Словесное кружево

Это началось случайно. Ну, почти случайно. Они сидели в гостиной дома Хейлов, разбирали очередную партию улик по делу какого-то очередного сверхъестественного мудака, и Стайлз залипал на то, как Дерек сосредоточенно хмурится над бумагами. Свет от камина падал на его лицо, высвечивая скулы, играя тенями на шее, и у Стайлза внутри что-то ёкнуло. – Знаешь, — ляпнул он, не подумав. — У тебя губы очень сексуальные, когда ты читаешь. Дерек поднял голову. Медленно. Опасно. – Что? – Ну, – Стайлз понял, что отступать поздно. — Ты их так шевелишь. Прикусываешь иногда. Я смотрю и думаю, как бы они смотрелись на моей... Он осёкся. Потому что Дерек смотрел на него так, будто Стайлз только что разделся и станцевал канкан. – На твоей что? — голос Дерека сел на октаву. Стайлз сглотнул. Воздух между ними накалился. – На моей шее, — закончил он почти шёпотом. Папка с уликами полетела на пол. Дерек переместился через весь диван раньше, чем Стайлз моргнул, и навис сверху, вжимая его в подушки. – Ещё, — выдохнул Дерек. — Говори ещё. И Стайлз понял, что нашёл суперсилу. --- С тех пор прошло две недели. Две недели, в течение которых Стайлз экспериментировал. Исследовал. Тестировал границы дозволенного. Он выяснил, что работает безотказно. – Знаешь, о чём я думал сегодня на паре по криминалистике? — спросил он как-то вечером, когда они просто лежали на кровати и смотрели телек. – О пятнах крови? — предположил Дерек. – Нет. — Стайлз повернулся на бок, подпирая голову рукой. — О том, как хорошо ты пахнешь, когда злишься. Как у тебя мышцы напрягаются. И как я хочу провести языком по этой вене на твоей шее, медленно, от ключицы до уха. Телек перестал быть интересен. Дерек перевернул его на спину и доказал, что теория Стайлза работает в обе стороны. --- Но настоящий прорыв случился в пятницу вечером. Они вернулись с патруля, уставшие, грязные, злые. Нога Дерека кровоточила: какой-то омега полоснул когтями, пока они вытаскивали подростка из логова. Стайлз тащил аптечку и бормотал под нос проклятия в адрес всех оборотней мира. – Сядь, — рявкнул он, указывая на диван. – Снимай штаны. Дерек поднял бровь. – Стайлз, это просто царапина. – СЯДЬ. ШТАНЫ. СНИМАЙ. Дерек сел. Штаны снял. Стайлз опустился на колени перед диваном и принялся обрабатывать рану. Руки его дрожали: от злости, от адреналина, от того, как близко он находился к бедру Дерека. – Ты идиот, – бормотал он, промывая порез. – Ты чёртов идиот, Хейл. Кидаться под когти, прикрывая какого-то пацана. А если бы он тебе кишки выпустил? А? Что бы я делал? Собирал бы тебя по кускам и нёс ветеринару? – Стайлз... – Молчи! — он поднял голову и встретился взглядом с Дереком. — Ты не имеешь права так рисковать. Понял? Потому что я без тебя... я не... Он не договорил. Потому что Дерек смотрел на него так, что слова застревали в горле. – Я без тебя тоже, — тихо сказал Дерек. — Поэтому заканчивай меня лечить и иди сюда. Стайлз заканчивал. Пальцы всё ещё подрагивали, когда он закреплял бинт. А потом он не выдержал. – Ты знаешь, что я хочу с тобой сделать, когда ты вот так геройствуешь? — выпалил он. — Я хочу привязать тебя к кровати. Крепко. Чтобы ты не дёргался. Чтобы смотрел на меня и ничего не мог сделать, пока я буду... Он замолчал, осознавая, что говорит. Дерек замер. – Пока ты будешь что? — спросил он. Голос сел до хриплого шёпота. Стайлз поднялся с колен. Подошёл ближе. Остановился между ног