И. Р.

14 февраля. Время бесполезной траты денег и лесов, которые рубятся ради картинок с дерьмом в виде сердечек и прочей херни. Не думайте, Шейн совершенно не против любви. Он любит любовь. Знаете, такую чистую, взаимную, уютную. А не вот это позёрство для позорников, которые скупают шоколад и бумажки, чтобы девчонка не обиделась. Или какая-нибудь очередная сопливая девочка отдала бедный труп дерева смазливому раздолбаю, которому повезло родиться с красивой мордашкой. Этот психоз вокруг «дня любви» на самом деле убивает всю романтику, сечете? Любовь не купишь за красную бумажку, не купишь и за шоколад, которым полнятся все супермаркеты по стране. Любовь… Она другая, понимаете? Она заслуживает уважения. А не вот этого вот всего. Шейн давно вбил себе в голову эти мысли. Они помогали заземлиться и не вести себя как старый брюзга, когда начинался Валентинов день. Ему уже целых семнадцать лет, и он ещё ни разу не получал от девчонок валентинки. Ни, мать твою, разу! Сложно получать подарки и восхищение, когда ты подросток с кучей комплексов из-за плохого зрения, веснушек, которые покрывают твои плечи и лицо, как брызги грязи. Тяжело выживать в школьной иерархии. Точнее на самом её дне. Не выбиваясь в спортивный пьедестал. Или на крайний случай не выиграв генетическую лотерею. Мама была самым красивым человеком в его жизни, папа тоже. Почему же Шейну так сильно не повезло в этой борьбе? Миссис Смит, его психологиня, к которой он ходил каждые две недели из-за расстройства аутистического спектра, говорила: подросткам нужно вырасти. Это просто переходный момент жизни, когда гадкий утёнок превращается в прекрасного лебедя. Знаете, что Шейн думал об этом? Полная брехня! Чтобы превратиться в лебедя, надо родиться лебедем, а не утёнком. Да, он в курсе оригинальной истории, но срать он хотел на такие поговорки. Ради мамы, ради её спокойствия он прикидывался, что верит миссис Смит. В конце концов, эта милая женщина средних лет, которая выглядела как сдобный пончик в своём розовом кардигане, ни в чём не виновата. И мама тоже не виновата. Так что для них Шейн нормальный. Для них он доверчивый подросток, а не дерзкий маленький кусок дерьма, который бунтует в свой переходный период. Ну, зато у него крутые друзья. Хейден, к примеру, или Джеки, или Джей-Джей. Ничего, что Роуз не обращает на него внимание и, скорее всего, подарит свой шоколад и красную бумажку своему бойфренду. Ничего. Всё хорошо. Шейн в порядке. Утро понедельника. 14 февраля. Бесполезный праздник и золотая жила всех маркетологов. Общественный психоз, спекулирующий на возвышенном чувстве. Тьфу. Такие мысли преследовали его вплоть до третьего урока. Скоро должен был быть обед, он уже устал от остальных – идиотов, жертв маркетинга. Открыв свой шкафчик, Шейн поправил очки и в недоумении уставился на красный кусок бумаги, что сиротливо лежал у него на вещах. Оглядевшись в заполненном учениками коридоре, Шейн Холландер взял открытку и в ужасе уставился на надпись. Красные пятна поползли по щекам вниз, спускаясь к шее. Такие ненавистные ему веснушки стали ещё заметнее из-за пунцовых щёк. Шейн выдохнул и ещё раз прочёл всего одну строчку: «Красивые веснушки. И. Р.» Небрежный курсив завораживал. Текст будто писали впопыхах. Красная открытка в виде сердца была маленькой, не больше ладони Шейна. Каёмка нарисована золотом, текст посередине. Больше ничего не изображено. На удивление, очень лаконично. Не то чтобы он жаловался. Вообще-то он не имел права. Кто такая эта «И. Р.»