Чёртов Валентинов день!

— А ты помнишь свой первый Валентинов день? — вдруг спросил Ичиро, наливая второй бокал дорогого, изысканного красного вина.       Макс тяжело вздохнул и посмотрел на Ичиро, подперев подбородок обеими руками.       Они сидели за небольшим круглым стеклянным столом посреди кухни, накрытым белоснежной скатертью. Стол был накрыт на двоих. На нём мерцали свечи разных размеров, их ровное пламя отражалось на стенах. Ичиро не стал ничего готовить — он вспомнил, как Макс любит роллы, и решил их заказать. Хоть раз побаловать любимого мужа! Они виделись очень редко, постоянно находились в разъездах по работе. Макс порой перебивался одним кофе, забывая поесть. Узнав об этом, Ичиро пришёл в ярость: его давнее желание похудеть переходило всякие границы.       «Да тебя скоро из-за швабры не будет видно!» — парировал Ичиро, когда в очередной раз встречал мужа из командировки, и тот потерял сознание прямо в аэропорту. Именно поэтому Морияма решил откормить мужа во что бы то ни стало, даже если на него обидится весь свет!       Луна заглядывала в окно, как молчаливый свидетель их уютного вечера. Давно им не удавалось просто побыть вдвоём и поговорить вот так «ни о чём». Собравшись с мыслями, Макс ответил: — Конечно, помню. Мне надолго запомнился день святого Валентина. В десятом классе. С тех пор прошло двадцать лет, но такое ощущение, будто это было вчера.       Ичиро взял бокал на высокой ножке, подошёл к столику, поставил его рядом с Максом, сел на своё место и сделал глоток вина. — Что же такого произошло, что этот день тебе так запомнился? — поинтересовался Морияма. Он положил несколько роллов Максу и себе.       Ичиро взял палочками ролл, обмакнул его в соус и протянул мужу. Макс, взяв ролл руками и с большим усилием затолкнув его в рот, поморщился. — Очень вкусно, — солгал Макс, улыбнувшись мужу. Тут же запил вином. — Может, всё же расскажешь, что такого захватывающего произошло в тот день? — переспросил Морияма, взяв в руки фужер с вином и устроившись поудобнее. Он стал ждать захватывающую историю о всепоглощающей любви, которую он бы назвал «Красавица и чудовище»! — Февраль две тысячи четвёртого выдался аномально холодным, — начал Макс, и его голос приобрел ту особую глубину, которая бывает только у людей, возвращающихся в то время, где они были совсем другими. — Наша школа была похожа на огромный заснеженный замок, пропахший сырой шерстью пальто и дешевым цветочным одеколоном. В коридорах повсюду висели бумажные сердца, а на первом этаже стоял огромный картонный ящик с надписью «Почта Купидона». Макс на мгновение замолчал, прокручивая в пальцах ножку бокала. Ичиро внимательно смотрел на него, пытаясь сопоставить нынешнего мужа — тонкого, почти хрупкого от бесконечного переутомления — с тем образом, который начал рисовать Макс. — Я тогда был… скажем так, заметным парнем, — Макс криво усмехнулся. — Почти сто двадцать килограммов в десятом классе. Огромный, неповоротливый, в вечно натянутом свитере, который должен был меня скрывать, но на деле только подчеркивал мою нелепость. Я был идеальной мишенью для шуток, и моим единственным спасением была тишина. И вот, у меня в кармане жгла дыру одна единственная валентинка. Без подписи. Я потратил на неё все карманные деньги: она была из бархатной бумаги, с золотым тиснением — слишком дорогая и пафосная для такого «слона», как я. Я просто хотел незаметно оставить её и уйти, пока меня не заметили. Ичиро усмехнулся, представив своего мужа — тогдашнего великана с нежным сердцем и бархатной открыткой в массивных руках. — Но, как ты понимаешь, всё пошло не по плану, — продолжил Макс, пригубив вино. — Когда я пробирался к раздевалкам, свет во всей школе внезапно погас. Короткое замыкание из-за старой гирлянды. В темноте началась давка, крики, кто-то смеялся, кто-то толкался... Я, в силу своего веса, был как таран — меня было сложно сдвинуть, но легко задеть. В какой-то момент я почувствовал, как чья-то сильная рука схватила меня за плечо и буквально впечатала в стену. От страха я решил, что это кто-то из школьных задир решил устроить мне темную. Я зажмурился и, сам не зная зачем, просто всучил эту дурацкую валентинку в руки нападавшему, лишь бы меня отпустили. — И что? — Ичиро подался вперед, забыв про роллы. — Это была она? Та самая красавица, в которую ты был влюблен? Макс поднял взгляд на мужа, и в его глазах промелькнула тень старой, почти забытой тревоги, смешанной с иронией. — Нет, Ичиро. Когда через минуту включили резервное освещение, я увидел перед собой не девушку. Передо мной стоял директор школы — злой, запыхавшийся, с моим «золотым сердцем» в руках. А за его спиной стоял наряд полиции с овчаркой. Оказывается, кто-то анонимно сообщил о заложенной в школе бомбе, и здание уже начали оцеплять. Представь картину: огромный потный парень в темноте «нападает» на директора с признанием в любви в разгар антитеррористической операции. В тот день я стал самым разыскиваемым «террористом любви» в истории города. Но самое странное и пугающее случилось не в кабинете директора, а позже, на школьном заднем дворе, когда полиция уехала...