Всё это о любви!

Горечь на губах Вечерний ветер принёс запах цветущего жасмина, и Сяо Синчэнь на мгновение замер на дороге, прислушиваясь. Мир был таким же, как всегда после той ночи — бесконечная тьма, но полная звуков, запахов, прикосновений ветра к коже. Он научился читать его по-новому. — Даочжан устал? — голос рядом звучал беззаботно, почти весело. Сюэ Ян — нет, он представился как Сун Цзыхуэй, обычный странствующий заклинатель. Он всегда говорил легко. Как будто в мире не существовало ничего серьёзного. — Впереди должна быть деревня. Найдём постоялый двор, поужинаем. Я обещал тебе те засахаренные фрукты, помнишь? Сяо Синчэнь улыбнулся, позволяя себя вести. Рука Сюэ Яна на его локте была надёжной, привычной. Два месяца они путешествовали вместе. Два месяца этой странной, комфортной дружбы. — Ты слишком балуешь меня сладким, — заметил он. — Скоро стану как избалованный ребёнок. — О, даочжан, — в голосе Сюэ Яна проскользнула интонация, которая появлялась всё чаще в последние недели, — ты не похож на ребёнка. Совсем не похож. Что-то в этих словах заставило тепло разлиться по щекам Сяо Синчэня. Он не видел выражения лица спутника, но чувствовал этот внимательный, изучающий, голодный каким-то особенным образом взгляд. — Что ты имеешь в виду? — спросил он тихо. — Ничего особенного, — Сюэ Ян рассмеялся, но его пальцы скользнули чуть выше локтя, к плечу, невинным жестом поправляя складки одежды. — Просто думал о том, что даже не видя себя в зеркале, ты держишься с такой гордостью. Осанка праведного заклинателя. Интересно... — голос понизился, стал почти шёпотом, — что нужно сделать, чтобы эта гордость дрогнула? Сердце Сяо Синчэня пропустило удар. Он знал, что должен отстраниться, сделать шаг в сторону. Но не сделал. — Сун-гунцзы... — Сяо-даочжан, — перебил его Сюэ Ян, и теперь они остановились. Где-то впереди слышались голоса деревенских жителей, лай собак, обычная вечерняя жизнь. Но здесь, на дороге под старым персиковым деревом, было только двое их. — Ты когда-нибудь задумывался, каково это — прикасаться к кому-то не для исцеления или борьбы? А просто... чтобы чувствовать? Чтобы наслаждаться! Его рука поднялась к лицу Сяо Синчэня, костяшками пальцев провела по скуле. Медленно. Нежно. — Твоя кожа такая гладкая, — продолжал Сюэ Ян тихим, почти мурлыкающим голосом. — Интересно, везде ли ты такой же? Под всеми этими слоями белой ткани... Держу пари, ты краснеешь не только на лице. Держу пари, если я положу руку вот сюда... — пальцы скользнули к шее, к точке, где бился пульс. — Твоё сердце будет биться ещё быстрее. А если сюда? — он положил руки на грудь заклинателя. — То ещё и ещё быстрее. Чем ниже, тем оно будет биться быстрее. И оно билось. Предательски, позорно быстро. — Мы... мы не должны... — прошептал Сяо Синчэнь, но не отстранился. — Почему нет? — Сюэ Ян придвинулся ближе, его дыхание коснулось виска Сяо Синчэня. — Разве заклинатели дают обет безбрачия? Ты свободен делать то, что захочешь. С кем захочешь. Внутри Сяо Синчэня что-то сжалось — не от желания, хотя оно тоже было, стыдное и нежеланное. Сжалось от горечи. Потому что он знал, чьи пальцы касались его кожи. Знал, чьи губы сейчас в опасной близости от его собственных. Сюэ Ян. Убийца. Чудовище. Тот, чьи руки по локоть в крови невинных. И знал он это с самого начала. Два месяца назад на постоялом дворе в Цинхэ Сяо Синчэнь сидел за столом, когда услышал его беззаботный, обаятельный голос, предлагающий ему помощь. Он