его мыслях не было. Ревновать он мог бы к кому-то равному себе. Карине же была практически существом другого вида, высшим созданием, наделённым недоступными им, мужчинам, качествами и свойствами. Вика, его бывшая жена, иногда тоже казалась ему инопланетянкой, одновременно и хрупкой, и сильной. А ещё совершенно непонятной временами. Наверное, именно поэтому его до сих пор так удивляло, что мысли Зака, пусть и сформированные лояльной и свободной Канадой, ходили теми же путями, что и его собственные. Вася Карине завидовал. Без злости, без ненависти. Просто иррационально тосковал о том, чего никак не могло быть в его жизни, но могло быть у Карине. Ведь ясно же, что никто бы не осудил её за прикосновения к Заку в общественном месте, за поцелуи и объятия, за стремление разделить радость или печаль друг с другом. Васе же приходилось оглядываться, искать укромные места и запирать двери, чтобы никто и ни за что не догадался, что между ними совсем не крепкая мужская дружба. ― Вася, мы готовы, ― громко объявил Зак, вынудив Васю задвинуты подальше свои размышления. В конце концов, для этого у него впереди была ещё целая ночь. ― Иду, ― Вася заставил себя подняться и оглядеться по сторонам. Локи, нагулявшийся и объевшийся, лениво проводил его взглядом, но даже не пошевелился. Сейчас его полностью устраивала перспектива валяться на лежанке, переваривать обожаемый сыр и ждать возвращения своего глупого хозяина. Накинув куртку, Вася сунул ноги в ботинки и похлопал себя по карманам в поисках ключей от машины. Тео и Лукас топтались у порога и смотрели на него с тревогой. ― Что случилось? ― Вася удивился. ― Мне показалось, мы поладили. ― Поладили, поладили, ― Зак с улыбкой кивнул. ― Просто сию минуту они прячут в карманах машинки, которые ты им дал поиграть, и надеются унести их домой навсегда. ― Ой, да пусть забирают, ― Вася махнул рукой, а про себя подумал, что не уверен, приедет ли Макс в эту квартиру ещё хотя бы раз. Могло статься так, что в следующем сезоне его могли продать в другую команду. А где другая команда, там и другой дом, другой город и другая жизнь. ― А твой сын? Он не будет против? ― осторожно спросил Зак, но Вася только покачал головой: ― Макс уже давно любит другие игрушки. Говорить о собственном сыне с Заком было всё ещё странно. Даже более странно, чем возиться с детьми Зака, развлекать их и кормить. Сейчас, спустя несколько месяцев после развода, Васе стало казаться, что когда-то давно он просто выдумал себе семью, а теперь наконец осознал, что всё это было иллюзией. Оставалось только порадоваться, что Зак был слишком занят присмотром за мальчишками, чтобы отслеживать Васино настроение. Но он точно заметил, как Лукас по собственному желанию взял Васю за руку, и как Вася вздрогнул от этого робкого прикосновения. ― Ты ему очень сильно понравился, ― тихо отметил Зак, когда они всей толпой загрузились в лифт, чтобы спуститься в подземный паркинг. ― Лукас у нас вообще не ручной мальчик. Его чтобы подержать на руках, нужно сначала скрутить. ― Да? ― Вася удивился вполне искренне, потому что за то время, что они провели вместе, успел и поносить Лукаса на руках, и покормить, и за руку поводить. Поверить, что с другими людьми Лукас вёл себя иначе, Васе было сложно. ― Карине дружит с Эммой, женой нашего Ильи. Они часто бывают у нас в гостях… Лукас ни разу даже близко к Илье не подошёл. А от тебя он не отлипает, ― Зак, похоже, испытывал удовольствие, рассказывая Васе об особом отношении со стороны сына. ― У вас это семейное, ― Вася усмехнулся, потому что а что ещё он мог в этой ситуации сделать? Заорать? Заплакать? Разбить зеркальную стенку лифта, чтобы физическая боль отрезвила и отвлекла от боли душевной? Ничего из этого Вася делать не собирался. Он признал