Разделить надвое

Холодный кафельный пол комнаты обжигал ладони, вставать в темноте не получалось. Сколько Третий Рейх ни старался, он не мог разглядеть ничего в этом мраке, но часто натыкался руками на какие-то предметы мебели, распознать удалось только тумбочку на колёсиках и что-то похожее на шкаф с вертикальными дверцами. Больше всего пугало арийца то, что он совсем не помнил, как здесь оказался, и даже не предполагал, что это может быть за место.       Это продолжалось, наверное, целую вечность, пока внезапно откуда-то слева не послышался щелчок открытой двери, а затем резкий хлопок выключателя. Комната резко заполнилась светом и оказалось, что почти всё вокруг было белым, от такой яркости нацист сразу зажмурился.       Послышались быстрые шаги, и знакомый голос сказал не без удивления:       - Смотри, он уже проснулся.       Преодолевая боль в непривыкших к свету глазах, Рейх посмотрел на гостя и убедился в том, что ему не показалось: это был СССР. Можно было и догадаться, что это его рук дело.       - Шустро он, - ответил США, судя по звучанию, из-за пределов комнаты. - Я думал, что он ещё пару часов проваляется.       Союз подошёл к арийцу и неожиданно грубо прижал его к полу.       - Эй, чего ты делаешь?! - возмутился нацист, но сопротивляться не мог из-за сильной слабости, которая преследовала его последние минуты.       - Заткнись, - сжимая зубы от злости, ответил коммунист.       Вдруг Рейх почувствовал укол в плечо и сразу догадался, что это будет не простой допрос. Ещё бы, ведь приближался конец войны, в которой ариец далеко не победитель. Но неужели из него ещё так необходимо вытащить какую-то информацию? Что ещё может быть не понятно…       Глаза потихоньку привыкали к свету, и нацисту удалось примерно понять, где он оказался: это был какой-то кабинет, похожий на операционную. Тут повсюду лежали всякие медицинские штуки от перчаток и масок до скальпелей и шприцов, и доверия это не внушало.       - Так, - наконец извлекая иглу из плеча Рейха, вздохнул СССР, - ждать будем или уже начинать?       - Оно действует быстро, тянуть нет смысла, - ответил Америка, тоже заходя в комнату.       Что значит "оно"? Всё меньше ариец улавливал логику происходящего и всё больше ему хотелось оказаться где угодно, хоть сразу на том свете, но только не здесь.       Союз взял нациста под руки, поднял с лёгким отвращением и перенёс в центр комнаты на операционный стол. Рейх не успел и рот открыть, чтобы возразить, как его руки тут же зафиксировали ремнями, а потом и ноги.       Дверь закрылась, щёлкнул замок. США в белом халате оставил солнцезащитные очки на углу раковины и, глядя на себя в зеркало, поправил волосы. Он выглядел непривычно серьёзно и немного торжественно, как будто намечается нечто по-настоящему грандиозное. Тем временем коммунист придвинул одну из тумбочек поближе к столу и сложил на неё базовые хирургические инструменты с таким будничным видом, словно он каждый день этим занимается.       - Что здесь происходит?! - не выдержав, спросил Рейх.       Его начинало раздражать то, что только он один не понимает, зачем весь этот цирк.       Безрадостно усмехнувшись, СССР одарил арийца снисходительным взглядом и произнёс:       - О, тебе должно понравиться. Скоро всё объясню, имей терпение.       Подойдя к столу с изголовья, Америка прикатил капельницу с неизвестным содержимым, закатил рукав на правой руке нациста и аккуратно поместил иглу на внутренней стороне локтя, вогнав её под кожу. Болезненно поморщившись, Рейх отвернулся в сторону, надеясь не увидеть больше подробностей. Тут его головы коснулась рука США, и тот произнёс:       - Да не делай такой обиженный вид, сам ведь понимаешь, что виноват ты и только ты. Не мы с Союзом войну развязали.       