Ауф

Укус остался на предплечье аккуратным полукругом красноватых пятнышек, и это не на шутку тревожило. Вывих лодыжки зажил, сломанный палец провел полдня в лонгетке и тоже уже сросся, сошли синяки, даже ссадина на бедре, которым Стив проехался по асфальту, успела исчезнуть без следа — а тут какой-то укус. И не то чтобы у мутантского волка были зубищи, как у тиранозавра; для его размеров — вполне обычные. И цапнул не сказать чтобы прям со всей дури, руку отгрызть не пытался. Висел, как бульдог, пока Баки не примчался на подмогу, а вдвоем они тварюгу скрутили быстро. — Баки, это всего лишь шрам, — сказал Стив, когда Баки в десятый раз за день взял его за руку. — У тебя не остается шрамов. — Наташа не звонила? — перевел тему Стив. — Интересно, кто все-таки выиграл. За пойманную тварь шли нешуточные бои. Служба контроля за зверьем зарубилась с полицией — волчий мутант погрыз с дюжину человек, включая пару копов, а носители жетонов всегда были территориальны, — а главное — с Щ.И.Т.ом, который руками Стива и Баки зверюгу, собственно, отловил. Из каких таких лабораторий сбежало это чудище, Щ.И.Т. еще не выяснил, зоополиция давила, что это их клиент, обе стороны с пеной у рта спорили, можно ли вообще считать волком существо, способное потягаться с суперсолдатом, а полиция вносила хаос, потрясая кулаками, пистолетами и портретами жен и детей пострадавших коллег. Стиву, как и Баки, не было особенно интересно, чем все закончится. Они уехали, как только обмотанного арматурой волчару запихнули в багажник минивэна с логотипами Щ.И.Т.а. Штатный медик осмотрела их на месте, промыла все, что нужно было промыть, на всякий случай вколола прививку от столбняка и привычно отпустила: Капитан Америка ложился под наблюдение только в том состоянии, в котором тупо не мог убежать. И все действительно зажило в течение дня, как заживало всегда: без шрамов, за исключением одного следа от укуса. Стив выглядел немного уставшим после такой бурной ночи, и они собирались лечь пораньше вечером, но вместо этого после обеда вырубились в обнимку на пару часов, потому что Баки абсолютно не мог отказать Стиву, когда на того нападала ласкучесть. Однако теперь Стив был отвратительно бодр, а у Баки аж хлюпало внутри. Ничего нового. На закате сработала сигналка. Баки вскинул голову. Стив зевнул рядом и потянулся за телефоном. Камера-глазок выдала странное: на дорожке перед домом сидела длинноволосая седая байкерша в кожаной жилетке, поджав под себя ноги, а вокруг бродили, обнюхивая траву, штук шесть крупных… псов? Волков? Жестом призвав к тишине, Баки беззвучно извлек пистолет из ближайшего тайника. — Надень штаны, — сказал Стив ему в спину, и Баки презрительно хмыкнул. Такие мелочи, как нагота, его никогда не беспокоили, однако перспектива регистрироваться по месту жительства как преступник на сексуальной почве просто за то, что открыл дверь непрошеным гостям, помахивая хоботом, не привлекала совсем. Вздохнув, он бросил ствол на кровать и обмотал бедра полотенцем, еще влажным после душа. Баки приоткрыл дверь, держа ствол за спиной. Хмуро оглядел старуху. — Здесь частная территория, — сказал он, держа в поле зрения псов. — Если собаки насрут на газон, я не побрезгую запихнуть обратно. Старуха фыркнула. — Где твой… — она демонстративно понюхала воздух, ухмыльнулась, — мужик твой. Где. — Стив, ты кого-то ждешь? — крикнул Баки в дом. Стив не ответил. — Он никого не ждет. — Луна скоро взойдет, сам придет нас искать, до утра ты его взаперти не удержишь, — неприятно осклабилась старуха. — Скажи, что мы примем. Хоть он незаконнорожденный, но он не виноват, что у моего старика под седую сраку весь ум