Дракула. Кровь и шёлк. Раздел 1

Признание монстра В комнате воцарилась такая тишина, что Мина слышала собственное прерывистое дыхание. Влад подошел к окну и задернул тяжелые шторы, погружая спальню в интимный полумрак, освещенный лишь парой догорающих свечей. Он обернулся, и его фигура в этом свете казалась еще более монументальной и пугающей. — Вы видите во мне человека, мисс Мюррей, — начал он, и его голос был низким, как рокот приближающейся бури. — Но то, что стоит перед вами — лишь оболочка. Я родился в 1431 году. Я правил Валахией, я защищал эти земли столетия назад. Он сделал паузу, внимательно вглядываясь в её бледное лицо, стараясь уловить малейшую тень отвращения или неверия. — Я понимаю, как это звучит. Вы можете посчитать меня сумасшедшим, жертвой горного бреда... Ведь прошло пять столетий, а я почти не изменился. Вы имеете право прогнать меня, решив, что я лишился рассудка, рассказывая о годах, которые давно стали прахом в учебниках истории. Мина сжала пальцами край одеяла. Её переполнял вихрь эмоций: ледяной страх боролся с той самой необъяснимой тягой, которая влекла её к нему. Каждое его слово находило отклик в её памяти, как будто он подбирал ключи к запертым дверям её сознания. — Продолжайте, — выдохнула она, не в силах оторвать взгляд от его темных глаз. — Прошу вас. Цена спасения Влад кивнул, и в его взгляде отразилась горечь прожитых веков. — К концу моего правления, спустя годы после тех дней, что вы видели в своих первых снах, Мехмед вернулся с армией, которой не было равных. У нас уже были дети, был дом, который я клялся защитить. Но это была безысходность. Османы шли лавиной. Он горько усмехнулся, вспоминая ту последнюю мирную ночь. — Именно Александр помог мне тогда. Когда стало ясно, что обычными силами нам не выстоять, он открыл мне путь к обретению нечеловеческой мощи. В ту последнюю ночь я заключил сделку с самой тьмой. Я стал тем, кем меня называют в легендах — вампиром. Не ради бессмертия, а ради силы, способной остановить легионы султана. И я перебил их всех. Османы бежали в ужасе, называя меня дьяволом. Его лицо исказилось от боли, когда он вспомнил эпизод на поле боя. — В том хаосе я увидел своего брата Раду на стороне врага. Я мог убить его, но кровь была сильнее ярости. Я приказал ему уходить. Но Раду... вместо благодарности он вонзил мне меч в спину. Это предательство ранило меня сильнее, чем любая сталь. Я вырвал клинок из своего тела и прокричал ему бежать, иначе мой зверь растерзает его. Он бежал, увидев, что я не умер... но это был лишь конец начала моей трагедии. Влад подошел ближе к кровати, и его голос упал до хриплого шепота. — Я победил на поле, но я проиграл жизнь в стенах этого замка. Мне сообщили, что несколько воинов пробрались внутрь. Я приказал Елизавете бежать вместе с детьми, скрыться в горах, но она не послушалась. Она осталась ждать меня. Мина почувствовала, как её сердце забилось в бешеном ритме. Перед глазами вспыхнула та самая сцена из её кошмара. — Я мчал на коне к замку, чувствуя, как внутри всё обрывается, — продолжал Влад. — Когда я ворвался в её покои, я увидел их. Троих османов. Они окружили её. Я видел ужас в глазах Елизаветы, видел, как она прижимала руки к животу... В тот миг, когда я открыл дверь, один из них вонзил клинок. Влад зажмурился, словно сцена всё еще стояла перед ним. — Я убил их мгновенно. Их кровь не успела коснуться пола, как я уже был рядом с ней. Но когда я рынулся к Елизавете, она уже падала... Она ушла прямо у меня на руках, безжизненно и тихо, пока я молил её остаться. Я обрёл силу бога, но не смог спасти ту, ради которой эта сила была мне нужна. Он замолчал, глядя на Мину с такой тоской, что у неё перехватило дыхание. — И теперь, спустя пятьсот лет, вы здесь. С её лицом и её душой. Но вы — Мина. И я боюсь, что моя правда разрушит вас окончательно.