замер, роняя палочки для еды. Этот голос. Он слышал его раньше. В Иичэне. Когда тот смеялся над умирающим. Голос без капли раскаяния. Сяо Синчэнь должен был встать. Должен был достать меч. Должен был выполнить свой долг как заклинатель, как человек. Но вместо этого он улыбнулся и принял предложение помощи. Потому что встреча не была случайной. Сюэ Ян выследил его — это было очевидно. И Сяо Синчэнь знал почему. Сяо Синчэнь перешёл ему дорогу. Когда ещё был зрячим. И он уже поплатился за это. Но оказывается — недостаточно. В настоящий момент, на дороге под персиковым деревом, он стоял почти в обнимку с этим человеком. — Даочжан? — голос Сюэ Яна вернул его в настоящее. — Ты задумался. О чём? О моём предложении снять на ночь одну комнату вместо двух? — В словах звучала насмешка, но и что-то ещё — натужное, напряжённое. — Я имею в виду... Экономнее же. И теплее холодными ночами. Я мог бы... согреть тебя. Сяо Синчэнь сглотнул. Играть эту роль становилось всё труднее. Краснеть было легко — тело реагировало само, предательски. Но позволять себе чувствовать больше... — Ты смущаешь меня, — прошептал он, и это была правда. — Хорошо, — Сюэ Ян довольно хмыкнул. — Мне нравится, когда ты смущён. Интересно, как бы ты выглядел... если бы я коснулся тебя по-настоящему. Не так невинно. Если бы показал тебе, что такое удовольствие. То, от которого праведные заклинатели бегут, но втайне мечтают. Его губы коснулись уха Сяо Синчэня, и тот едва сдержал дрожь. — Я бы был нежным, — шептал Сюэ Ян. — Сначала я снимал бы одежду медленно, давая привыкнуть. Целовал бы каждый открытый участок кожи. Шею. Ключицы. Ниже. Гораздо ниже. Разворачивал бы тебя как самую вкусную конфету. Пока ты не начал бы дрожать подо мной. Пока не начал бы просить. И знаешь что? — пальцы скользнули по рёбрам Сяо Синчэня, чуть сжали талию. — Держу пари, ты бы просил очень красиво. А я бы согласился, но не сразу. Сначала я бы развернул тебя до конца, и на тебе не осталось бы ни лоскутка ткани. Потом я бы касался губами везде, спускаясь всё ниже и ниже, прошёлся бы по выступающим косточкам бёдер — и только потом, потом коснулся бы его... «Стоп! Остановись! Это неправильно!» — кричала душа заклинателя, но сам Сяо Синчэнь молчал, застыв в этих объятиях. Потому что за грязными словами, за пошлыми обещаниями он чувствовал... ему казалось, что он чувствовал правду. Сюэ Ян ведь действительно желал его? Это ведь не было полностью игрой? В этом желании была одержимость, собственничество, что-то нездоровое и всепоглощающее — но такое притягательное. И самое страшное было то, что часть Сяо Синчэня отзывалась на эти уговоры. Сюэ Ян же смотрел на раскрасневшееся лицо Сяо Синчэня, на приоткрытые губы, на то, как учащённо поднималась грудь под белыми одеждами, и внутри что-то сжималось от непонятного ему восторга. Он хотел Синчэня. Хотел так, что просыпался по ночам, чувствуя боль внизу живота. Хотел вжимать его в стены постоялых дворов и целовать до потери сознания. Хотел слышать его стоны, видеть его — обычно такого собранного — в полнейшем беспорядке, как душевного равновесия, так и внешнего вида. Он даже купил сборник Лунъяна в одном из городков и изучил его от корки до корки. Не имея любовной практики ранее — ибо никогда прежде он никого не желал — он восполнял недостаток изучением теории. И там было написано о важности любовных разговоров, о подготовке своего любимого к тому, что случится. Сюэ Ян хотел Синчэня. Хотел его всего и