из башки выдуло. Дети есть дети, в стае найдется место. А ты б сходил к соседям, соколик, за солью там, за сахаром… Пока он не уйдет. Мордашка у тебя красивая. Жаль будет, если погрызет, да и сам он себе не простит потом. Она поднялась с дорожки, отряхнула костлявый зад в кожаных штанах и враскачку, почти по-моряцки, дошла до калитки. За ней вдоль дороги Баки разглядел несколько припаркованных мотоциклов. Псы легко перемахнули через ограду, скрываясь из виду, а в следующий миг семь байкеров в жилетках с волчьей мордой на нашивках сидели по седлам — старуха и шесть патлатых, бородатых мужиков. Мотоциклы взревели и сорвались с мест, Баки слышал рык двигателей еще долго после того, как они скрылись из виду. Сердце колотилось от нехорошего предчувствия. Он запер дверь и торопливо, все ускоряясь, двинул в спальню, несколько раз окликнув Стива. Стив не отзывался. Еще на подходе к спальне Баки расслышал полный боли стон, потом леденящий душу хруст, будто кому-то ломали кости. Волосы на загривке встали дыбом. Баки бросился к двери, но стоило ему пересечь порог, как что-то огромное и тяжелое сбило его с ног в прыжке. Мелькнули оскаленные клыки в звериной пасти. Баки вскинул руку. Острые зубищи лязгнули по металлу, и туша с обиженным скулежом отдернулась, давая Баки шанс вскочить. В коридоре скалил зубы здоровенный волчара, в холке по пояс Баки, а то и выше. На нем болтались трусы Стива, которые волк, неловко задирая лапы, не без труда с себя стряхнул. След от укуса и слова безумной байкерши про луну и стаю сошлись в дикую догадку. — Стив?.. Волк ощерился и двинулся вдоль стены, не сводя с Баки взгляда голубых, как у хаски, глаз. Он крался медленно, усыпляя бдительность, как хищник на охоте, припадал на лапы и явно собирался попытать счастья снова и отгрызть Баки лицо или что-нибудь еще нужное. — Вот только рискни, — прорычал Баки, пригрозив волку железным кулаком. Он позволил твари приблизиться, следя за языком тела и готовясь к нападению. Когда волк снова прыгнул, Баки выбросил руку вперед и схватил зверя за горло. Опрокинул навзничь. Мех мешал вцепиться как следует. Длинный пушистый светлый мех. Волк был невероятно силен. Он с легкостью вывернулся из захвата, но отвлекся на шум из гостиной — из-под дивана выехал, помахивая щеточками-усиками, робот-пылесос. Пробуксовывая лапами по паркету, как домашний пес, волчара рванул по коридору, оттолкнув Баки с пути. В мгновение ока все было кончено: хрустнул пластик, разлетелись по всей комнате обломки. Волк тряс косматой башкой, зажав в пасти останки механизма. Баки хватило этой секунды, чтобы заглянуть в спальню. Безумная теория подтверждалась. Стива в спальне не было — никакого: ни живого, ни загрызенного зверем. Не было потому, что вот этот вот меховой луддит и был Стивом. Баки потер лицо ладонью. Час от часу не легче! Вчерашняя тварь покусала Стива, и теперь он — что? Оборотень? Старуха говорила про стаю… Нужно было срочно звонить Фьюри, но телефон лежал на столе в кухне — там, где его застала роковая страсть Стива, благодаря которой они переместились в спальню, не убрав даже посуду. А для того, чтобы попасть на кухню, нужно было пройти мимо волка. Стива. Стивоволка. С другой стороны, с этой тварью едва справлялся даже Баки, и тут мало чем могли помочь люди, не обладающие ни сывороткой, ни железной рукой. Транки и на того-то, вчерашнего волчару особо не действовали, а уж при массе Стива, помноженной на способность стремительно перерабатывать химию, его и вовсе потребовалось бы утыкать дротиками, как дикобраза. Волк разгрыз контейнер для пыли и расчихался. Обиженно выплюнул обломки, обернулся, задрал лапу и обоссал