Le vin et Paris

Городской шум из окна и громкий гул машин вынудил Накахару поморщиться. Повертев головой, Чуя долго не мог заставить себя разлепить веки, хоть попытки поспать ещё немного не увенчались успехом. Он тяжело вздохнул и, сонно потерев глаза, заставил себя сесть. Вновь поморщившись — но теперь из-за холодного воздуха в комнате, ощутимого без спавшего одеяла, — мафиози повернул голову к окну, заметив его распахнутым. Слегка высунув лохматую рыжую голову, Чуя почувствовал приятный запах свежести: тому послужил прошедший дождь, оставивший после себя лужи на асфальте. Судя по пешеходам на улице, ходившим с закрытыми зонтами в руках, дождь кончился относительно недавно. Накахара слегка улыбнулся, разглядывая вид из окна — на Париж он всегда смотрел, будто бы видел впервые. Совсем вдалеке возвышалась знаменитая Эйфелева башня, а весь остальной вид занимали крыши парижских домов, дизайн которых так сильно нравился Чуе. Завершив разглядывание города и всё же закрыв окно, парень вновь вернулся к расправленной постели. Рядом с помятой стороной, с которой встал Чуя, мирно дремал Осаму. Его пушистые локоны раскидались по подушке, а взгляд проницательных глаз был спрятан за закрытыми веками со слегка подрагивающими ресницами. Его грудная клетка медленно поднималась вверх и аккуратно опускалась вниз, а если хорошо прислушаться, то можно было услышать его тихое дыхание. Накахара точно мог заявить, что напарник крепко спит, а не симулирует спокойный сон. Увидев на настенных часах время 11:42, рыжий решил не беспокоить Дазая, пройдя в другую комнату номера. Накахара редко останавливался в апарт-отелях, но этот был явно ему по душе. Кухонная зона была довольно миниатюрной: у стены стоял небольшой холодильник, аккуратная раковина и сенсорная плита. У окна виднелся маленький столик и два стула по бокам — самый обычный номер на двоих. Чуя неспешно подошёл к холодильнику и достал оттуда бутылку воды, сделав пару глотков. Мафиози не знал, чем себя занять: в голове было пусто, но в то же время все мысли смешались в один большой клубок. Вчерашние события до сих пор не укладывались в голове: победа над Достоевским будто была лишь сном, но Чуя одёргивал себя, ведь он никогда не видел сны. На самом деле, Накахара правда был рад, потому что все они приложили огромные усилия для этой победы, просто вся эта история безумно измотала их. Пожалуй, они вдвоём с Осаму заслуживали небольшого отдыха, однако за время их отсутствия в Йокогаме накопилось довольно много проблем и работы. Дазай, конечно, попытался остаться в чужом городе подольше, пока аэропорт в городе не приведут в рабочее состояние, но Чуя был уверен, что Мори уже отправил за ними вертолёт. Им оставалось лишь свалить подальше от Мерсо, поэтому, найдя апарт-отель подальше от центра города, они сняли номер на сутки. Не то чтобы они прям прятались, но хотя бы день выиграть надеялись. Накахара понял, что ему срочно нужно отвлечься, иначе внеплановый отдых пойдёт насмарку. Он направился в ванную и впервые после снятия образа вампира посмотрел в зеркало: привычные голубые глаза пристально смотрели на него, и хоть Дазай говорил, что после линз они покраснели, сейчас они были совершенно здорового цвета. Волосы после сна превратились в рыжее гнездо — хорошо, что хоть не поседели, а то такое чувство возникало. Ополоснув бледную, с недавнего времени, кожу, Чуя принялся расчёсываться. На нём был надет светло-серый халат, предоставленный в номере, и в подобном был и Осаму. Их одежда валялась где-то в спальной комнате и первый от неё избавился Дазай, поскорее сняв окровавленную тюремную форму. Неожиданно Чуя почувствовал голод. Во время всей этой беготни следить за питанием было некогда (Накахара сочувствовал детективам, которым приходилось скрываться от правительства и отказаться от нормальных приёмов пищи), поэтому только сейчас он принялся вспоминать свой последний завтрак. Взгляд пал на меню, предоставленное в номере, и рыжий принялся за выбор еды. Он заказал два стандартных завтрака, но вместо кофе было решено выбрать красное вино. Crozes-Hermitage — недорогая