? Любопытство Шейна было выше его воли, поэтому вместо обеда он взял листочек и написал все имена, которые знал. Аккуратный столбик выстроился без проблем, на свою память Шейн никогда не жаловался. Все эти девушки учились с ними на потоке. Старшая школа Оттавы вмещала в себя почти полторы тысячи учеников. Вообще-то это было тяжело. Шейн убрал всех учениц младше шестнадцати: у них не могло быть общих занятий, они бы просто никак не пересекались. Ещё он убрал тех, кто по его мнению не смотрел в его сторону дольше двух секунд или пересекался чисто по учёбе. Даже так осталось пятнадцать имён! Изабель Рид — тихая отличница с курсов по французскому. У них разные профили, но на французском они сидели рядом. Часто пересекались, но Изабель была лесбиянкой. Более того, у неё была девушка. Зачеркнуть. Ирис Палмер — бейсболистка, одинокая, бицепс, как его нога. В теории она бы могла сделать первый шаг, верно? Вот только у неё уже был объект симпатии, и это точно не худощавый аутист с кучей веснушек. В её вкусе качки из хоккейного клуба. Облом. Зачеркнуть. Индира Ромеро — горячая мексиканка, перевелась к ним в прошлом году. Часто сидели рядом на алгебре. Умная, начитанная, с удовольствием болтала на переменах со своими подружками про Мигеля, сильно раздражая Шейна своей громкостью. Мимо. Совершенно мимо. У Шейна нет сочной попки и красивого загара. Зачеркнуть. Иви, Исла, Ида, Изольда, Ирма… Всё не то, всё не подходит. Зачеркнуть! Длинный росчерк карандаша прорезает пространство листка. Лист не выдерживает такого насилия и рвётся за движением руки Шейна. Как грубо. Это идиотизм! Ни одна девушка не подходит. Как же так? Может, он кого-то упустил? Заметив метания своего друга, Джей-Джей кинул вопросительный взгляд на Хейдена. А тот будто ждал этого момента и сразу выдал всю информацию. Предатель. Ещё и лучшим другом называется. — А ты попробуй ещё парней, — ржёт Джей-Джей, подкинув смешную идею. Смех резко прекращается, когда Шейн на полном серьёзе задумывается и на другой части листка начинает писать второй столбик. — Эй, мужик, я же пошутил! Шейн отмахивается от друга, как от назойливой мухи, выводя аккуратным почерком третье имя. Джей-Джей думает, что он катастрофический идиот. Возможно, в чём-то он прав. — Забей, он такой весь обед, — Хейден приобнимает свою девушку и зарывается в её светлые волосы, игнорируя замешательство Джей-Джея и упорную работу Шейна. У него и Джеки сегодня будет сладкий во всех смыслах вечер. — Ты же знаешь: пока не поймёт что, как и где, вряд ли успокоится. Кафетерий пустеет. Шейн выводит десятое имя и задумчиво на него смотрит. Конечно, он сам его написал, но, может, не стоило? Илья Розанов. Учится с ними на потоке. Много смежных уроков, кажется, он тоже поступает на информационные технологии. Капитан команды по хоккею. Популярный дамский угодник. Часто меняет партнёрш, поэтому из-за него вечно вспыхивают девичьи скандалы, а иногда и волосы. Шейн сам видел и был в ужасе от того, на что иногда были способны девчонки. Он бы побоялся их так обижать. Значит, десять имён. Илья Розанов под очень большим вопросом. И Шейн… Шейн просто не может его проверить. Не сейчас. Если это он, что тогда делать? Если не он, зачем надеяться? Поэтому он переводит взгляд на другие кандидатуры. Для наглядности вычёркивает тех, у кого есть постоянные партнёры или объекты симпатии. Джей-Джей, неожиданно втянувшись в авантюру друга, подсказывает. Социальный и активный участник школьной жизни, популярный хоккейный игрок со своей горячей девушкой теперь сидят и помогают Шейну утвердить среди девушек два имени, а среди парней целых четыре. На скептический взгляд Шейна Джеки закатывает глаза и щёлкает его по носу: — Ты не замечал интерес Майлза целый год! — возмущённая Джеки размахивает ручкой, которой пишет на листке Шейна. — Ты слепой, когда дело касается симпатии других людей. — Стой, Шейн, ты что… — на Джей-Джея