В это время СССР надел перчатки и, наконец посмотрев в глаза арийца, начал:       - Ты наверняка уже сходишь с ума от любопытства, пора бы посвятить тебя в наши планы. Как ты знаешь, Берлин захвачен, ты проиграл и осталось только добить твою подружку Японскую Империю, чтобы эта ужасная война завершилась. Так вот, мы с Соединёнными Штатами долго думали, что же будем с тобой делать после войны... - он слегка улыбнулся. - Помнишь, как ты и я делили Польшу? Мы с Америкой разделим тебя почти так же.       Нацист похолодел от страха. Он, конечно, понимал, что ничего хорошего его страну не ждёт, но такой исход его особенно пугал. Рейх всегда думал, что он должен объединить все германские государства, а на деле получается всё так, что он только ещё больше их раздробил.       - Да, неприятно, но ты подожди, это же ещё не всё, - продолжил Союз. - Мы разделим надвое не только страну, но и тебя самого. Вертикально.       Если до этого ариец просто испугался, то сейчас он пришёл в ужас. Ему стало трудно дышать, а сердце забилось так часто и громко, что в ушах зазвенело.       - С-сейчас?.. - проговорил нацист тихо.       - Ага, - кивнул коммунист, - Америка только что поставил тебе капельницу со специальным средством, которое поможет тебе дольше оставаться в живых и заодно не терять сознание. Говорит, секретная разработка...       - Да-да, я очень ей горжусь, - согласился США с важным видом. - С нетерпением жду момента, когда она себя покажет в деле.       Смерти Рейх уже не боялся, он успел к ней морально приготовиться, но вот к подобной пытке просто невозможно быть готовым. Ариец хотел попросить о прощении и пощаде, но проклятая гордость не позволяла ему так унижаться. Тогда он попытался сделать вид, что не впечатлён такой креативностью, но, кажется, у него это вышло плохо.       - Я уже решил, с чего начать, - произнёс СССР, - но, прежде чем мы приступим к делу, нужно тебя раздеть.       Он расстегнул ремень Рейха, его китель, а затем приступил к рубашке, сняв предварительно галстук. Всё это делалось в такой жуткой гнетущей тишине, что ариец забеспокоился ещё сильнее: происходящее напоминало то самое затишье перед бурей. Нацист мог бы попытаться высвободить руку из ремней или хотя бы повертеться, чтобы раздеть его было не так легко, но на это не хватало сил: ни физических, ни моральных.       - Что-то ты какой-то спокойный, - приподняв брови, заметил Союз. - Мне казалось, что ты будешь кричать, кусаться и вырываться, а ты просто лежишь и в потолок смотришь.       Неожиданно США положил руку на шею Рейха сбоку, нащупал артерию и произнёс:       - Он не просто лежит, ты посмотри как у него сердце колотиться.       - Я вижу как он часто дышит, - нервно усмехнулся коммунист. - Извиняюсь, конечно, но мне очень приятно наблюдать за его страхом. После всего, что он сделал со всем миром и моим народом в частности...       Америка и СССР так разговаривали, что арийцу казалось, будто его здесь и вовсе нет или он является какой-то вещью. Это угнетало не меньше, чем мысль о том, как скоро придётся переживать нечеловеческие страдания.       - Ну что, пора переходить к вскрытию, - сказал Союз, перебирая скальпели на тумбочке.       На миг Рейху показалось, что его душа упала куда-то вниз от страха. Вот-вот начнётся то, что будет продолжаться очень долго, а потом станет причиной его смерти.       - Забыл предупредить, - вспомнил США и указал на капельницу со своей "секретной разработкой", - у этой штуки есть пара побочных эффектов...       - Отлично, мне плевать, - кивнул коммунист.       Он выбрал скальпель и поднёс его к коже арийца. Тот же хотел закрыть глаза, чтобы не видеть всей жути, но почему-то продолжал смотреть, даже не моргая. Острый нож мягко вошёл в плоть, и в первые секунды нацист совсем ничего не почувствовал, но, когда лезвие начало плавно двигаться вниз, разрезая ткани, от пореза по всему телу распространилась острая боль. Вздрогнув, Рейх напрягся и крепко стиснул зубы, чтобы не издать ни единого звука. Он видел, как скальпель опускается дальше, оставляя вдоль его тела глубокую кровоточащую рану.       