бутылка по сравнению с его коллекцией, но вкус тёмных ягод его цеплял. Оставив напарника без выбора — хоть Чуя и знал, что тот скорее предпочёл бы виски, — он принялся ожидать заказ. Долго ждать не пришлось: всё было доставлено спустя пару минут. Как можно тише Накахара пронёс всё на кухню и принялся разгружать — в первую очередь он, конечно же, нашёл штопор и открыл бутылку вина. Насладившись запахом, Чуя хотел уже разлить вино по бокалам, но, на удивление, не нашёл их. На всякий случай он решил проверить в спальне, однако там обнаружил лишь проснувшегося Осаму. Он сидел, облокотившись на изголовье кровати, повернувшись лицом к окну, и так же, как Чуя до этого, разглядывал утренний город. Коричневые волосы смешно торчали из стороны в сторону, а с плеча немного спустился мягкий халат, обнажая голую кожу. Ещё вчера вечером он поспешил стянуть с себя бинты, которые ему не давали менять на протяжении всего этого времени, и после, сходив в душ, поленился натягивать новые, сразу плюхнувшись в кровать. Накахару радовало то, что даже спустя годы разлуки напарник всё ещё доверял ему видеть себя без бинтов. Чуя не заметил, как улыбнулся от этой мысли. — Долго меня разглядывать будешь? Или ты сильно соскучился? — первым подал голос Дазай. Он звучал сонно и расслабленно — отличался от того, каким голосом говорил по рации с другими. Детектив продолжал смотреть в окно, не поворачиваясь к напарнику, поэтому Чуя обошёл кровать, загораживая вид. Мафиози поставил бутылку на прикроватную тумбочку и посмотрел Осаму в глаза, наконец-то встретившись с сонным, но непривычно тёплым взглядом карих глаз. Обычно Дазай смотрел на него так, только когда сам рыжий этого не видел. — Может, и соскучился. Чуя медленно поддался вперёд, поставив колено между ног Дазая и нависая над ним. Его руки зарылись в безумно мягкие волосы — о, как же он по ним скучал, — пока чужие легли на его шею, медленно перебираясь на затылок. Они синхронно двинулись друг другу навстречу, сокращая расстояние между губами, когда ловкий язык Осаму моментально проник в чужой рот, переплетаясь с его владельцем. Поцелуй выходил медленным и нежным, как и сегодняшнее утро. Они оба безумно соскучились друг по другу: по глубоким поцелуям, спокойным утрам и вместе проведённым праздникам. Удачно совпало (или Осаму так спланировал?), что после победы над Достоевским сразу последовало 14 февраля. Во время работы в мафии Дазай лишь раз пригласил Чую «на свидание» в этот день, хотя для них двоих это было лишь занятие, чтобы убить время. Тогда эти два влюблённых придурка ни за что в жизни не признались бы, что почти каждую прогулку, чтобы «убить время», можно было назвать полноценными свиданиями. Прошёл почти год с того момента, как они начали встречаться, и, несмотря на то что это их первый День влюблённых уже в отношениях, отмечать его как-то красиво — сил не было. Вообще, им бы стоило нормально поговорить: обсудить всё произошедшее, обдумать дальнейший план действий. Тут, во Франции, всё ещё находился Сигма, которого Осаму обнадёжил своими речами и которого они с Чуей бросили сразу после того, как он очнулся. Неизвестно точно, на чьей стороне он находится, и, по-хорошему, его следовало бы опросить, особенно после увиденного им в голове Фёдора. Также неизвестно, куда пропал Гоголь... Но, пожалуй, со всем этим можно разобраться и в Японии: Дазай не думал, что даже в самом худшем варианте событий они бы начали действовать сейчас, поэтому он поспешил избавиться от этих мыслей в данный момент. — В горле пересохло, — нарушил тишину Осаму, когда они прервали поцелуй, чтобы отдышаться. Накахара поддался назад, цепляя оставленную бутылку вина. Так и не найдя бокалов для него, Чуя бесцеремонно глотнул из горлышка, обратно поддаваясь к Дазаю. Второй не успел опомниться, как рыжий вновь сомкнул их губы, переливая алкоголь в рот возлюбленного. Осаму едва не подавился, поспешив быстро проглотить содержимое, хоть пару капель всё же и скатились по оголённой шее. Накахара отстранился и сразу перевёл взгляд на бордовые капли на коже, которые вот-вот превратятся в липкую дорожку. Он