бренные останки пылесоса. — Ах ты, пес сутулый! — ахнул Баки. К несчастью, возглас снова привлек к нему внимание волка, и тот рванул на него, скаля зубы. Бить его, зная, что под волчьей шкурой скрывается Стив, стало немного сложнее. Если прежде Баки искал возможность вырвать гортань и повыбивать твари зубищи железным кулаком, то теперь пришлось перейти в щадящий режим самозащиты. — Стив, блин!!! Это я! Прекрати! — рявкнул он в распяленную у своего лица пасть, одной рукой упираясь в верхнюю челюсть, другой — оттягивая нижнюю. Стив попытался устроить ему харакири тупыми собачьими когтями, но только оцарапал. Баки зашипел. Взбрыкнул, перекидывая тяжеленную тушу через себя. Волк приземлился неловко, заскулил, затряс лапой. — Не заставляй меня, — начал было Баки, но прикусил язык. Так вот как эти слова ощущаются с обратной стороны… Черт возьми, он почти буква в букву повторял слова Стива на хеликерриере, когда беспамятный Баки был еще под контролем Гидры. Волк, похоже, сделал выводы из неудавшихся попыток откусить Баки голову и теперь не нападал, только рычал грозно, стоило сделать в его сторону хоть шаг. Убедившись, что враг стоит на месте, Стив огляделся, понюхал диван, обошел его кругом. Потрусил вдоль стены, обнюхивая все подряд, пометил все углы, стащил с дивана подушку и в мгновение ока разодрал в клочья. Баки оскалился. Чертова псина! Стив продолжил исследование территории. Громыхнул чем-то на кухне — Баки, осторожно приблизившись, застал зверюгу стоящей на задних лапах, передними на столешнице. Волчара вылизывал тарелки, брошенные после обеда прямо на столе, и жадно лакал воду из опрокинутого графина. — Ты пить хочешь, дурень? — спросил Баки мягко. Стив щелкнул зубами в его сторону. Решив считать это за «да», Баки осторожно протянул руку к крану и включил воду. Плавно попятился. Звук воды волка заинтересовал, и громадная зверюга, косясь на Баки, поднялась на задние лапы уже у мойки, тяжело сгрузив передние на край. Клацая зубами, волк сделал несколько попыток укусить струю, потом вывалил длинный красный язык и принялся лакать. Напившись, он царапнул лапой по крану, выключая воду, и Баки застыл от сюрреализма этой картины. — Стив? — окликнул он. Волчара тяжело спустил лапы на пол и отряхнулся. Обошел кухню по периметру, снова вернулся в гостинную, рыча на Баки, когда пришлось с ним поравняться, но не нападая. Баки представил себя запертым в волчьем теле. Ни с того, ни с сего. Только что ты лежал на кровати, а в следующее мгновение тебя выламывает, меняет. Он-то хотя бы заподозрил, что вчерашний монстр был оборотнем, после разговора со старухой и ее стаей, а Стив и вовсе не понимал, что происходит с его телом. Конечно, зарычишь тут ненароком. — Стив, — позвал Баки снова. Волк дернул ухом в его сторону, но не остановился. Он кружил по комнате, тщательно обнюхивал двери и окна. Что там говорила байкерша? «Ты его не удержишь»? — Эй! Даже не вздумай! — сказал Баки строго. — Ты в таком виде никуда не пойдешь! А что еще оставалось внезапному волку? Он наверняка чуял запах других оборотней за дверями, и сколько бы там Стива ни оставалось в его мозгах, но наверняка он был согласен со своим животным началом: стая могла ответить на некоторые вопросы. — Стиви. Стив. Волк поскреб дверь когтями. Его нужно было отвлечь. Баки напряг память, пытаясь вспомнить все, что знал о волках, но информация была несколько однобокой. Вряд ли сейчас было актуально, что волки охотятся стаей и что в глаза лучше не смотреть. Собаки, с другой стороны… Баки оглядел гостиную, местами обоссанную и покрытую обрывками синтепона из диванной подушки, как снегом. Подхватил вторую подушку и