Наконец СССР поднял руку с окровавленным лезвием и взглянул на то, что у него получилось. Порез шёл от середины груди до нижней части живота и выглядел не просто глубоким, а прямо сквозным. Недолго думая, Союз осторожно просунул палец в рану и почувствовал что-то скользкое.       - То, что нужно, - заключил он и поднял глаза на лицо арийца, который мелко дрожал от боли и тщетно пытался показать, что ему всё равно. - Ты всё равно выглядишь жалко, можешь перестать корчить из себя героя. Или мужчину, даже не знаю какое из этих понятий тебя меньше касается.       Он отложил скальпель и уже двумя руками полез прямо туда. Он грубо раздвинул в стороны края разреза, на секунду нацист увидел слои рассечённой кожи и собственные внутренности, покрытые сетью капилляров, но тут же зажмурился и закусил нижнюю губу от боли и ужаса.       - Это всё мы тоже разрежем, - пообещал коммунист и, временно держа края одной рукой, потянулся за расширителем.       А вот США, казалось, не был настолько довольным.       - Ой, ты серьёзно будешь в его кишках копаться? - нахмурился Америка. - Неужели так приятно?       - Да, мне хочется заставить этого урода испытать на себе хоть малую часть тех мук, что пережили его жертвы, - произнёс СССР без капли жалости в голосе.       Пожав плечами, США ответил:       - Понял, вопросов больше нет. Делай то, что считаешь нужным.       Не то от скуки, не то из желания поиздеваться он иногда перебирал в руках короткие волосы Рейха, но обращать на это много внимания не было сил.       Союз установил расширители в нескольких местах, тем самым растянув разрез, от чего боль чувствовалась острее, и терпеть её удавалось с большим трудом. Через такую дыру тепло быстро покидало тело, и арийцу уже становилось холодно.       - Так, - протирая салфеткой перчатки, выдохнул коммунист, - сначала желудок, это интереснее. Рейх, признайся, когда ты последний раз ел и что?       К тому моменту нацист от страха забыл не только последний приём пищи, но и дорогу от кровати до входной двери, однако даже если бы он это помнил, то ни за что бы не сказал, потому что чувствовал себя отвратительно. Не каждый день видишь собственные внутренности, которые ещё и кто-то собирается разрезать.       - Не беда, сейчас мы всё это узнаем, - заключил СССР, догадавшись, что ответа он не получит.       Он слегка потрогал овальный орган пальцем, словно проверяя что-то, а потом взял скальпель и сделал надрез спереди, в этот раз приложив явно больше усилий. Небольшое количество кислотного сока вылилось наружу, но Союз проигнорировал это и продолжил резать так, чтобы разделить желудок на левую и правую половину. Боль нарастала с каждой секундой, и Рейх держался из последних сил, чтобы не закричать. Он чувствовал, как содержимое его желудка постепенно покидает его, эти ощущения смешивались с болью в новых ранах и невыносимым страхом неизвестности. Кто знает, что придёт в голову коммуниста совсем скоро.       - Ага, ты ел относительно недавно... - заметил СССР, ковыряя что-то уже с внутренней стороны желудка, - Похоже на какое-то мясо, выглядит сомнительно. Ты что, опять ел человечину?       Внезапные воспоминания пронзили голову словно выстрел: ариец вспомнил, что действительно захотел снова попробовать человечину, потому что был уверен, что скоро его убьют, а перед смертью ему захотелось поесть что-нибудь приятное. Он отчётливо запомнил нежный вкус свежеприготовленного мяса, словно ел его всего пару минут назад.       - Д-да... - проговорил нацист, тяжело выдохнув.       - Тварь, - ответил ему Союз и вдруг поднял брови. - О, я знаю, как доставить тебе ещё больше дискомфорта.       С этими словами он запустил руку в перчатке в желудок, а затем просунул два пальца наверх в пищевод. Ощущения были настолько противными, что Рейх вздрогнул. Его бы наверняка стошнило, если бы от желудка ещё хоть что-то осталось, а так только кровь слегка брызнула и горло сжалось. Слабо кашлянув, ариец наконец потерял самообладание и издал короткий, но достаточно яркий стон боли.       - А я уже думал, что ты так и будешь молчать до самой смерти, - усмехнувшись, произнёс СССР и попытался продвинуть пальцы глубже.       От самого их движения становилось настолько неприятно, что хотелось просто умереть. На этот раз крик тоже не удалось сдержать, нацист даже не узнал свой голос. Америка издевательски мягко пригладил его чёлку, словно пародировал заботливую медсестру, но на него было откровенно плевать, ведь настоящие дискомфорт и боль приносил только Союз.       - Прекрати!.. - потребовал Рейх, беспомощно дёргая руками и ногами, которые были пережаты твёрдыми как камень ремнями.       - Ах вот что тебе нравиться, - понял коммунист, но руку всё же достал. - Мы ещё к этому вернёмся, а пока нам нужно разобраться с твоей печенью.       Он снова вытер перчатки салфеткой и приступил к разрезанию следующего органа. На этот раз боль почти не ощущалась, но легче от этого почти не было.       - Думаю, можно сказать, что твоя печень в хорошем состоянии, - заметил СССР и, отрезав кусок печени, поднял его и специально показал арийцу. - Кстати, это самый хрупкий орган.       И он демонстративно крепко сжал кусок рукой, тем самым раздавив его. Кровь вперемешку с какой-то другой жидкостью закапала вниз, а сама часть печени превратилась в бесформенную кашу.       Как будто так было и нужно, Союз пренебрежительно положил раздавленный кусок обратно в тело нациста и задумчиво провёл рукой по его тонкой кишке.       - Я слышал, что кишечник можно растянуть на несколько метров, - произнёс он с заинтересованной улыбкой. - Может, проверим?       При одной только мысли, что его кишки будут разбросаны по всей комнате, Рейх настолько сильно испугался, что даже не нашёл в себе силы возразить, а лишь одарил коммуниста полным страха взглядом, мелко дрожа.       - Ну нет, ты здесь всё кровью заляпаешь, - поморщился США. - Не твоим людям потом этот кабинет в порядок приводить, прояви к ним уважение.       - Достать хоть можно? - недовольно вздохнув, спросил коммунист.       - Да, но не так, чтобы кровь в каждом углу была, - кивнул Америка.       СССР взялся за тонкую кишку в одном месте левой рукой и вытянул её наверх. Весь кишечник скользко зашуршал, разматываясь, от всех этих противных звуков и ощущений ариец стиснул зубы и зажмурился, надеясь не увидеть лишние мерзкие подробности.       - Открой глаза, трус! - рявкнул Союз и угрожающе сжал кишку рукой.       - Умоляю, хватит... - простонал нацист, едва приоткрывая глаза. - Просто убей меня...       - Рано, - отмахнулся коммунист, - поверь, мы ещё далеко от твоей смерти.       Он перерезал скальпелем кишечник, тем самым уже разделив его надвое, но этого ему оказалось мало: СССР опустил руку, просунул её между свёрнутыми кишками и начал их "перемешивать", будто что-то искал. Это сопровождалось такими противными звуками и болевыми ощущениями, что Рейх содрогнулся всем телом, и издал какой-то странный стон, как от срабатывая рвотного рефлекса, но изо рта ничего кроме пары капель крови не вылетело. Самым жутким было то, что и остатки желудка как-то вздрогнули, от чего становилось только отвратительнее.       Вдруг нижние расширители слетели, и края разрезанной плоти сомкнулись на руке Союза, но не полностью из-за чуть выпавших органов.       - Это ты меня так обнимаешь, да? - усмехнувшись, спросил коммунист и с мерзким хлюпающим звуком извлёк руку, перчатка на которой была полностью в крови.       Блестящие влажные от крови кишки вывалились наружу, один из их разрезанных краёв свис со стола и закапал на пол кровью. Ариец же едва дышал, его била больше не мелкая дрожь, а что-то ближе к судороге, и не только от страха и боли, но и от холода. Он больше не боялся выглядеть слабым или жалким, сил прятать истинные эмоции совсем не осталось. Прерывисто дыша и постанывая, нацист закрыл глаза, тем самым столкнув с краёв век горячие слёзы, которые тут же пробежали по щекам вниз к ушам. Он хотел что-то сказать, но не смог, хоть и пытался.       