медленно придвинулся к шее, языком слизывая остатки вина, при этом аккуратно оцеловывая кожу. Дазай поддатливо поднял голову вверх, чтобы Накахаре было удобнее, и выхватил из его рук бутылку вина, ожидая, пока тот закончит. Когда рыжая макушка наконец-то поднялась, Осаму аккуратно схватил его своими длинными пальцами за подбородок, подтягивая вверх. — Если тоже хочешь пить, то так и скажи, — шатен занёс бутылку над их лицами и в его голосе проскользнула серьёзность, — Открой рот. Накахара послушно повиновался и в ту же секунду бутылка наклонилась, проливая ему немного вина — он медленно его проглотил, выжидающе глядя на Осаму и упираясь руками ему по бокам. — Хорошая собака, — по привычному проговорил Дазай, мило улыбаясь напарнику в лицо. Чуя лишь закатил глаза — оба знали, что подобные шутки уже не работают. На этот раз Осаму сократил расстояние меж их лицами, вновь касаясь излюбленных губ. Казалось — дай им волю, они целовались бы весь этот день, навёрстывая упущенное, но подобные мысли прервало вылившийся на их лица алкоголь. Чуя резко распахнул глаза, однако Дазай не дал ему отстраниться, губами обхватывая пролившееся. Они даже не заметили, как ленивое утро переросло в страстные игры с вином, пачкающим чистые халаты и белоснежные кожи. Как раз с халатами детектив поспешил разобраться в тот же момент, вновь отставляя полу пустую бутылку вина у прикроватной тумбочки. Ему пришлось прервать жадно цепляющегося в него Накахару, дабы стянуть с него лишнюю одежду. Не давая Чуе возобновить поцелуй, Осаму хватает его за талию, резко меняясь с ним местами, и сразу поваливает его на спину, возвышаясь над возбуждённым парнем. Взгляд быстро подмечает образовавшийся бугорок в единственных оставшихся боксёрах — причём у них обоих — и Дазай прислоняется к липкой коже, вылизывая засохший алкоголь. Мокрые поцелуи местами превращаются в красные пятна на теле, пока Накахара откидывает голову в удовольствии. Одна рука Дазая незаметно подбирается к боксёрам, слегка надавливая на вставший член, от чего Чуя еле сдерживает вздох. Шатен довольно лыбится каждый раз, когда поднимает взгляд на лицо Накахары — иногда он не может определиться чего любит больше: получать или доставлять удовольствие. Но как только он полностью перебирается вниз, медленно стягивая резинку белья — сверху всё же слышится сбитый вздох и весы резко перевешивают на вторую сторону. Да, им бы всё же стоило поговорить. До всей этой неразберихи у них всё ещё оставались свои личные проблемы, нюансы в отношениях и старые незабытые обиды. Им приходилось сложно после четырёхлетней разлуки, ведь теперь они не подростки, решающие все проблемы через Мори-сана, однако каждый из них старался выстроить из их нездоровой любви хотя бы немного адекватные отношения. Они оба верили, что вся эта история с Достоевским окажется лишь очередной страницей в книге, поэтому эта — недолгая по сравнению с предыдущей — разлука, подтолкнула их обоих к новой странице, только теперь в их собственных отношениях. Они разберутся со всеми навалившимися проблемами, но только после того, как насытятся друг другом физически. Пововдив кольцом из пальцев по возбуждённому члену, детектив заправил локон за ухо и аккуратно взял орган в рот. Первый стон слетел с уст Накахары и, услышав его, Дазай начал медленно двигаться. Рука рыжего рефлекторно легка на пушистые волосы, сминая их, когда шатен понемногу набирал темп. Осаму, привыкнув к крепкой хватке у корней волос, вошёл в раж, подпитываясь хриплыми стонами сверху. Подобрав нужный угол, он даже успевал одним глазом любоваться Чуей: у него виднелись вены на вытянутой руке, а расчёсанные рыжие волосы вновь превратились в беспорядок на голове, растрепавшись по постели. Дазай крепко сжал его бёдра, заметив, что тот близится к концу, и взяв член глубже, позволил кончить себе в рот. Шатен не сразу отстранился, слушая, как Чуя восстанавливает дыхание, и рыжий решил сам оттянуть его за волосы. Смотря ему прямо в лицо, Осаму нагло проглотил сперму, обратно повалившись Накахаре на бедро. — Я тоже скучал, — искренне улыбнувшись, внезапно ответил Осаму.