Валентинка

      Школьный день. Кнайф, спокойно сидел за партой, смотря в бежевую стену. Как всегда — скучно. Хандра его уже преодолевала и, будто бы, разрушала тело. Так ещё сегодня этот дурацкий день — 14 февраля. Нож не понимал романтики, не понимал любви, не понимал тех людей, у которых была пара. Ведь он никогда не влюблялся и считал это все просто тупой забавой. В этот день все друг-другу дарили валентики. Такие обычные открытки, которые были окрашены розовыми сердечками и надписями «Я тебя люблю». А может он просто этого не испытал? Того тёплого чувства, когда дарят подарки… Ему никогда не дарили обычные открытки, даже на день рождения. От этого Кнайф вздохнул.       Канйф решил прогуляться по коридору, с таким же настроем. В кармане была бумажная купюра, за которую можно было бы купить что-нибудь в столовой. Резко в него что-то врезалось… Эта была его подружка — Лампчка. Простая подружка, которая любила к нему приставать. Её лицо горело чем-то светлым, ведь на нём всегда была широкая улыбка, которая обнажала белые зубы. Она чуть пошатнулась и отошла назад с испугом на лице. Не сказать, что прям большим испугом, но было видно, как дискомфортно стеклянной. — Ой, привет, Кнайфи… Извини меня, — С счастьем на лице она извинилась, держа что-то за спиной. — Ага… Привет… — Про извинение, он решил промолчать, — А что это за спиной? — Ой, я хотела тебе этот подарочек на парту положить, но я подумала, раз ты тут, то держи.       Она протянула свой подарок — розовую валентинку. Кнайф скорчил недовольное лицо. Ему не нужны были какие-то розовые и милые подарки, а ему взяли и подарили. Но у него появилось странное чувство открыть её. Он вздохнул. Смирился с этим. Раскрыл перед собой открытку и прочитал вслух надписи. — С днём Святого Валентина, Кнайф… Хм… — Нож с трудом разбирал почерк его миловидной подруги и всматривался повнимательней, — Ты мне нравишься как друг, желаю тебе удачи в нахождении второй половинки, — Читал он эти слова без эмоций, так ещё и по слогам, как маленький школяр.       Началась неловкая тишина. Кнайф начал переваривать мозгом то, что было написано. Острый обдумывал конкретное словосочетание «нравишься как друг». Это не что-то романтичное и милое. Это не признание в любви. Но всё равно это было по сердцу… В хорошем смысле. Кнайфу стало тепло от этой надписи, мышцы расслабились и уголки губ, на зло ему, поползли вверх, при том, нож ещё и хрюкнул от смеха. Ему было смешно. Но от чего? От того что почерк плохой? Или от наивных надписей Лампчки? Ему было просто смешно. Но потом ему стало неловко. Нож покраснел и скрестил руки, пытаясь придать безэмоциональный вид. Будто он камень, который ничто не проломит, даже чувства. Будто этого и не было.       Лампчка, от такого поведения Кнайфа, хихикнула и потом это наросло в смех. Она чуть ли была не готова упасть на пол от смеха, но понимала, что это общественное место. Кнайфу стало ещё более неловко и странно. Его тело съёжилось. Он остался стоять без движения. Все эти эмоции проходили так же быстро, как и ток по проводам. Он буквально не понимал, что чувствует. — Тебе понравился подарок? — Спросила его наивная Лампчка. — Эм… Ну… На половину… — Он пытался придумать, что сказать, чтобы не признаться, что ему в самом деле понравилось, но не расстроить Лампчку, — То есть понравился, — Он всё же признался… — Ой, как мило, Кнайфи! Я старалась вчера всю ночь, и обклеивали ради тебя! — Она аж подпрыгнула на месте, от чего Кнайф опять чуть не засмеялся.       Было забавно слышать, что она это делала всю ночь, учитывая то, как же просто она выглядит. Хотя она по структуре красивая: Сердечки нарисованы ровным контуром, основная открытка нарисована красиво, а те наклеенные стразы… Просто шедевр. И почему-то такой простой подарок вызвал эмоции… Может быть он раньше и не понимал значение открыток. Сейчас ножа не волнует розовый цвет, сопливые признания в любви и прочие детали в этом дне. Ему понравился подарок, и он это знал. — Спасибо, — Вырвалось тихо из рта Кнайфа. — Пожалуйста!       Лампчка бросилась в объятия ножу, чуть не задавив его. Он зарумянится, обняв в ответ, своими дрожащими конечностями. Он дрожал от переизбытка волнения. Всё та же валентинка оставалась в руках обжекта, который сейчас уже не такой грустный, как раньше. Он точно знал — она останется ему на память.