перед самим собой, что вписался в авантюру отношений с Заком с открытыми глазами. Ни один из них не был настолько пьяным, чтобы не осознавать последствий своих действий. Ни один из них не был в шоке, в состоянии аффекта или под влиянием веществ. У них было время, чтобы остановиться, осознать и отступить. И что он сделал? Ничего! Вася не оттолкнул Зака, не ударил его, не попытался хотя бы словами выразить свой протест. Да и не было никакого протеста. Их губы встретились в первый раз ― и прошлая жизнь перестала существовать. Единожды попробовав вкус поцелуев Зака, Вася уже не захотел от них отказываться. А потом… потом началась ломка. Как бы Вася ни старался держать лицо, как бы ни пытался вести себя как обычно, его взгляд оставался приклеенным к Заку. Ему нравилось чувствовать Зака рядом: прижиматься бедром или плечом, обнимать друг друга, хотя бы просто сидеть рядом, чтобы чувствовать тепло. Он понимал, что привлекает внимание, но ничего не мог с собой поделать. Вася жадничал, потому что точно так же жадничал Зак. Но Зак мог позволить себе больше. Он вырос там, где многие проявления привязанности были в порядке вещей не только между мужчиной и женщиной, но и между двумя мужчинами. Поэтому Зак не стеснялся таскать его за собой, держа то за рукав куртки, то просто за руку, кормить из своей тарелки, публично проявлять заботу и внимание. Вася некстати вспомнил утро после матча в Череповце, когда они все, сонные и помятые, до глубины души разочарованные третьим подряд поражением, выселялись из отеля и мечтали забыть этот выезд как страшный сон. Зак грустил тоже, полностью разделял командное отчаяние, но в автобус уже привычно принёс с собой две стакана кофе и свои обожаемые круассаны с шоколадом. По одному для себя и Васи. На Виталика, который в какой-то момент окончательно перестал понимать происходящее, было больно смотреть. Сэм со знанием дела закатил глаза, но ничего не сказал вслух, и Вася был ему за это благодарен. ― Вася, ― Зак вдруг с силой сжал его плечо, и Вася в который раз за вечер вскинулся, выныривая из своих мыслей, как из глубокого сна. ― С тобой всё в порядке? Ты как будто где-то… в другом месте, я не знаю. Ты выпадаешь… Может, мы всё-таки возьмём такси? ― Я просто задумался, Заки, ― Вася смог найти в себе силы, чтобы улыбнуться. ― Мне кажется, что сегодня вечером… знаешь, как будто у меня жар, лихорадка. И мне всё это кажется. Ты сам, твои дети в моём доме, этот ужин… Это картинка из параллельной вселенной. ― Мне кажется, я тебя понимаю, ― немного подумав, признался Зак. ― Если бы мне кто-то сказал, что я буду готовить ужин на твоей кухне… Я бы не поверил. Тем более, что мы решили, что дома… дома ничего не будет. ― Мы не справляемся, ― кратко резюмировал Вася и отвёл взгляд, когда Зак неуверенно кивнул, соглашаясь. Потому что… а что толку? Согласился с ним Зак, круто. Как это должно было помочь им обоим? А никак! В этом-то вся проблема. Они просто проваливались по всем фронтам, тонули в своих отношениях, увязали, как мухи в паутине, и ничего, совершенно ничего не могли с этим сделать. Или не хотели? У Васи не было ответа. Он просто знал, что без Зака рядом, на расстоянии вытянутой руки, ему уже некомфортно. Не так спится, не так ходится, не так дышится. Его тянуло к Заку, как тянет к магниту металлическую стружку. И Зака точно так же, если не сильнее, тянуло к нему. Именно Зак первым сделал шаг навстречу. Тот самый шаг в пропасть, в бесконечную кроличью нору. Вася позволил утянуть себя в этот полёт и теперь каждую секунду ожидал болезненного удара о землю. Другое дело, что он не мог и не хотел ждать вечно. ― Ни хрена себе, какая тачка! ― восторженно выдохнул Зак, и Вася проследил за его взглядом. А потом довольно засмеялся, заполучив возможность