вдруг снизошло озарение. — Ты гей? — Не знаю, — пожал плечами Шейн Холландер. — Я вообще-то ни разу сексом не занимался. И даже не целовался. Понимаешь, о чём я? — Понимаю. Но разве тебе не всегда Роуз нравилась? — Хейден оторвался от шеи Джеки, к которой присосался, пока парни спорили. — Ещё со средней школы, да? — Она мне всё ещё нравится, — досадливо фыркнул Шейн. — Но ей нравятся огромные спортсмены с опилками в голове. — Эй! — возмутились в один голос Джей-Джей и Хейден, которые тоже состояли в спортивных кружках и имели атлетически сложенное тело. — Джеки, — театрально начал Шейн, состроив скорбную мину, — скажи, почему вы выбираете таких, — палец указал на парней, — придурков, вместо, — палец переметнулся к груди Шейна, — крутых зануд вроде меня? Хотя стой! Можешь не отвечать. Член Хейдена — это то, что должно остаться лишь между тобой и ним. Эти перебранки были обычным делом для их дружбы. Джей-Джей смеялся вместе с Джеки, пока Хейден что-то обиженно бурчал в ладони. Шейн увидел время на часах и неторопливо закинул в сумку свои вещи. Так ничего и не поев. Было не до обеда. До конца учебного дня ещё три часа и четыре урока, последняя информатика. Ну что, игра началась. *”” На уроке истории, где миссис Айрис рассказывала про эпоху великих географических открытий, Шейн Холландер вместо того, чтобы слушать, внимательно следил за двумя объектами своих подозрений. Ида Рейнольдс и Иан Рид — его одноклассники. Ида сидела прямо за ним, поэтому возможность заглянуть к ней в записи, чтобы увидеть почерк девушки, появилась сразу. — Можешь подсказать последнее предложение? Я не успел записать, — Шейн попытался мило улыбнуться. Если это та, кто написала ему открытку, надо выглядеть хотя бы очаровательным. Чтобы оправдать её надежды. — Да, конечно. — Девушка мазнула скучающим взглядом и показала свой конспект. — Если ты поймёшь что-нибудь, ты счастливчик. Шейн пробежался взглядом по тексту. Почерк и правда был нечитаемым: буквы будто корчились в муках, пока ручка выводила их на бумаге. Открытка, конечно, не образец английской росписи викторианской эпохи, но написана получше. Буквы хоть и небрежные, но аккуратные. А тут… Даже говорить ничего не стоило. Шейн поблагодарил и развернулся. Зачеркнуть очередное имя. Это не Рейнольдс. «Когда у вас тренировка? Забыл Хейдена спросить» Такая записка полетела на заднюю парту к Иану, который болтал со своими друзьями прямо на уроке. Они были знакомы и даже несколько раз пересекались во время тренировок и выездов. Шейн — помощник менеджера команды, изредка заменяет Фару, когда та не может присутствовать на матчах. Вся хоккейная команда хорошо знала Шейна. Ответ не заставил себя ждать. Так. Ага. Буквы аккуратные, на удивление красивые, но слишком печатные. Как будто он писал на печатной машинке. На открытке почерк был большой, размашистый. У Рида же убористый и мелкий. В общем, мимо. Зачеркнуть. Такими темпами он быстро поймёт, кто из списка не подходит. Просто супер! *”” Или не супер. На последнем уроке Шейн сидел как в воду опущенный. План не сработал. Или это он просто накосячил где-то. Если совпадал почерк, не совпадали люди. Если совпадали люди и обстоятельства, не совпадала манера письма. Вы знали, что на Земле очень много людей с отвратительным почерком? Вот Шейн сегодня стал свидетелем этого. Последний претендент, которого он отметал как только мог, сидел слева от него. Шейну было очень любопытно, что там пишет Розанов. Но необъяснимый страх сковал все мысли. Шейн просто не мог пошевелиться. Сидел как дурак перед компьютером и пялился на потухший экран монитора. Правая ладонь легла на мышку, пошевелила её, чтобы компьютер подал признаки жизни. Можно занять мысли