свистнул. Стив резво обернулся. Глаза его вспыхнули. Припадая к земле, он сделал пару шагов к Баки, и подушку пришлось срочно метнуть в коридор, пока Стивоволк не попытался распустить на клочки синтепона самого Баки. Здоровенная тварь молнией метнулась вслед снаряду. В мгновение ока все было кончено, подушка превратилась в драную тряпку. — Пу-пу-пу, — вздохнул Баки. Он мог бы, конечно, швырнуть волку хоть весь диван, по частям или целиком, но тот вряд ли продержался бы намного дольше. Решение осенило его, когда заскучавший Стив уже оставил в покое бренные останки подушки и мотал косматой башкой, сдувая клочок синтепона с носа. Что можно бросать Стиву-псу? Конечно же, фрисби из вибраниума. Щит висел на стене у двери. Баки сдернул его с креплений и метнул в волка, целясь чуть выше головы. Стив не подвел: лязгнули зубы, и волчара в прыжке поймал знакомый снаряд. — Молодчина! — Баки хлопнул себя по бедрам. — Теперь принеси. Ну же, Стиви, давай! Волк посомневался немного, пожевал край щита, придерживая лапами, обнюхал. Горделиво понес в зубах, петляя между диваном и креслами. — Давай поиграем, ну? Покосившись на Баки, волк неуверенно выплюнул щит и отошел. Поднять его так, чтобы не рассердить зверя, было задачкой непростой, но в конечном итоге, держась друг от друга на уважительном расстоянии, они исполнили этот танец. Баки примерился и метнул щит вглубь коридора, Стив стартанул, с грохотом затормозил о стену, обрушивая рамки с фотографиями. Баки вздохнул. На заднем дворе, конечно, было бы удобнее заниматься такими играми, но в замкнутом пространстве он, по крайней мере, хоть сколько-то контролировал местонахождение Стива. Если лохматый перемахнет через забор — на четырех ногах он, пожалуй, будет побыстрее Баки. Лучше держать его в доме, если дом выстоит. Что такое ремонт по сравнению с не пропавшим Стивом? Старуха сказала «до утра». Возможно, утром Стива перекинет обратно? Значит, нужно продержаться всего несколько часов. Любыми способами, лишь бы не упустить его — а то ищи потом по всему городу волчару-переростка, на которого немедленно откроет охоту полиция, сегодня уже оставшаяся с носом! На четвертый раз Стивоволк поймал логику в происходящем и приволок щит почти к самым ногам Баки. Прогресс! Игра увлекла зверя надолго. Раз за разом Баки швырял ему щит, пока не начала дрожать рука. У него! У суперсолдата! До рассвета оставалось еще несколько часов, перебитые в пылу игры лампы погрузили дом в полумрак, который разгонял только свет из спальни. Баки щелкнул выключателем на кухне, не желая давать преимущество волку с его ночным зрением. Тот, осмелев, подходил теперь совсем близко, и Баки не определился, хорошо это или плохо. Несколько раз зверь с любопытством обнюхивал его, но отвлекался на щит. Что он чуял? Баки облизнул губы. Наверняка свой же собственный, только человеческий, запах на нем, в нем. Старуха раскусила их отношения сразу, даже не приближаясь. Наконец Стиву наскучила игра. Баки бросил щит, но Стив остался рядом. Обнюхал босые ступни, ткнулся мокрым носом в колено, и Баки опасливо отступил. Волк не рычал и не щерился, но это не гарантировало, что он не запустит зубы Баки в ляжку. Стив потянулся следом, и Баки поймал его морду железной рукой у себя в паху. Придержал и второй для гарантии, обхватив челюсти кольцом из пальцев, как намордником. Стив стерпел, носом уткнувшись под самые яйца. Полотенце свалилось еще пару часов назад, пока они с волком дрались, и теперь Баки остро чувствовал свою наготу и горячее дыхание на нежных частях тела. Волчара заскулил, тряхнул башкой, и Баки не выпустил совсем, но давить перестал, только придерживая челюсти. Он