США чуть склонился над Рейхом, пристально смотря ему в глаза.       - Союз, он... плачет, - вдруг проговорил Америка с тенью жалости в голосе.       - Пусть плачет, - холодно ответил СССР, протирая перчатки от крови. - Ему не было меня жалко, почему мне должно быть жалко его? Потому что он баба, которая не способна сдержать свои сопли?       А США, словно не слыша его слов, наклонился поближе и мягко провёл рукой по щеке арийца, но на этот раз без издёвки, а как будто... успокаивая?       - Давай уже убьём его, хватит продолжать этот кровавый цирк, - произнёс он уверенно.       - Мы же даже грудную клетку не вскрывали, рано заканчивать, - возмутился Союз. - Лично я хочу глянуть на его сердце, пока оно ещё бьётся, чтобы убедиться, что оно у него человеческое и вообще существует.       Вздохнув, Америка молча согласился и вернулся в позу, в которой стоял всё это время.       Коммунист подошёл ближе к изголовью стола и положил руку на пока целую и лишь слегка испачканную в крови грудь нациста, словно изучая.       - Мне бы хотелось сломать каждое твоё ребро, - заметил СССР и, снова взяв скальпель, продолжил уже имеющийся разрез. - Как же они будут хрустеть, ммм...       В этом месте плоть была уже не такой мягкой, а мышцы держались за кости, поэтому было сложнее открыть доступ к органам. Но Союза это не остановило: маленьким скальпелем он потихоньку отрезал кусочки мышц, причиняя ещё больше боли. Сознание Рейха путалось, его голова начинала сильно кружиться не то от препарата, не то от уже заметной потери артериальной крови. От каждого касания ножа ариец дополнительно вздрагивал и постанывал, а иногда даже кричал во весь голос, когда было особенно больно. Слёзы катились сильнее, горло пересохло, дышать становилось тяжело.       - Как ощущения? - зачем-то поинтересовался коммунист, когда срезал почти всю необходимую плоть слева, оголив залитые кровью рёбра, которые находились в постоянном движении из-за частого дыхания.       - Когда я умру?.. - тихо спросил в ответ нацист.       - Когда я захочу, - сурово ответил СССР и кончиком скальпеля потыкал одно из рёбер. - А пока я могу показать тебе всю твою ничтожность и слабость.       Он вдруг достал из ящика тумбочки обычный строительный молоток, который смотрелся рядом с хирургическими инструментами как преступник возле профессоров. Секунда - и молоток всем своим весом и с дополнительным замахом обрушился на одно из рёбер, после чего то с влажным хрустом не просто сломалось, а раздробилось на части. Вдох Рейха сорвался, его будто парализовало от жуткой боли, способность дышать на миг пропала, но тут же вернулась с кровавым кашлем и очередными судорогами, кричать уже было невозможно.       - Ух ты, а давай второе рёбрышко тоже сломаем? - спросил Союз и тут же снова нанёс удар, причинив арийцу новую порцию страданий.       Однако постепенно нацист будто терял чувствительность. Боль казалась далёкой и туманной, всё видимое размылось, а сил больше не осталось даже на кашель, лишь на редкие сдавленные хрипящие стоны. Дышать становилось всё сложнее из-за повреждений одного лёгкого и крови, да и сам этот процесс теперь отнимал все скудные остатки энергии. Перед глазами стемнело, но звуки ещё слышались относительно чётко, и они били по ушам даже несмотря на свою негромкость.       Заметив, что Рейх показывает всё меньше реакции, коммунист остановил череду ударов и постучал по щеке арийца, но тот лишь тихо застонал со свистом, смотря пустыми глазами в потолок.       - Он умирает, - понял СССР и раздражённо вздохнул. - Америка, твоя секретная разработка...       Он перевёл взгляд на иголку, воткнутую в руку нациста, и увидел, что по трубке от капельницы ничего не идёт. Однако вещество ещё даже близко не закончилось, его оставалось ещё очень много.       