произвести впечатление. Вытащив из кармана ключи, Вася снял с сигнализации свой Кадиллак Эскалейд и сделал приглашающий жест рукой: ― Прошу! ― Вася! Нет! Какого чёрта? ― Зак всё ещё был слишком шокирован. ― Этого не может быть! ― Что тебе не нравится? ― Вася удивлённо приподнял бровь. ― Ты же только что восхищался. ― Я восхищаюсь. И я завидую! ― Зак с восторгом потрогал раму и провёл ладонью по крыше. ― Это же ожившая мечта, а не машина. Я сам о такой мечтал. ― Так в чём проблема? Только не говори, что ты недостаточно зарабатываешь, ― Вася открыл багажник, чтобы достать детские сидения. Он столько времени собирался их убрать, потому что Макс из них уже вырос, а других детей у них с Викой не предвиделось, но вот, гляди ты, сидения снова пригодились. ― Я нормально зарабатываю, ― Зак наворачивал круги вокруг Кадиллака, пока его дети восторженно совали пальцы в радиаторную решетку. ― Просто… куда мне такую машину? Где мне на ней ездить? ― Я же езжу, ― Вася пожал плечами. ― Летом с ребятами в Астану на ней гоняли. Очень удобно. ― В Астану? ― Зак сбился с шага. ― Это где Барыс? В Казахстан? ― Ну да, на турнир по контре, ― Вася закрепил сидения и вынырнул из салона. ― Устраивайтесь, сейчас поедем. ― А ты, оказывается, не только в своём номере можешь прятаться по вечерам, ― задумчиво протянул Зак, но Вася не стал ничего говорить. Он подозревал, что Зак мало что о нём знал, если не брать в расчёт общеизвестные факты. ― Ты разочарован? ― Вася убедился, что все его пассажиры заняли свои места, сел за руль и поправил зеркало заднего вида, поймав при этом тёмный и какой-то непривычно тяжёлый взгляд Зака. Словно его внутренние демоны перешли от плясок у костра к подготовке боевых действий. ― Только тем, что не попытался узнать о тебе больше. Может, было бы проще, ― Зак нервно облизал губы. ― Мне всё ещё жаль времени, которое мы потеряли. ― Заки! ― Вася с силой сжал пальцы на кожаной оплётке руля. ― Давай поговорим об этом в другое время. Когда твои дети сидят рядом и так смотрят, я хочу только сброситься с моста. Я и так уже боюсь представлять, какой котёл меня ждёт в аду, если он, конечно, существует. ― В любом случае, мы там будем вместе, ― Зак пожал плечами, но в конце концов согласился: ― Хорошо, мы поговорим потом. Но мы поговорим, Вася. Хочешь ты этого или нет. ― Конечно, ― Вася прекрасно понимал, что не существовало сценария, в котором ему удалось бы избежать разговора с Заком. Зак и разговоры всегда шли в комплекте. И за те несколько дней, что они провели на выезде, Вася настолько привык постоянно разговаривать, что дома начал болтать с собакой, просто чтобы поддерживать эту привычку. С небывалой осторожностью Вася выехал из паркинга и направил машину к выезду с придомовой территории. В это время суток движение на дорогах было уже довольно вялым. Вася без особых проблем выехал со двора, встроился в поток и поехал в сторону центра. За тот год, что он прожил в Минске, Вася научился неплохо ориентироваться не только в окрестностях Минск-Арены, но и в историческом центре, где концентрировались различные заведения. Зак разговаривал с сыновьями, а потому Вася практически всю дорогу ехал в молчании. Он примерно знал, в каком доме снимал квартиру Зак, а потому довёз семейство до подъезда практически без подсказок. ― Спокойной ночи, ― Вася улыбнулся, когда мальчишки по очереди подбежали к нему за объятиями. ― Хорошего вечера, Заки. Передавай привет… Карине, ― имя женщины прозвучало неожиданно болезненно, словно в этих звуках вырвалась и та горечь, которую Вася успешно прятал внутри себя. ― Тебе тоже хорошего вечера, ― Зак нервно закусил губу, сделал шаг навстречу Васе, но в последний момент остановился. Этого действительно не следовало делать. ― Идите, ― Вася