навсегда. Но боялся приближаться. «Он слишком опасен. Слишком праведен. Рано или поздно узнает истину обо мне, и тогда этот меч окажется в моём горле. Безопаснее убить. Я должен его убить. У меня ведь есть яд. Особый, изысканный. Он убьёт медленно, красиво, почти без боли. И пока душа будет покидать тело, можно провести ритуал. Схватить душу, заточить в мешочек для духов. А потом подготовить само тело, которое ещё не успеет умереть до конца. И Синчэнь будет принадлежать только мне.» — Эти мысли были правильными, логичными, понятными Сюэ Яну. Он говорил их себе последние несколько недель, но почему-то его душа противилась. Будто он видел ценность в живом Сяо Синчэне. Сюэ Ян снова коснулся губами уха Сяо Синчэня. — Пойдём, — прошептал он. — Я хочу провести с тобой этот вечер и ночь. Быть с тобой до рассвета. Сяо Синчэнь шёл, и душа его разрывалась на части. «Сегодня. Это случится сегодня. Он нападёт. Он попытается убить!» От этой мысли было так больно. Почему? Ведь он с самого начала знал, что так будет. Напряжение в воздухе. Особая нежность в прикосновениях Сюэ Яна. Способ, которым тот касался его, — как будто прощался. Или так только казалось? «Он хочет убить меня этой ночью! И тем самым завершит свою месть! Я должен его остановить. Слишком многие погибли от его рук! Но почему же так больно? Почему, когда Сюэ Ян прикасается ко мне, что-то внутри откликается не только страхом и гневом, но и чем-то постыдно похожим на привязанность? Два месяца рядом. Два месяца его голоса по утрам. Его смеха. Его руки, осторожно ведущей меня через опасные участки дороги. Его... заботы.» Сяо Синчэнь выдохнул. «Фальшивой заботы. Заботы хищника, который откармливает добычу!» — упрямо доказывал он сам себе. Но... Но иногда... иногда всё казалось таким настоящим! — Даочжан, — снова позвал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь понял, что стоит слишком тихо, слишком долго. — Ты правда устал. Пойдём быстрее. Я позабочусь о тебе сегодня. Обещаю. Сяо Синчэнь кивнул и позволил себя вести. Комната в постоялом дворе была простой, но чистой. Сюэ Ян, как обычно, заказал ужин — рис, овощи, суп и кувшин подогретого вина. Сяо Синчэнь сидел за столом, слушая звуки: шаги, плеск воды, звон посуды. — Открой рот, — велел Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь почувствовал, как палочки коснулись его губ. Кусок тушёного баклажана. — Вкусно? — Вкусно, — согласился он. Они ели так часто в последние недели. Сюэ Ян кормил его с рук, медленно, интимно. Словно это был какой-то извращённый ритуал ухаживания. — Вино? — Сюэ Ян придвинулся ближе, его колено коснулось колена Сяо Синчэня под столом. — Оно согреет тебя. Чашка коснулась губ. Сяо Синчэнь сделал мизерный глоток, позволяя вину лишь смочить язык. Вкус был обычным, тёплым, с лёгкой горечью. «Там что-то есть. Едва уловимое. Чужеродное. Наверное, это яд. Значит, началось...» — Хорошее вино, — пробормотал он и сделал вид, что пьёт, чтобы Сюэ Ян решил: план работает. Тот довольно хмыкнул и наполнил чашку снова. Они продолжали ужинать в тишине, прерываемой прикосновениями. Рука Сюэ Яна на запястье. Его пальцы, вытирающие каплю супа с подбородка Сяо Синчэня. Его дыхание, когда наклонялся слишком близко, нашёптывая что-то непристойное. Сяо Синчэнь краснел. Сжимал пальцы. Чувствовал, как тело отзывается на слова горячей волной — стыдом и желанием. И ненавистью к себе за это. Как можно желать того, кто хочет убить тебя? Кто прямо сейчас убивает! Но