И в этот самый момент Союз заметил, что США тихонько пережимает пальцами трубку, мешая новой дозе вещества попасть в кровь Рейха. Разозлившись, коммунист в миг обошёл стол и грубо оттолкнул американца назад, от чего тот не смог удержать равновесие и с грохотом упал на пол вместе с каким-то столиком.       - Ах ты подлая сука! - сквозь зубы прорычал СССР. - Как ты мог пытаться убить Рейха раньше времени?!       В страхе отползая к стене, Америка торопливо ответил:       - Он уже достаточно намучился, как мне кажется... в самом деле, Союз, он ведь тоже человек...       - Ты пожалел того, кто виноват в смерти десятков, а то и сотен миллионов людей, - напомнил Союз уже скорее разочарованно, чем сердито. - Если Рейх умрёт, у нас больше не будет шанса отомстить ему за этот пиздец что он в мире устроил!       Не решившись ничего ответить, США виновато опустил голову, а коммунист в это время вернулся к хирургическому столу. От удивительно быстрого воздействия вещества Рейх потихоньку возвращался в реальность, и эта реальность была ему противна. Его тело вновь охватила сильная дрожь, а грудь сдавило сильным кашлем. Кровавые капли вылетали изо рта при каждой попытке организма очистить дыхательные пути и падали обратно на лицо, смешивались со слезами.       - Надо же, ты вполне живой, - усмехнулся СССР, склонившись над дёргающимся арийцем. - Ты выглядишь со стороны как разобранный мясной механизм... впрочем, так оно и есть.       - Убей меня... - одними губами с тихим хрипом произнёс нацист, взглянув на Союза с почти детской наивной надеждой и мольбой.       Рейх забыл все свои убеждения, которых придерживался годами, забыл про гордость и желание всегда выглядеть достойно, забыл даже про ненависть к евреям, сейчас он помнил лишь о непрерывной боли во всём изуродованном теле и невозможности даже нормально вздохнуть. От потери крови и огромной дыры посередине ариец уже потерял много тепла и продолжал остывать, холод вызывал дополнительную дрожь и точно не помогал в данной ситуации.       - Нет, ты пока ещё немного поживёшь, - произнёс коммунист и снова запустил руку в перчатке куда-то в кашу из органов, словно пытался что-то найти. - У тебя много целых органов, которые парные и их не нужно делить. Но это не значит, что я их не трону.       Достав скальпель, СССР вырезал одну из почек нациста и нарезал её поперёк кружочками, словно профессиональный повар, который собрался готовить очередной деликатес.       - Ты же любишь человеческое мясо, - напомнил Союз, улыбнувшись, - а каково тебе будет есть собственную почку?       Услышав это, Рейх зажмурился от страха и тяжело выдохнул, разломанные остатки его рёбер заскрипели и затрещали, сжимаясь. Ему раньше почему-то казалось, что скоро коммунист разрежет его сердце надвое и на это всё закончится, но на деле оказалось иначе.       Взяв один плоский кусочек, СССР поднёс его ко рту арийца, но тот сжал зубы так крепко, как только мог в своём состоянии. Увидев это, Союз наиграно расстроился и спросил:       - А почему это ты есть не хочешь? Давай, открой рот по-хорошему, я не то я придумаю, как его тебе открыть без твоего согласия.       Не желая рисковать получить очередную травму, нацист всё-таки открыл рот. В ту же секунду скользкий кусок оказался у него во рту, Рейх ощутил металлический солёный вкус своей же крови. Переборов рвотные позывы, ариец с трудом сглотнул и тут же зажмурился от противных тяжёлых ощущений в сухом горле.       - Ух ты, молодец, - заметил коммунист. - Я думал, ты будешь дольше сопротивляться. Даже неинтересно как-то, я так хотел найти предлог чтобы вырезать тебе глаз...       Он запустил руку в огрызок плоти, который раньше являлся желудком, и достал оттуда тот же кусочек почки, только блестящий и влажный ещё и от слюны.       - Смотри, какой я фокус знаю, - усмехнулся СССР, но тут же стал мрачнее. - Конечно же ты понимаешь, в чём здесь дело. Повторим?       Конечности нациста всё ещё тряслись, но энергии организма на это не хватало, он зажмурился и бессильно отвернул голову вбок, издав тихий хриплый стон боли и страха. На этот молчаливый ответ Союз лишь разочарованно вздохнул.       - Хочешь поскорее умереть? - спросил он. - Приготовься, сейчас тебе будет очень неприятно.       Подойдя ближе к столу, коммунист принялся доставать из груди Рейха кусочки разбитых рёбер, кое-где ещё отрезая их от остатков плоти. Зрелище сопровождалось жуткими влажными и хрустящими звуками, от которых хотелось спрятаться, но уши закрыть было нельзя, в отличие от глаз. Боль в этой области уже чувствовалась не так сильно, но дискомфорт ощущался просто отвратительный.       - Вот и твоё сердце, - чуть улыбнувшись, заметил СССР. - Открой глаза, трус.       Ариец нехотя приоткрыл глаза и снова ужаснулся от вида своей изуродованной грудной клетки, его ноги свело от судороги. Половина рёбер переломана в хлам, всё залито кровью и ошмётками невнятных кусков мяса, а в центре всего этого - виднеющееся между остатков рёбер стучащее сердце. Оно выглядело по-настоящему живым, ни на миг не замирало, каждая его клеточка дрожала в зацикленном ритме, как будто неведомая сила пыталась своим отточенным до мелочей танцем разорвать его изнутри. Сокращения сердца уже не казались здоровыми, возможно из-за скорой смерти или действия препарата, но это уже не имело значения.       Усмехнувшись при виде напуганных покрасневших от слёз глаз нациста, Союз взял скальпель и не без усилий перерезал пучок артерий и вен, присоединённых к сердцу, и тут же оттуда полилась кровь в каком-то невообразимом количестве. От резкой колющей боли Рейх вздрогнул и впервые за долгое время вскрикнул, но этот крик был таким жалким, хрипящим и бессильным, что его сложно было назвать таковым. На миг арийцу показалось, что он прямо сейчас потеряет сознание от этой боли, всё его тело мелко задрожало на пару секунд, но потом сил не осталось и на это. В глазах опять начало резко темнеть, но нацист всё ещё видел СССР, сжимающего в руке его ещё подёргивающееся сердце.       - Смотри сюда пока не сдохнешь, - приказал Союз и грубым движением скальпеля разрезал сердце надвое, тем самым выжав из него остатки крови. - Ты заслужил, понятно? Всё из сегодняшнего, кроме смерти. Ты должен был страдать вечно.       Свежий кислород перестал поступать в мозг, Рейх стремительно терял связь с реальностью, счёт шёл даже не на секунды, а на мгновения, но каждое из низ тянулось вечность. Сначала возникла аномальная темнота во всё ещё открытых глазах, затем растворились все звуки, а потом пропала и боль, навсегда исчезнув вместе со всеми так и не высказанными мыслями арийца.             В комнате на неопределённое воцарилась тишина. Коммунист молча смотрел на окончательно остывающее тело нациста с каким-то разочарованием и даже тоской, будто он не успел сделать самое важное. У шкафа на полу всё ещё сидел США, не решаясь вмешаться даже тогда, когда одного из двух врагов не стало.       - Не верю, что всё закончилось именно вот так, - мрачно проговорил СССР глядя в пустые глаза Рейха. - Я думал, мне станет легче, когда он умрёт...       Наконец тихонько поднявшись на ноги, Америка предположил:       - Может, стоило сначала поговорить, а потом... вырезать сердце?       Союз задумчиво взглянул на одну из половинок сердца арийца. В таком виде этот орган был похож скорее на экзотический фрукт, чем на что-то, принадлежащее телу человека.       - О чём мы можем с ним говорить? - тихо спросил коммунист и, уронив кусок сердца в остальную гору вываливающихся внутренностей, стянул полностью красные резиновые перчатки.       Пара перчаток с хлюпом приземлилась на тумбочку, СССР молча сунул руки в карманы пальто со следами крови и вышел из комнаты, хлопнув дверью и оставив США одного наедине с трупом.