махнул рукой и отступил к машине, будто в любой момент собирался сорваться с места и уехать. ― Увидимся завтра на тренировке. ― Конечно, ― Зак поймал детей за капюшоны и мягко потянул к подъезду. ― Давайте, мальчики. Мама ждёт. Пойдём… если будете себя хорошо вести, Вася вас ещё покатает. Да, Вася? ― Конечно, ― с той же интонацией отозвался Вася и волевым усилием заставил себя сесть в машину. Сесть-то заставил, а вот завести двигатель и тронуться с места почему-то уже не хватило сил. Вася просто сложил руки на руле и уткнулся в них лбом. Да, погулял с собакой, размялся, проветрился. Теперь всё стало только сложнее. Зак без всяких усилий со своей стороны нашёл вход в Васин дом. За короткое время он освоился в его квартире, опробовал кухню, приготовил ужин и напомнил Васе, что такое быть частью семьи. Для человека, чья семья развалилась, не выдержав давления обстоятельств, это напоминание оказалось слишком болезненным. Вася впервые за всю свою жизнь пожалел, что так и не научился курить. Сейчас ему не помешало бы расслабляющее действие никотина и бездумный механический ритуал, чтобы хоть чем-то занять руки. ― Я боялся, что ты всё-таки уехал, ― Зак распахнул переднюю дверцу с пассажирской стороны и, едва дыша, рухнул на сидение. ― Я был в шаге от того, чтобы сломать шею на этой лестнице. ― Карине тебя выгнала? ― Вася чуть-чуть повернул голову, чтобы своими глазами увидеть Зака рядом. ― Тебе негде жить? ― Пока есть где, но я оценил твоё приглашение, ― Зак повернулся к Васе всем телом. ― Я просто понял, что если я тебя сейчас не поцелую, я просто не смогу. Я сам себе не прощу, что ты был рядом, а я ничего не сделал. ― Нет, Заки, мы не будем целоваться в машине, в шаге от твоего дома, ― попытался было возразить Вася, но горячая ладонь Зака требовательно сжала его колено. Сам же Зак был настроен более чем решительно: ― Мы будем. Вернее, я точно буду. Но ты можешь меня остановить. Впервые в жизни Вася пожалел, что в его машине такой просторный салон. Ему пришлось тянуться к Заку, но когда их губы наконец встретились, все неудобства перестали существовать. Осталось только тепло и вкус нежной кожи, колкость щетины на щеках и звуки сорванного дыхания. Вася очнулся, когда почувствовал пальцы Зака под резинкой нижнего белья. ― Остановись, ― Вася перехватил его руку и крепко прижал, не позволяя двигаться. ― Заки, мы в центре города. Если кто-то увидит… я не знаю, что будет. Ты должен идти… ― Сначала я должен найти свой телефон, ― Зак всё ещё с трудом дышал. ― Мне кажется, я забыл его где-то в твоей прихожей. ― Забыл? ― Вася от удивления даже рот приоткрыл. ― Ты забыл телефон, который у тебя всегда к руке приклеен? ― Ну, не совсем забыл. Просто оставил, ― Зак отвёл взгляд. ― А у меня там деньги, понимаешь ли, карточки виртуальные, пропуск. Надо обязательно забрать. ― Я тебя понял, ― Васю не нужно было уговаривать. Формально, Зак сам к нему пришёл, по доброй воле. А значит, Вася имел право взять то, что падало ему в руки, поймать, присвоить и держать возле себя так долго, сколько хватит сил. ― Только не гони, ― хрипло попросил Зак, когда Вася лихо вывернул со двора, чтобы вклиниться в поток. ― Не хочу, чтобы этот вечер стал последним. ― Не буду гнать, ― Вася ослабил давление на педаль газа, перестроился по всем правилам и обеими руками зафиксировал руль, словно он не домой ехал, а экзамен в ГАИ сдавал. ― Заки, я задам только один вопрос… Что ты скажешь Карине? Когда ты не вернёшься домой через полчаса, а приедешь под утро. Как ты планируешь ей объяснять свой побег? ― Что-нибудь придумаю, ― Зак пристроил ладонь Васе на колено и осторожно сжал. ― Главное, что у нас есть немного времени. И место, где нет посторонних. ― Ладно, ― Вася не стал настаивать. В конце концов, это