Между снегом и светом

— Идеально, — ответила Элизабет, и её глаза под маской стали дикими, хищными. Она притянула его к себе, её губы метнулись к его. Но вместо нежного поцелуя, она с силой впилась в его нижнюю губу. — А-а-а! — Эван вскрикнул от боли, отшатываясь. Кровь хлынула, окрашивая снег в красный. — Ты! — он попытался оттолкнуть её, но Элизабет была быстрее. Схватив его за голову, она с невероятной силой ударила его в бетонную стену. Глухой удар о бетон. Эван сполз вниз, оставляя на стене тёмную полосу. Воздух в его груди застрял, как сломанный механизм. Он задыхался, хватаясь за карман. Ингалятор. Элизабет заметила это раньше, чем он успел вытащить его. Одно движение — и его уже нет. Пауза. Только ветер и хрип. Она смотрела на него сверху вниз, чуть склонив голову, будто решая — стоит ли продолжать. Стоило. Она опустилась рядом, сжала его горло. Без спешки. Его пальцы вцепились в её запястья — слабо, отчаянно. Через несколько секунд — уже нет. Тишина вернулась так резко, что звенело в ушах. Когда она повернулась, чтобы поднять его, её ногу что-то резко схватило. Эван, словно призрак, вцепился в неё. Её затянуло вниз. Она упала. Он, несмотря на все, что с ним случилось, схватил её за волосы, его глаза под маской были черными, бездонными, полными нечеловеческой ненависти – взгляд мстящего мертвеца. Элизабет вырвалась из его слабой хватки. Она быстро встала, её тело охватил адреналин. Не успев отдышаться, она начала пинать его. Снег свидетельствовал о местах ударов, превращая унылый переулок в кровавое поле. Хрипы прекратились, дрожь угасла. Элизабет, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра, шепнула: — Мёртв. Точно мёртв. В её голосе не было ни страха, ни раскаяния – лишь холодная констатация факта. В её мире это было просто ещё одно "дело", ещё один этап. Нужно было работать чисто. Она осмотрелась. Пустынный переулок, занесенный снегом, казалось, хранил все их тайны. Не прошло и получаса, как из старых, полуразвалившихся гаражей, она выкатила большой, видавший виды багажник. Открыв его, она убедилась, что внутри достаточно места. Пришлось потрудиться, чтобы втянуть тело Эвана внутрь. Каждый его дюйм, казалось, источал отчаяние. Перчатки, которые она всегда носила, она тщательно промыла, используя белизну. Запах химии должен был заглушить все остальные запахи, любые следы. Она вытерла кровь со стен, с асфальта, стараясь не пропустить ни капли. Снег, казалось, становился всё гуще, словно пытаясь укрыть их преступление. Самый сложный этап был позади: тело «пешки» было устранено. Теперь оставалось избавиться от него. Элизабет вспомнила о большой коробке из-под интернет-заказа, которую она предусмотрительно приготовила. Примерно как гроб, только более… утилитарно. Она вытащила Эвана из багажника и аккуратно уложила в коробку. Казалось, он снова спит, только сон его был куда глубже. Она захлопнула багажник и только тогда заметила, что не чувствует пальцев. Перчатки были мокрые от снега и белизны, но дрожь шла не от холода. Элизабет медленно сняла одну перчатку. Под ногтем застряла засохшая кровь. Не его. Её. Она долго смотрела на неё, будто пыталась понять, почему это вообще имеет значение. Потом резко вытерла палец о снег. Не помогло. Казалось, запах всё ещё остался на коже. Закопать его было делом техники. В пригороде, там, где линии электропередач разрезали безлюдные поля, она нашла подходящее место. Под тонким слоем снега земля была ещё относительно мягкой. Работала быстро, механически, как машина. Забрасывала землю, утрамбовывала, стараясь не оставлять никаких следов. После она первым делом проверила телефон. Данные о смерти передали. Место, где нашли тело, было указано смутно, но достаточно, чтобы полиция не приняла поиски за реальные. Она получила свою зарплату – 70.000 долларов. Переводом. Сразу же поступили на её счёт. Снег всё ещё валил, но уже не так яростно. Город, умытый белым покрывалом, казался тише и спокойнее. Элизабет, с лёгкой хромотой, повторно зашла в освещённый круглосуточный магазинчик. Вилланель, не обратив на неё особого внимания, всё ещё дежурила за прилавком, её униформа выглядела ещё более выцветшей в тусклом свете. Элизабет купила стандартный набор: доширак, липтон и бинты с перекисью. Протягивая деньги, она встретилась взглядом с Вилланель. В глазах школьницы мелькнуло узнавание, но тут же сменилось легким сочувствием. — Тяжёлый вечер, — произнесла Вилланель, её голос звучал мягко. — А рука… не болит? Вы нуждаетесь в помощи? Полиция..? — Нет, все в порядке, просто неудачный удар. Кхм.. — Вилланель. — коротко представилась школьница, коротко кивнув.  