редко пользовался своим членом, предпочитая кончать от долбежки в простату, но был к нему несколько привязан и в целом не хотел бы ему такой судьбы, какая уже постигла диванные подушки. Стив все еще не проявлял агрессии. Он сумел разжать челюсти совсем немного, но этого хватило, чтобы язык высунулся из пасти и горячо, мокро лизнул Баки в промежности. От порочного удовольствия бросило в жар. — Стив, похотливое ты животное, — почти без голоса пробормотал Баки. — Я, конечно, и так попаду в ад со своим анамнезом, но не настолько же! Длинный язык доставал до самой дырки. Баки стиснул ягодицы, пытаясь уйти от прикосновения, отпихнул лобастую башку. Волк зевнул, распахнув зубастую пасть, и от того, как близко этот частокол побывал к его яйцам, те запоздало панически поджались. — Давай, приятель, не дури. До рассвета всего ничего. Пойдем, налью тебе воды, в холодильнике мясо для стейков… Баки попятился к кухне. Волк остался на месте. Шум воды не приманил его, Баки налил полную кастрюлю, поминутно выглядывая из кухни, чтобы держать Стива в поле зрения, и вынес в комнату, но тот не заинтересовался. Он бродил туда-сюда возле двери, обнюхивал ее, потом сел, подвернув под себя хвост, и громко, заливисто завыл. — Ты это брось, — сказал Баки строго. Волк хотел гулять. Волку было чертовски скучно взаперти. Баки едва не взвыл сам, чувствуя, что от попыток найти или проделать выход наружу их отделяют считаные минуты. С его суперсолдатской силой и массой Стивоволк мог, в принципе, просто прыгнуть сквозь стену. — Ну погоди, ну зачем тебе туда? Дома лучше! — Баки распахнул морозилку и выхватил стейки в пакете. Сдернул пакет, выскочил из кухни, сунул мясо волку под нос. Стив понюхал, попробовал на зуб, но не впечатлился. Ушел к окну, сунул было нос под штору, и Баки представил себе очень четко, как здоровенный волчара разбивает стекло в прыжке и как сам он, голый и босой, несется за ним следом, не разбирая дороги, через проезжую часть, через дворы… — Стив! Волк не слушал. Подобрал лапы, готовясь к прыжку. Баки выругался и повернулся к нему спиной, раздвигая ягодицы. — Я дам полизать, — пообещал он. Стив оглянулся. Легко снялся с места, заинтересованно трепеща ноздрями. Ткнулся мордой в задницу, и горячий язык заработал, мокро вылизывая дырку. Баки застонал. Нечеловеческий язык был длинным, он с оттяжкой лизнул мошонку, и стало очень трудно думать о чем-то, кроме того, что это ведь, по сути, Стив. Его Стив. От адского римминга слабели колени. Член предательски дернулся. Стив убрал морду, а в следующее мгновение на плечи Баки легла нежданная тяжесть. Колени подогнулись, и Баки понял, что происходит, уже стоя на четвереньках и с крупными волчьими лапами на плечах. Вторая пара переступила по полу, и в задницу ткнулся заостренный кончик волчьего чертова члена. — Вот же кобелина! — ахнул Баки, но дергаться не стал. Зубастая пасть жарко дышала ему в шею, а чего можно ожидать от четвероногого Стива, он все еще до конца не знал. Острый кончик потыкался куда попало, промахиваясь, потом все же угодил в разлизанную цель и немедленно, с порога заработал, как отбойный молоток. Баки взвыл, уронил голову на сложенные руки: — Да со мной… даже в Гидре… такого не творили, морда ты ебливая!!! Он слишком часто давал в задницу человеческой форме этого похотливого животного, чтобы всерьез испытывать боль от бесцеремонного вторжения, но чуждая анатомия мешала воспринимать Стива в полной мере Стивом. Крупные лапы с кожистыми подушечками и тупыми когтями убрались с плеч и обхватили за талию, плотнее натягивая на странно гладкий член. Баки хрипло застонал. Чертов сукин сын попадал мимо простаты, но