не он должен был беречь отношения с Карине, а Зак. И если Зак считал, что справится, Вася не должен был вмешиваться. ― Вася, почему ты не уехал? ― вдруг спросил Зак, и от неожиданности Вася едва не нажал на тормоз вместе газа. ― Я собирался, ― Вася откровенно соврал. ― Просто… так получилось. Долго собирался. ― Ты же ждал, что я выйду, что вернусь к тебе, ― Зак сильнее сжал пальцы на Васином колене. ― Ты знал, что я выйду. ― Не знал, ― Вася покачал головой. ― Я хотел, чтобы ты нашёл повод вернуться хотя бы на несколько минут. Но я не мог знать. И я был уверен, что ты останешься дома укладывать детей спать. ― Что их укладывать? ― Зак фыркнул. ― Они порог переступили, хором сообщили Карине, что Вася самый лучший, и собака у него есть, и игрушки, и машина как корабль, а потом практически отрубились, пока пытались снять ботинки. Так что мы просто вытащили их из комбинезонов, раскидали по кроватям ― и готово. До утра их теперь пушкой не разбудишь. ― Хорошо, если так, ― Вася не знал, как ему реагировать. С одной стороны, было иррационально приятно понравиться детям Зака настолько, чтобы им захотелось рассказать о нём маме. С другой стороны, Васе всё ещё было стыдно за то, что связывало его с их отцом. По правде сказать, только перед детьми ему и было стыдно. Даже перед Карине он не чувствовал ничего подобного. Конечно, он признавал, что их с Заком отношения не имели ничего общего ни с порядочностью, ни с семейной верностью. Но уж точно не Вася должен был заботиться о том, чтобы супруг Карине не искал приключений на стороне. ― Почему ты не уехал, Вася? ― снова повторил Зак. ― Ты можешь мне просто ответить? ― Могу, ― Вася не видел смысла скрывать. ― Я хотел, чтобы ты вернулся. И не хотел возвращаться домой… ты знаешь, почему. ― Потому что мы там были? ― уточнил Зак, а Вася просто кивнул. Едва ли он смог бы объяснить словами, как сильно на него сейчас действовала пустота собственного дома. До сих пор Вася не тяготился тишиной и одиночеством. Но одно дело, когда ты просто уходил и возвращался в своё пространство, и совсем другое, когда сначала ты делил это пространство с людьми, которых считал близкими, а потом остался в нём один. После развода Вася начал радоваться каждому выезду, потому что в отелях и автобусах, в перелётах, в чужих раздевалках проще было себя убеждать, что дома всё как обычно. Возвращаться в одиночестве в квартиру, где ещё недавно звучали голоса, звенел детский смех и умопомрачительно вкусно пахло домашней едой, Вася просто не хотел. Он имел право на слабость, хоть и не слишком хотел в этом признаваться. ― Ты не жалеешь? ― осторожно поинтересовался Зак и добавил: ― Я знаю, что ты можешь меня сейчас послать… Но ты сам сказал, что всегда можно спросить. И вот я спрашиваю. ― Не жалею, ― Вася на секунду оторвался от дороги, чтобы посмотреть на Зака. ― Но я особо не думал об этом. Я даже не думал, что это возможно. Просто… с чего вдруг твоя семья должна оказаться у меня дома, по какой причине? ― Если что, я этого не планировал, ― Зак пожал плечами. ― Я вообще не знал, где ты живёшь. И я не потащил бы детей специально… Какие шансы, что я случайно встречу тебя на улице в двухмиллионном городе? ― Как оказалось, немалые, ― Вася вздохнул. ― Надо это как-то пережить. Просто уложить в голове. ― Я понимаю, ― Зак мягко погладил Васю по колену. ― Не думай, что мне легче или как-то проще. У меня до сих пор перед глазами стоит картинка, где мой сын сидит у тебя на руках. И смотрит на тебя как на праздник. ― Ты же не ревнуешь? ― Вася не был уверен, что правильно уловил смысл предложения, а потому предпочёл уточнить. ― Я могу вообще больше никогда… ― Конечно, я не ревную, ― Зак закатил глаза. ― Вася, ты шутишь так, что ли? Я же не сумасшедший, чтобы ревновать