желание было. Острое. Болезненное. Приходилось признать это. — Даочжан, — Сюэ Ян встал и подошёл сзади, его руки легли на плечи Сяо Синчэня. Начали массировать. — Ты такой напряжённый. Расслабься. — Я... не могу... — Могу помочь, — голос прямо у уха, горячий, обещающий. — Могу сделать так, чтобы ты забыл обо всём. Позволь мне. Сегодня. Пожалуйста. Сяо Синчэнь почувствовал, как руки скользят ниже, к груди, обнимают. Сюэ Ян прижался к его спине, и сердце болезненно сжалось. «Это неправильно. Всё это неправильно. Он убийца. Я должен остановить его. Должен...» Но когда Сюэ Ян развернул его и притянул в объятия, Сяо Синчэнь не сопротивлялся. — Скажи мне остановиться, — прошептал Сюэ Ян, и в его голосе было что-то странное. Неуверенность? Надежда? — Скажи, и я остановлюсь. Ложь. Он не остановится. Яд уже в крови. Но вместо этого Сяо Синчэнь наклонил голову и прошептал: — Не останавливайся. Поцелуй был неизбежен. Медленный. Глубокий. Сюэ Ян целовал его так, будто пытался запомнить вкус, форму губ, каждый вздох. Руки скользили по спине, притягивали ближе — крепко, отчаянно. Сяо Синчэнь ответил на поцелуй, открывая рот, позволяя языку проникнуть внутрь. Это было безумие. Катастрофа. Но он не мог остановиться. Он будто попал в плен невероятного счастья, которого никогда ранее не испытывал. Но он должен... Его рука нащупала меч, оставленный рядом с постелью. Пальцы сомкнулись на рукояти. «Прости меня.» Сюэ Ян застонал в поцелуе, прижимая его к себе, и Сяо Синчэнь почувствовал момент — совершенный момент, когда Сюэ Ян был полностью открыт, полностью доверчив. Лезвие вошло тихо. Точно. Между рёбер, прямо в сердце. Сюэ Ян замер. Его губы всё ещё касались губ Сяо Синчэня. — Что... — выдохнул он, и в голосе была не боль, а удивление. Почти детское. — Я думал... ты доверяешь... мне... — Иногда. Иногда мне хотелось верить... доверять... хотелось думать, что твоя забота была настоящей, — прошептал тот, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Удивительно: глаз у него уже не было, а вот способность плакать осталась. — Была... — Сюэ Ян закашлялся кровью. Его рука поднялась, коснулась лица Сяо Синчэня, вытерла слезу. — Настоящей... была... Я действительно... Не плачь, — добавил он хрипло, и струйка крови скатилась на подбородок. Сяо Синчэнь наклонился и поцеловал его снова — последний раз. Губы Сюэ Яна были холодными, солёными от крови. Но он ответил на поцелуй — слабо, затухающе. И когда Сяо Синчэнь отстранился, Сюэ Ян больше не дышал. Заклинатель сидел на полу, держа остывающее тело, и плакал. Плакал из-за убитого им монстра. Из-за того, что они могли бы быть вместе, если бы... Но, очевидно, не в этой жизни. Сяо Синчэня вдруг накрыло всепоглощающее чувство потери. Он представил следующий день — и следующий, и следующий. Не будет рядом смеха и этого задиристого голоса. Никто не назовёт его Даочжаном. Не будет руки, которая удержит за локоть. Никто не поднесёт на палочках кусочек жареного баклажана. Никто не будет шептать о неприличных, но таких сладких вещах. «Где-то там была чаша с ядом...» — подумал он отстранённо, аккуратно укладывая Сюэ Яна на кровать. Он на ощупь нашёл стол, руками нащупал чашку и кувшин. Не задумываясь, опрокинул всю чашу в рот и проглотил. Вино было терпким и горьковатым, но ароматным. Видимо, слива, из которой его делали, была недозрелой. Но в этом, очевидно, была своя прелесть. Он налил ещё и ещё. И постепенно начал понимать, что это просто... вино.