так близко, совсем рядом, что ниже пояса разлился предательский жар. — Стив, — прохрипел Баки, придерживая свой вставший член, от толчков неприятно шлепающий по животу. — Полегче, черт тебя… Он попытался отодвинуться, но лапы держали его в ловушке. Оборотень переступил ногами и даже не сбился с ритма. Лапы прижимали Баки к мохнатому паху, мех щекотал, на спину капала слюна из пасти. Баки застонал. У него закатывались глаза от этой бессовестной долбежки. Толчки стали реже и резче, потом лапы крепко стиснули, не давая пошевелиться, и Баки распахнул глаза. Член внутри его задницы набухал. Стив не двигался больше, даже, кажется, не дышал, но его чертов член распирал, растягивал… — А какое было стоп-слово? — прохрипел Баки, сквозь чудовищный фистинг чувствуя, как оборотень содрогается внутри него. Как поливает спермой, мощными плевками извергаясь раз за разом, накачивая своим семенем. Узел в основании члена надежно запер все это счастье у него внутри, не вытекло ни капли. Баки дрожащими пальцами потянулся под мошонку и обвел по кругу онемевшую от натяжения дырку. Всхлипнул от избытка ощущений. Баки любил секс и очень любил все, что делал с его задницей Стив, но фистинг всегда оставался за той гранью, которую они не переходили. Узел тяжело давил на простату, недостаточно, чтобы кончить, но слишком ощутимо, чтобы игнорировать. Баки поерзал на нем, постанывая. Стив, этот шерстяной мудак, всем весом лег ему на спину, распластав Баки по полу. Кое-как Баки сумел опрокинуть их на бок и наконец устроился более-менее удобно. Все, что он мог вспомнить о собачьей анатомии, — это что узел спадает не сразу. Ему доводилось видеть собак в сцепке. Стив никуда не уйдет, пока он в замке, в тесном плену задницы Баки, а это стоило всех жертв. Волк задремал. Баки плюнул на ладонь и обхватил свой член. У него было время заняться собой. Ерзая на узле, он отдрочил себе и кончил до боли сладко. Когда узел наконец спал, волк шумно зевнул, выдергивая Баки из кататонического полусна. Пошевелился, вытаскивая член из растраханной пульсирующей дырки. Баки выгнулся, вздрагивая от остаточного удовольствия. С пола он наблюдал, как волк бродит вдоль двери, явно вспомнив, от чего его отвлекли сладкой покорной дыркой. — Стиви, — позвал он, перекатываясь на живот и снова вставая на четвереньки. Прохладный воздух холодил натертую мокрую задницу. Баки раскрыл ее на пальцах, и волчья сперма обильно потекла по запястьям, закапала на пол в предутренней тишине. Стив не мог остаться равнодушным ни в какой форме. Мгновение — и жаркий язык вылизывал все подряд: истерзанную задницу, мошонку, обе руки — живую и металлическую без разбора. Дырка легко раскрывалась настежь после узла, стоило лишь потянуть пальцами края, и длинный язык нырял внутрь, заставляя Баки содрогаться всем телом. — Давай, кобелина, еще разок, ну! Я тебя измотаю… Ты у меня… никуда… за порог… не сунешься… Стив не стал отказываться от предложенной дырки. Сделал садку, и Баки взвыл, упираясь лбом в прохладный пол и растягивая пальцами дырку под гладенький песий член. Тот снова долбил как заведенный, теперь еще легче от обильной спермы, по которой он идеально скользил. Баки извивался под тяжелым телом, пока его драли, как сучку, потом панически задышал, распахнув глаза, когда внутри уже знакомо начал наливаться здоровенный узел. Член внутри его задницы извергался, накачивая вязкой спермой по самые уши. Баки не сразу понял, что слегка отъехал — он вскинулся, когда уже лежал на полу спокойно, придавленный тяжелой тушей сверху. — Стив, мне снилось, что я вытрахал из тебя всю твою волчью сущность. Что твоя сперма изменила мне анатомию, отрастила