своих детей к людям, которые им нравятся. Просто… попробуй меня понять. Ты и моя семья ― это не те области моей жизни, которые я планировал сочетать. И да, я понятия не имел, как мои дети будут реагировать, как будут себя вести. Да я даже не знал, как ты с чужими детьми себя ведёшь. Вдруг ты их терпеть не можешь? ― Я понял, ― Вася кивнул. Он и сам испытывал подобные чувства. Дети Зака на его кухне… это же температурный сон, безумные фантазии, параллельная вселенная. Ему самому сложно было поверить в реальность происходящего, почему Заку должно было быть проще. Добравшись до своего дома, Вася въехал во двор и осмотрелся. Снаружи припарковать Кадиллак не представлялось возможным, поэтому Вася направил машину к въезду в паркинг. ― Я потом возьму такси, ― Зак улыбнулся ему. ― Ты же не поедешь во второй раз меня подвозить. ― Поеду, ― Вася посмотрел на него с лёгким удивлением, мол, с чего ты взял, что нет. ― И второй, и третий, и десятый. Зак ничего не ответил, только задумчиво закусил губу, а когда Вася поставил машину на своё место и заглушил двигатель, тут же отстегнул ремень и подался к нему, чтобы поцеловать. ― Тише, Заки, тише, ― Вася перехватил его, придержал, потому что ещё не хватало нелепо травмироваться, пытаясь поцеловаться в машине. ― Это не самый удачный план… ― Нормальный план, ― огрызнулся Зак, вывернулся из захвата и дотянулся до рычага, сдвинув водительское кресло назад. У Васи осталось не так уж много вариантов: сопротивляться или принять свою судьбу с достоинством. Но как он мог сопротивляться, когда Зак так на него смотрел? Вася мысленно благословил всех тех людей, что создали его машину с просторным салоном и широкими креслами. Зак сидел на его бёдрах с видом полного превосходства, и Вася не смог сдержать улыбку. ― Что ты задумал? ― Хулиганство, ― Зак уверенно потянулся к молнии на джинсах Васи. ― Но тебе понравится. ― Заки, здесь люди бывают. И камеры, ― хрипло напомнил Вася, когда почувствовал горячие руки Зака на собственной коже. ― Ты вообще соображаешь? ― У тебя тонированные стёкла, ― так же хрипло пробормотал Зак. ― Твоё парковочное место в самом тёмном углу… и сейчас уже поздний вечер, твои добропорядочные соседи уже спят в своих кроватках… Вася запрокинул голову и закусил губу, потому что ощущения зашкаливали. И если сами по себе прикосновения не являлись чем-то новым, то риск быть замеченными, и сам факт, что их действия тянули на административную статью, добавляли огня и остроты. Зак как будто заранее продумал каждый свой шаг. Он двигался экономно, чётко и даже как-то хладнокровно. На долю секунды Вася напрягся, потому что не привык к такому Заку, но расслабился, когда увидел его глаза. Чёрный зрачок поглотил всю радужку, сделав взгляд непроницаемым и тяжёлым. Зак смотрел даже не на Васю, а куда-то вглубь него, заглядывал прямо в сердце. Вася осторожно просунул ладонь под джемпер Зака, добрался до груди и прижал прямо над сердцем. Практически сразу же он прочувствовал, с какой бешеной силой колотилось у Зака сердце. Да ни одна тренировка, даже самая изнурительная, не давала таких нагрузок. Ничего Зак не планировал. Скорее всего, даже не знал выгорит ли его афера с телефоном. Когда в деле были замешаны дети, ничего нельзя было предсказать заранее. Скорее всего, и Вася на уровне интуиции ощущал, что именно так всё и было, Зак просто ошалел от собственной везучести. И когда всё сошлось, позволил себе взять то, что само стремилось к нему в руки. Вася решил не торопить его и не останавливать. Раз уж они решили плыть по течению, то стоило бы довериться мирозданию. Или хотя бы довериться друг другу, потому что никто из них не был зарегистрирован в том, чтобы навредить второму. Не существовало такого сценария, при котором раскрытие их