Расплатившись, Элизабет почувствовала, как между ними установилась невидимая нить. Неуклюжая, но ощутимая. Вилланель, поспешно закрывая магазин, отдала ключи пожилому владельцу, который, уткнувшись в телефон, вышел поздороваться с последней посетительницей. Он, казалось, не заметил ничего необычного, кроме того, что магазин закрывается. Их пути, к удивлению Элизабет, лежали в одном направлении. Она шла, прихрамывая, пытаясь скрыть боль, которая отзывалась в ноге после неудачного пинка. Пинок. Да, ей это понравилось. Адреналин, пульсирующий в венах, легкое головокружение от осознания совершенного — это было нечто. Но сейчас это было лишь досадным неудобством. Они шли в метре друг от друга. Вилланель впереди, словно легкая тень, Элизабет позади, ее мысли витали где-то между реальностью и эйфорией. — А как бы ее… — внезапная, зловещая мысль мелькнула в голове Элизабет, но она тут же ее отбросила. Одиночество и физический дискомфорт, должно быть, играют с ней злую шутку. Телефон Вилланель резко зазвонил. Она чуть вздрогнула и ответила почти сразу. — Да, мам… да, иду уже… всё нормально. Обычные слова. Пустые. Тёплые. Элизабет шла позади, слушая вполуха. И вдруг — слишком громко. Слишком… живо. Она отвела взгляд, сжала челюсть. Ну и что? У всех есть кто-то. И что дальше? В груди неприятно кольнуло. Резко, как от удара. Она раздражённо выдохнула. Мне это не нужно. Шаг ускорился. Вообще не нужно. Но чувство не ушло. Оно застряло где-то под рёбрами, тупое и тянущее. И на секунду — всего на секунду — стало по-настоящему пусто. Не привычно пусто. А больно. Элизабет сглотнула, будто могла проглотить это ощущение. Не получилось. *** Родители выгнали ее в восемнадцать, бросив на произвол судьбы со словами «живи как хочешь». С тех пор гордость не позволяла им ни писать, ни звонить. Разговор Вилланель подошел к концу. Элизабет, отставшая от нее на несколько шагов, внезапно ощутила, как мир начинает плыть. Головокружение усилилось, ноги подкосились. «Темнота…» Затем — пронзительный крик Вилланель, резкая тряска, и снова — темнота. Сознание возвращалось медленно, словно кто-то вытаскивал Элизабет из вязкой, чёрной воды за шиворот. Сначала пришло тепло. Потом — мягкость под щекой. Затем чужое дыхание. Тихое. Ровное. Слишком близко. Элизабет нахмурилась во сне и машинально сильнее прижала к себе тело перед собой. Рука, лежащая на чужой талии, сжалась крепче. Тонкая ткань. Голая кожа под пальцами. Тёплая. Мозг включился не сразу. Она резко открыла глаза. Темнота комнаты расплывалась ещё несколько секунд, прежде чем собралась в нормальную картинку. Узкая кровать. Тусклый утренний свет из окна. И девушка перед ней. Невысокая. В короткой пижаме. Спиной к ней. Элизабет замерла. — ...Какого хрена?.. — прохрипела она едва слышно. Первая мысль пришла автоматически: Ночная бабочка? Вторая: Я вообще вчера кого-то сняла?.. Третья оказалась хуже. Она ничего не помнила после улицы. Сердце неприятно кольнуло. Элизабет медленно опустила взгляд на собственную руку, всё ещё лежащую на талии девушки. Пальцы тут же разжались, будто её ударило током. Чёрт. Она осторожно попыталась отползти назад, стараясь не разбудить незнакомку. Матрас тихо скрипнул. Девушка дёрнулась. Элизабет застыла. Ещё секунда — и та сонно пошевелилась, чуть нахмурившись. Короткие волосы растрепались по подушке. Она медленно открыла глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Элизабет узнала её. Магазин. Касса. Пластырь. — ...Ты, — выдохнула она. Вилланель моргнула, явно ещё не до конца проснувшись. Потом перевела взгляд вниз — на смятую ткань своей пижамы и руку Элизабет, которую та уже поспешно убрала. — Оу, — только и сказала она хриплым после сна голосом. Повисла неловкая тишина. Элизабет первой резко села на кровати. — Я не… — начала она и тут же раздражённо поморщилась. — Это не то, что выглядит. — А как это выглядит? — сонно спросила Вилланель, подтягивая одеяло к животу. — Как будто я проснулась в чужой квартире в обнимку с несовершеннолетней. — Мне семнадцать. — Это вообще не помогает. Вилланель неожиданно тихо фыркнула, пряча улыбку. Элизабет провела ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу. — Где я вообще? — У меня дома, — спокойно ответила Вилланель. — Ты потеряла сознание прямо на улице. Обрывки воспоминаний начали