чем-нибудь и заземлиться. Не хватало ещё паниковать из-за какого-то мудака. Но факт оставался фактом. Последний человек из его списка на сегодняшний день сидел рядом. И мог потенциально написать приятные слова о веснушках Шейна. О тех самых, которые ему не нравились. Комедия в двух актах. — Холландер, — обычно громкий и грубый голос Ильи шёпотом прозвучал над ухом Шейна. Тот вздрогнул и настороженно уставился на него. — Ты сделал задание? Покажи. Я ничего не понял. Она слишком быстро говорит. Такие разговоры иногда случались между ними. Илья Розанов, недавно перешедший в их школу, ещё не совсем освоился. Язык ему давался с трудом. Шейн невольно стал ему помогать, потому что — эй — он не мог отказать самому популярному парню на их потоке. Вообще-то мог. И был в своём праве. Но не захотел. Илью было жалко чисто по-человечески. Главное, ему не сказать. А то этот грубый русский паренёк мог сделать что-то очень плохое. Что-то, что мало совместимо с жизнью Шейна. По крайней мере, Илья был вежливым, говорил с ужасным акцентом и иногда делился конфетами из автоматов на первом этаже. Холландер считал, что его таким образом пытаются купить. Для заметки: он был не против. Возвращаясь к списку. Игнорирование имени Ильи было своеобразным способом Холландера не переживать перед встречей с ним. Плюс, Илья был своего рода… знаете, эти популярные спортсмены, подверженные половой невоздержанности? Вот, оно самое. Последнее, что ему хотелось бы, чтобы его считали очередной давалкой такого человека. Хотя это и были слухи. Но ведь они возникают неспроста? То-то и оно. — Покажи, что написал. Я тебе продиктую. Илья без вопросов протянул свой конспект. Шейн тупо уставился на записи. Да быть такого не может. Да это точно не он. Не Илья. Шейн в шоке поднял на него глаза и раскрыл рот, пытаясь что-то сказать. Хотелось вытащить красный картон, который жёг бедро целый день, и ткнуть им в Илью. Чтобы тот выложил, зачем он это написал. Хотелось накричать. Хотелось поинтересоваться, какого хуя. Вместо этого он просто застыл. Как олень, застигнутый врасплох в свете фар. Сглотнув вязкую слюну, Шейн достал карточку, вложил в тетрадь Ильи и передал обратно. Отпросившись у учителя в туалет, Холландер вылетел из класса. Хватит с него этого дерьма. *”” — Шейн. Зачем ты убежал? Илья стоял перед Шейном в мужском туалете и пытался поймать убегающий взгляд. — Ты отказываешься быть моей Валентинкой? Устав от мельтешения, Розанов взял его за подбородок и буквально заставил посмотреть в свои глаза. Тусклое освещение комнаты не мешало Илье любоваться тёмными раскосыми глазами и веснушками, ставшими более заметными на побледневшем лице. Он не мог оторвать взгляд от них с первого дня их знакомства. — Я думал… — вдруг начинает говорить Шейн. — Что это будет кто угодно. Но не ты. Я даже список составил. Чтобы найти виновника. — И как? — Дерьмово. — Шейн улыбнулся Илье, заметив, как тот растягивает губы в ухмылке. — Никто не совпал. А ведь вас было около двадцати в списке. — Да. Я один такой, — Илья прицокнул, вспоминая слово. — Эксклюзивный. — Ага, — прошептал Шейн, спрятав лицо в руках. — Неповторимый придурок. Илья рассмеялся в голос и притянул его за талию. Обнял. Укрыл Шейна от всего мира в своих руках. Как давно мечтал. Шейн и не думал сопротивляться. Поддался молчаливому уговору Ильи. Поддался его запаху, ауре. Так вот почему к нему постоянно тянутся люди. И Шейн один из них. Он проиграл. — Ну так что, — голос Ильи звучит совсем рядом, — будешь моей Валентинкой, Шейн Холландер? — Да. … или всё-таки выиграл? Этот поцелуй со вкусом мятной конфеты и сигарет он не забудет никогда. По крайней мере, попытается сохранить его в своей памяти на долгие годы.