маленького секрета ударило бы только по одному, никак не задев второго. Куда вероятнее был бы сценарий, в котором им обоим пришлось бы собирать свою жизнь по кусочкам. И не факт, что у них получилось бы без карьеры, денег, репутации и семьи. Вася кусал губы, пока Зак в очередной раз исследовал пределы его терпения, и думал, думал, думал. В первую очередь о том, что Зак стал тем самым человеком, который принял его как есть. И с которым сам смог снять маску и остаться уязвимым, смело проявить свою другую сторону: ранимую, чувствительную и тревожную. ― Смотри на меня, ― хрипло потребовал Зак, и Вася тут же заставил себя сфокусироваться. ― Заки, не тяни, ― Вася пристроил руку ему на затылок и наклонил к себе, чтобы поцеловать. ― Мне до инфаркта осталось минуты две. ― Не придумывай, ― Зак хоть и не поверил в то, что Вася уже на грани жизни и смерти, но к просьбе прислушался. Ритм его движений выровнялся и ускорился настолько, что развязка не заставила себя ждать. Вася шумно выдохнул прямо в губы Зака и едва не сказал вслух то, что говорить ни в коем случае не стоило ни сейчас, ни когда-либо. Приводить себя в порядок в салоне машины, в тусклом свете потолочной лампочки, было не слишком удобно, но Зак не оставил им выбора. Ликвидировав самые очевидные последствия, Вася выбрался из машины, вернул водительское кресло в прежнее положение и захлопнул дверь. Зак выглядел растрёпанным и немного шальным, словно успел где-то выпить. Всё ещё очень тёмные глаза блестели, снова и снова вызывая у Васи ассоциации с кострами преисподней. Даже в самых смелых своих фантазиях Вася не заходил так далеко, чтобы представлять, как он среди ночи приводит Зака в свою квартиру. Челябинск не в счёт, в той квартире он не жил полноценно уже давно и так же давно отвык считать её своим домом. Другое дело ― дом, безопасная тихая гавань, убежище, собственная маленькая крепость, попасть в которую можно только с разрешения хозяина. Нет, конечно, Вася не испытывал проблем с тем, чтобы впустить Зака в свой дом. В конце концов, они успели стать настолько близки, что без проблем доверились бы друг другу и в более серьёзных вопросах. Но до этого дня Вася был твёрдо уверен, что в Минске они собирались сохранять дистанцию. В первую очередь из-за семьи Зака, а во вторую, конечно же, потому что здесь их узнавали, за ними пристально наблюдали, ими интересовались. Риск быть застигнутыми врасплох увеличивался стократно. Но вместе с риском с каждым днём ― да что там днём, с каждым часом ― усиливалась и их безумная тяга друг к другу. И вот уже Зак второй раз за один день поднимался в лифте в его квартиру. Вася с силой ущипнул себя за бедро, вполне готовый к тому, чтобы проснуться и осознать, что это всё ему приснилось. Но даже когда боль обожгла его, Зак никуда не делся. Он так и стоял рядом, прижимался плечом к плечу Васи и часто, сорвано дышал, как будто до этого пробежал десять километров в своей вратарской амуниции. Васе хотелось вслух спросить что-то вроде: «Что мы делаем, Заки? Зачем мы так сильно рискуем? Неужели мы не можем потерпеть каких-то несколько дней? Разве мы с тобой не договорились?», но вместо этого он сдвинулся, чтобы загородить спиной камеру наблюдения в кабине лифта, и взял Зака за руку. Потому что слова ничего не значили. Они могли сколько угодно договариваться, планировать, придумывать пути решения, но как бы это могло помочь, когда между ними уже сформировалось притяжение колоссальной силы. И любые попытки сопротивляться давали исключительно обратный эффект. Вася в таким моменты чувствовал себя мячиком на резинке. Чем дальше он пытался отскочить, тем сильнее резинка тянула его назад. И с Заком, он был уверен, происходило то же самое. ― Вася, ― на грани слышимости позвал Зак, когда