Дерека, глядя на него сверху вниз (редкий кадр). – Пока я буду делать с тобой всё, что захочу, — ответил он. — Медленно. Долго. Буду доводить тебя до грани и останавливаться. Снова и снова. Пока ты не начнёшь умолять. Пока не забудешь, как зовут твоего чёртового альфу. Пока в голове останется только моё имя. Дерек дышал часто. Зрачки расширились так, что зелень почти исчезла. Руки впились в диван, оставляя следы от когтей. – Стайлз... – И знаешь, что самое смешное? — Стайлз наклонился, касаясь губами его уха. — Ты будешь стоять. Весь вечер. Стоять и смотреть, как я играю с тобой. Как провожу языком по твоему члену, но не беру в рот. Как сажусь сверху, но не двигаюсь. Как дразню тебя, пока ты не сорвёшь голос. Он отстранился, встречая бешеный взгляд Дерека. – А потом, — закончил Стайлз, — когда ты уже не сможешь терпеть, я разрешу тебя трахнуть меня. Сильно. Грубо. Так, чтобы утром я не мог ходить. И ты это сделаешь. Потому что я так скажу. Тишина. Дерек смотрел на него, и в глазах горело золото. Чистое, первобытное золото. – Ты хоть понимаешь, — выдохнул он, — что ты сейчас сделал? – Словесно тебя разложил? — хмыкнул Стайлз. — Вроде неплохо получилось. Дерек встал. Одним движением он перекинул Стайлза через плечо и понёс в спальню. – Эй! — возмутился Стайлз, колотя его по спине. — Нога! У тебя нога раненая! – Заживёт, — рявкнул Дерек. – А как же мой план? Я должен быть сверху! Я тут главный по искушению! – Будешь сверху, — пообещал Дерек, заходя в комнату и закрывая дверь ногой. — Через пару часов. Если сможешь. Стайлз хотел возразить. Правда хотел. Но когда Дерек сгрузил его на кровать и навис сверху, смотря голодным взглядом, все слова вылетели из головы. – Говори ещё, — потребовал Дерек, расстёгивая его джинсы. — Говори, что ты со мной сделаешь. Я хочу слышать. И Стайлз говорил. Он говорил, пока Дерек стаскивал с него одежду. Говорил, пока пальцы Дерека сжимали его бёдра. Говорил, когда тот входил в него. Резко, глубоко, именно так, как Стайлз обещал. – Ты... мой... — выдыхал он между стонами. — Только... мой... понял? – Твой, — рычал Дерек, вбиваясь в него. – Весь твой. – И я... сделаю... с тобой... всё... что захочу... – Делай. – Завтра... привяжу... к батарее... и буду... – Что будешь? – Будешь... ах... говорить... что хочешь... а я... нет... я буду делать... Дерек зарычал и кончил, утыкаясь лицом в шею Стайлза. Стайлз последовал за ним через пару секунд, выгибаясь и царапая его спину. --- Утром они лежали в мокрых простынях, и Стайлз пытался вспомнить, как дышать. – Знаешь, — прохрипел он. — Кажется, я переоценил свои силы. Дерек усмехнулся, прижимая его ближе. – Не переоценил. Ты был великолепен. – Я охрип. Я не могу больше говорить. Вообще. Никогда. – Будешь писать записки. – Иди ты. Дерек поцеловал его в макушку. – Люблю твой рот, — сказал он просто. — Особенно когда он открывается. Стайлз хотел огрызнуться. Но сил не было. Поэтому он просто ткнул Дерека локтем в бок и закрыл глаза. Про «привязать к батарее» он всё помнил. И завтра обязательно напомнит. А пока — отбой. --- Бонус-сцена: Через неделю Скотт спросил: – Слушай, а почему Дерек на тебя смотрит как на стейк, когда ты просто рот открываешь? Стайлз загадочно улыбнулся. – Я знаю слова, друг мой. Сакральные слова. – Какие? – Которые нельзя говорить при детях. Скотт ничего не понял, но решил не уточнять. У него Кира, и её взгляды иногда тоже странные. Наверное, это любовь.