возвращаться: снег, фонари, телефонный звонок, темнота. — Ты притащила меня сюда?.. — недоверчиво спросила Элизабет. Вилланель пожала плечами. — Не оставлять же тебя валяться в сугробе. — Ты вообще нормальная? — Иногда. Элизабет тихо хмыкнула носом. Только сейчас она заметила, насколько маленькой казалась Вилланель в этой короткой пижаме — худые ноги, тонкие плечи, сонный взгляд. И то, насколько спокойно та сидела рядом, будто приводить домой полуживых девушек с разбитым лицом было для неё обычным делом. Это почему-то раздражало. И одновременно… Нет. Не думать. Элизабет резко встала с кровати. Мир слегка качнулся. — Осторожно, — сразу сказала Вилланель, тоже приподнимаясь. — Ты вчера еле дышала. — Я в порядке. Ложь. Колено ныло, ребра тянуло, голова была тяжёлой, как бетонный блок. Вилланель молча наблюдала за тем, как Элизабет ищет глазами свою олимпийку. — Я ничего не трогала, — тихо сказала она. — Ты уснула почти сразу. Элизабет замерла на секунду. Уснула. Не отключилась. Не вырубилась от алкоголя или удара. Просто… уснула рядом с кем-то. Странное ощущение неприятно кольнуло под рёбрами. — Спасибо, — выдавила она наконец. Вилланель слегка улыбнулась. — Не за что. И почему-то от этой улыбки Элизабет стало ещё более не по себе. Из-под ворота, несмотря на утреннюю прохладу, отчетливо торчали набухшие соски Вилланель, создавая неловкое, но манящее зрелище. Элизабет сжала зубы, до крови укусив внутреннюю сторону нижней губы, чтобы подавить внезапный, неуместный позыв. Не в силах больше оставаться на месте, она резко встала с кровати. Быстро проверив, что она все еще в той же одежде, что и вчера, она прощалась, не дожидаясь ответа, и поспешила к выходу. Обувь, забытая вчера, нашлась практически сразу. Олимпика, перекинутая через плечо, уютно устроилась на спине. Деньги, которые были у нее сейчас, хоть и не велики, могли покрыть больше половины долгов. Долги были, да, но их было немного.Они были на самые банальные вещи: боевые приспособления, продукты, одежду и химию. Элизабет искренне любила чистоту, даже в своей захолустной квартире. Старая, обшарпанная, но она старалась создавать там уют, когда только хватало денег. В этот раз она решила побаловать себя — купить новые ковры и, наконец, повесить ту самую люстру, которая пылилась в кладовке, предназначенная для зала-кухни. Довольная, она шла домой, с легкой болью в ноге, но с предвкушением приятных домашних хлопот. И, как будто подчиняясь какой-то неосознанной, рефлекторной команде, она свернула в переулок почти автоматически. Ноги сами знали дорогу. То же место. Тот же снег. Только следов уже не осталось. Элизабет остановилась. Смотрела. Пусто. Как будто ничего не было. Она хмыкнула, коротко, без эмоций. — Быстро забывается. Но почему-то уходить не спешила. Она стояла дольше, чем собиралась. Снег тихо ложился на асфальт, на мусорные баки, на её плечи — стирая всё. Следы. Ошибки. Как будто мира хватало ровно на один слой — и всё под ним можно было спрятать. Элизабет медленно вдохнула. Холодный воздух обжёг лёгкие. — Отлично, — тихо сказала она. — Удобно. Но голос прозвучал… пусто. Она развернулась резко, почти зло — как будто её кто-то застал за чем-то постыдным. Никого. Конечно. Телефон завибрировал. Новый заказ. Она даже не сразу посмотрела. Сначала — просто сжала его в руке. Сильно. Слишком. Пока экран не погас. …и только потом включила. «Нужно наблюдение. Без контакта. Срок — 3 дня. Объект: В.» Элизабет нахмурилась. — В? — выдохнула она. Пауза. Сообщение дополнилось. Фото. Вилланель. Мир на секунду стал… тише. Не громче. Не напряжённее. Наоборот. Как будто кто-то выкрутил звук. — Смешно, — сказала Элизабет. Но не улыбнулась. Совпадение? Нет. Она не верила в такие вещи. Слишком давно. Палец завис над экраном. Принять заказ. Отклонить. Принять. Отклонить. 70.000. Снова. — Да вы издеваетесь… — прошептала она. И в этот раз это уже не звучало уверенно. В голове всплыло: маленький магазин тусклый свет пальцы с ватным диском и этот взгляд слишком внимательный слишком спокойный Она всё замечает. Элизабет резко заблокировала телефон. — Нет. Слово вышло быстро. Почти автоматически. …но через секунду она снова его включила. — Просто наблюдение, — сказала она уже тише. — Даже не работа. Ложь. И она это знала. Кнопка «принять». Нажата. Снег продолжал идти. И где-то очень глубоко внутри появилось ощущение, которое ей совсем не понравилось: не азарт не страх а ожидание — Чёрт, — выдохнула она. И пошла.