они наконец оказались внутри пока ещё тёмной квартиры. ― Вася… Вася понятия не имел, какими словами он мог бы ответить на этот призыв. Но он точно знал, что мог сделать: прижать Зака к стене, поцеловать так, чтобы в лёгких не осталось воздуха, забраться руками под его одежду, чтобы убедиться, что внутренний огонь горел всё так же жарко. Зак легко поддавался, слушался, льнул к рукам как влажная глина, покорно следовал за Васей, словно израсходовал всю свою инициативу в машине. Впрочем, Васю это вполне устраивало. Ему нравилось, когда Зак, такой сильный, мощный, временами по-настоящему властный, энергичный и эмоциональный, вдруг становился максимально нежным, чувствительным, томным и совсем немного растерянным, будто не понимающим до конца, что с ним происходит. В такие мгновения Вася ощущал себя не просто более старшим, ведущим, доминирующим партнёром, но и просто тем, кто осознанно берёт на себя ответственность за них обоих. У него не было никаких разумных объяснений, но ответственность за Зака не тяготила его. Наоборот, Вася был уверен, что никто и никогда Зака таким не видел. И Вася был готов разбиться вдребезги, но не допустить, чтобы это изменилось. Лежать вместе в постели, переплетясь руками и ногами, успело войти у них в привычку. Зак обожал перебирать Васины волосы и мурлыкать что-то на французском. Вася дорого дал бы, чтобы узнать перевод каждого слова, но пока держался и ничего не спрашивал, потому что уважал право Зака на приватность собственных мыслей. К тому же, он точно знал, что Зак не говорил ничего плохого. Просто не смог бы. Не в тот момент, когда с такой нежностью перебирал пальцами спутанные кудри на затылке Васи. ― О чём ты думаешь сейчас? ― Зак первым нарушил уютную тишину спальни, но и к этому Вася успел привыкнуть. ― О том, что мне нравится, когда ты такой… мой, ― у Васи не всё складывалось с формулировками, но сейчас он даже на русском не нашёл бы правильных слов, чтобы описать свои мысли и чувства. ― Вася, ― Зак даже как будто слегка расстроился. ― Почему ты всегда говоришь такие вещи, после которых у меня всё сжимается вот здесь? ― он потёр грудь рукой. ― Что ты хочешь, чтобы я теперь делал? Если я скажу, что должен уходить… Кем я буду после этого? ― Заки, ― Вася вздохнул, поцеловал Зака в грудь, ровно в то место, где по мнению Зака находилось его сердце, и осторожно сел. ― Мы же взрослые люди. Мы на берегу это знали. Что просто не будет. ― Знали, ― Зак сел тоже, обнял Васю со спины, прижавшись щекой к его спине. ― Но это не значит, что мне легко каждый раз возвращаться в реальность. И я каждый раз чувствую себя сволочью, когда говорю, что нужно куда-то идти или что-то делать. ― Послушай, Заки, ― Вася положил свои руки поверх рук Зака. ― Какой у нас выбор есть? Или так, или никак. ― Я не хочу «никак». Я так не смогу, ― тут же горячо запротестовал Зак. ― Мне даже думать об этом… не знаю, больно что ли. ― Значит, довольствуемся тем, что есть, ― Вася мягко улыбнулся, когда почувствовал, как Зак стал целовать его в плечо и в шею. ― Поверь мне, у нас есть немало. Даже больше, чем могло бы быть. Взять хотя бы сегодняшний вечер… ― И ночь, ― Зак наконец согласился. ― У нас реально всё это есть. И ещё будет. Мы же встретимся вечером? После тренировки? Ты же пойдёшь гулять с собакой, я тоже могу… ― Давай вечером с тобой встретимся… ― Вася тихонько пропел по-русски и усмехнулся, когда Зак заметно напрягся: ― Есть такая песня. У «Агаты Кристи». Я тебе потом пришлю послушать. Она немного странная, но мне нравится эта строчка. ― А, хорошо, ― Зак снова прильнул к нему, прижался и потёрся щекой. ― Мне нравится твоя музыка. Это как окошко в твой личный мир. Но ты не сказал, мы встретимся вечером? ― Встретимся. А что ещё Вася мог ему ответить?