Дракула. Кровь и шёлк. Раздел 1

После непроглядной тьмы — ослепительная вспышка. Я стою посреди комнаты, пропахшей пылью и старым деревом. Напротив меня — трое. Их клинки тускло поблескивают в лунном свете, а на лицах застыли те самые условные ухмылки, с которыми охотник смотрит на загнанную лань. Они медленно приближаются, смакуя мой ужас. Но я боюсь не за себя. В груди пульсирует ледяная пустота от мысли, что я больше никогда не коснусь его рук, не увижу улыбок наших детей... Тяжелая дверь распахивается, и в тот же миг я чувствую в животе холод железа. Боль приходит позже, сначала — лишь пустота. Последнее, что я вижу перед тем, как вечность забирает меня, — его глаза. Тёмные, как самая глубокая ночь. Родные. Любимые.Он не успел. — Сон... это всего лишь сон, Мина, — мой собственный шепот кажется чужим в тишине огромной спальни. Сердце постепенно замедляет свой безумный бег. Я понимаю, что лежу на необъятной кровати под тяжелым бархатным покрывалом. Сил нет, но я заставляю себя приподняться на локтях, чтобы осмотреться. Первым в глаза бросается камин. Огонь в нем горит беззвучно, почти не давая треска, и бросает на каменные стены причудливые, тяжелые тени. В полумраке кажется, будто они живут собственной жизнью, шепчутся за моей спиной. Чуть поодаль — огромное окно, за которым властвует туман. Он укутал горы и лес плотным саваном, стирая границы между небом и землей. Я не знаю, сколько пробыла в беспамятстве: сейчас всё еще вечер или уже наступил рассвет? Повсюду мерцают свечи — на массивном столе, на каминной полке, у самого изголовья. На дубовой столешнице лежит раскрытая книга. Страницы замерли так, словно их оставили не из небрежности, а потому что моё внезапное пробуждение прервало чей-то важный ритуал чтения. В этой комнате нет уюта, нет тепла или привычной радости. Она наполнена величественным, вековым молчанием. Время здесь словно застыло в янтаре. Холод этих стен не пугает — он успокаивает мою душу, которая так долго не могла найти приюта. — Даже если меня хотят убить... это справедливая цена за тот покой, что я обрела здесь, — прошептала я в пустоту. В дверь постучали. Коротко и уверенно. — Войдите! — голос предательски дрогнул. Дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина лет пятидесяти. Высокий, статный, с лицом, на котором каждый шрам и морщина казались тщательно написанной историей. Резкие скулы, ироничная линия рта и легкая щетина придавали ему вид человека, привыкшего к суровым условиям. Несмотря на возраст, его волосы были черны, как смоль, лишь пара непослушных прядей падала на лоб, чуть смягчая суровый взгляд прищуренных глаз. В этом взгляде читалась дистанция — он явно не привык болтать лишнего. — Bună dimineața, — произнес он тихим, глубоким голосом. — Прошу простить меня... я не говорю на румынском. — Ничего страшного, я владею английским, — мужчина ответил без малейшего акцента, что заставило меня вздрогнуть. — Доброе утро. Как ваше самочувствие? И прошу вас, не пугайтесь. Здесь вам никто не причинит вреда. — Уже утро? Я чувствую себя... нормально. Только голова кружится, и совсем нет сил. — Это скоро пройдет. Обычная реакция на крайнее истощение и испуг. Вы потеряли сознание, но Его Выс... — он на мгновение осекся, — хозяин этого дома успел подхватить вас. Он привез вас сюда, в замок, так как это было гораздо ближе, чем дорога до больницы. Я живу здесь, поэтому помощь была оказана немедленно. — А вы...? — Простите мою бестактность. Доктор Абрахам Ван Хельсинг. Для вас — просто Абрахам. — Мина. Очень приятно, — я попыталась улыбнуться. — Вы не здешний, верно? Имя совсем не типичное для Румынии, и ваш выговор... — Вы проницательны. Моя родина — Англия. Но я живу в этих горах последние тридцать лет, работая врачом. Что ж, я оповещу хозяина замка, что вы пришли в себя. Отдыхайте. Если что-то понадобится — просто позовите. Я услышу.Абрахам вышел, и тишина снова сомкнулась вокруг меня. Виски сдавило тупой болью. Чтобы унять её, я закрыла глаза и сама не заметила, как снова соскользнула в бездонный сон.