матку и я выносил щенка. Ну, волчонка. Не оборотня, а обычного. Он был милаха, но если мне придется рожать от тебя волчат, я тебя убью, клянусь. — Ну и сны у тебя, — буркнул в шею Стив. Баки вздрогнул. Рука, обнимавшая его поперек груди, была умеренно волосатой — в самый раз для взрослого мужика светлой масти. Член в натертой заднице тоже ощущался нормально, без никаких бонусных наворотов. По лицу потекли слезы облегчения. Баки прижался к Стиву крепче, переплетаясь ногами и руками, и позволил себе расслабиться. На рассвете в замке послышался шорох, скрежет, и сквознячок протянул по полу запахом земли, леса и дикого зверя. Баки вывернулся из-под Стива, выдернул пистолет из очередного тайника и уткнул четко промеж глаз уже знакомой старухе-байкерше, едва она появилась в дверях. — Живой, — сказала она удивленно и миролюбивым жестом подняла руки. — А он? За старухой тенями возникли косматые мужики, тоже уже виденные, пусть только издали. Один из них понюхал воздух: — Кровью не пахнет… Только случкой. — Он ухмыльнулся во все зубы. — Удержал, что ли? — присвистнула старуха. — Во дает. А мы тут рулон полиэтилена привезли, тебя думали заворачивать. Скажи, соколик, твой ненаглядный этой ночью луну видел? — Что? — переспросил Баки. Старуха осторожно, держа руки на виду, отвела в сторону ствол, целившийся ей в лицо, и обошла Баки. Он позволил, но сделал пару шагов назад, чтобы держать в поле зрения и ее, и мужиков. Все инстинкты должны были орать об опасности, но что-то внутри шептало, что эти люди — или не совсем люди — им не враги. Старуха присела на корточки возле Стива и шумно обнюхала. Потом задумчиво поджала губы и кивнула одному из своих спутников: — Даггер, ну-ка нюхни. Баки в задумчивости наблюдал за тем, как чужие люди, взломавшие дверь, стоя на карачках, нюхали спящего Стива. — Не чую, мать, — сказал Даггер наконец. — И я нет. Они поднялись с пола, старуха, кряхтя, потерла колени. — Даже жаль, — сказала она, глянув на Стива, — красивый бы вышел волк. По коням, соколики, нам еще троих укушенных проведать осталось. И там, думаю, не все так радужно. — Не торопитесь, — сказал Баки, передернув затвор, и на него тут же в ответ уставились шесть вороненых стволов. Байкеры прибыли не с пустыми руками. — У меня накопилось много вопросов. — Да ты как на ногах-то стоишь, — рассмеялась старуха, — после узла-то… Тебе б контрабанду через границу возить с таким резиновым очком. — Какого черта происходит? Вы оборотни? И он теперь будет… что, каждую полную луну? Или как это, к черту, работает? Старуха жестом велела своим спутникам опустить оружие, и те нехотя послушались, отступили. — Мой старик был вожаком стаи, — сказала она. — Водил нас много лет… Мы тихо жили, не светились. Он сдавать стал. А волкам вожак нужен сильный, как без этого? Ну и взяла, что мое, из молодых еще ни один в мою силу не вошел. А ему, вишь, не по нраву это пришлось. Как озверел, говорит — сделаю себе новую стаю… Дурак старый. В клетке теперь сидит. А мне его новых волчат воспитывать. Надо оно нам? Твоего, соколик, миновало. Если кто в первый оборот луну не увидит, волк в нем не приживется. Забудь, что нас видел, забудь, что ночью было, и живите дальше. Баки выдохнул и опустил ствол. Старуха и ее стая вышли из дома, и где-то по соседству немедленно залились истерическим лаем все ретриверы, корги и чихуахуа, чуя больших опасных зверей. Баки запер дверь, принес из спальни подушку и одеяло, бережно укрыл Стива и скользнул в его теплые объятия. Он не знал, как будет объяснять Стиву разгромленный к хуям дом, обоссаные стены и оттаивающие на полу стейки, но это была проблема для завтрашнего дня.