Перешептывания

      Девятый отдел - место очень специфическое. Кофе здесь являлся оружием массового бодрствования, но либо был горячим, без сахара и сливок, либо не имел никакого философского смысла, а отчеты писались так, будто могут взорваться, и сдавались соответствующе, как будто каждый сотрудник, отчитываясь, проверял старую противопехотную мину, которая могла в любой момент рвануть и зацепить весь отдел.       Для обычного человека здесь шумно в любой момент времени, но для сотрудников отдела тишина означает гудение серверов, писклявые переговоры малышек-татиком, спор Тогусы с аналитиками, и споры Бато с кем бы то ни было, кто рискнул высказать несовпадающее с его мнение по поводу рабочих моментов. По-настоящему тихо здесь не бывает даже ночью, ведь кому быть трудоголиками, как не элитным киборгам на коротком правительственном поводке? Провести двое суток в рабочем состоянии, игнорируя любые возможные потребности кибернезированных мозгов и биомеханических структур тела, было любому как раз плюнуть.       Но сегодня... Сегодня шумиха особенная. Информационная.       По неофициальному каналу связи, по тому, к которому не имело доступов начальство, ведь у сотрудников обычно было принято обсуждать по нему то, что "наша старая обезьяна" опять неясно изложил задание вместо запрошенных четких формулировок, обсуждалась странная для отдела, откровенно шокирующая и почти безумная для многих новость, являвшая собой неоднозначную гипотезу главного аналитика отдела Исикавы.       Первый тревожный звоночек заметил Тогуса. Майор Кусанаги... округлилась.       Он был уверен, что тогда, четыре недели назад на совместной миссии, где Майор по своему обыкновению использовала камуфляж, ему показалось, ведь... киборг не может набрать лишний вес, правильно? А Майор совершенно точно стала чуть толще, если посмотреть на нее сбоку. Не то, чтобы Тогуса приглядывался к своей обнаженной начальнице в пылу сражения... Это был едва заметный живот, скорее больше похожий на физиологический, как бывает у некоторых биологических женщин. В рамках статистической погрешности.       Но девятый отдел - место, где все только и делают, что замечают статистические погрешности. Поэтому своими наблюдениями он не мог не поделиться с коллегами, больше от желания убедиться, что ему не мерещиться, что пресс начальницы стал меняться. Когда он сказал им об этом во время того, как Майор ушла на обеденный перерыв в столовую, а следом за ней через пару минут, закончив отчет и отключившись от терминала, ушел и Бато, они дружно, как единая слаженная система, зависли: Исикава - с угрюмым выражением глядя на синий интерфейс терминала, Сайто глядя на Тогусу через откалиброванный прицел собранной только что винтовки, Бомо с поднесенным к губам пластиковым стаканчиком, от которого шел дым.        В этот момент разумы Тогусы, Исикавы, Сайто и Бомо словно синхронизировались в осознании, что в последнее время двое из членов их команды ведут себя откровенно странно.       Во-первых, внезапный отпуск. Всего полторы недели, ровно десять дней, и казалось бы, что здесь странного-то, но эти двое никогда не выбивались из отпускного графика, фиксируемого менеджерами в начале года, а если они им и пренебрегали, то только решая вообще не ходить в отпуск в этому году. В заявлениях причиной было названо внеплановое техническое обследование. Как будто его нельзя пройти здесь же, в отделе, где их тела и были созданы. Да и острой необходимости не было - эти двое не сообщали ни о каких примечательных технических неполадках. Вернулись же они абсолютно такими же, какими и были, за одним маленьким моментом: их тела очевидно стали более... биологическими.       Бато больше нельзя было заметить с банкой пива вечером, что тоже было своего рода нонсенсом. Не то, чтобы он страдал алкоголизмом, но для него пиво было столь же священно, сколь и кофе для всего отдела. Тогуса ради эксперимента даже пригласил его выпить, но Бато весь вечер пил что угодно, только не алкоголь. Его стиль питания тоже изменился: он либо приносил еду с собой, либо шел в столовую, в то время как раньше мог питаться как подросток, завтракал мороженным, обедал хот-догом из палатки за углом штаба, и ужинал банкой пива, от чего у Тогусы, как у единственного обладателя человеческого желудка, возникал фантомный гастрит. - Это не кажется тебе странным? - спросил впервые заметив это Исикава у Сайто. - То, что люди едят еду? - Сайто скептически посмотрел в ответ. - Отбивные это вкусно, кстати. - Я слышал, он пересадил себе биологическую печень, - сказал шепотом Исикава. - Я слышал, ты пересадил себе чувство меры, но оно не прижилось, - так же шепотом ответил ему Сайто. - Исикава, ты хуже любой сплетницы.       За Майором это тоже заметили: если раньше она спокойно не ела сутки и чувствовала себя прекрасно, то сейчас стала питаться буквально по часам. Даже во время полевой работы, на слежке за кем-нибудь или уже после выполнения миссии, она могла быть замечена с яблоком, бутербродом или протеиновым батончиком, да и в еде явно стала менее привередливой, учитывая, что периодически ее замечали и с таким же серым контейнером, как у Бато.             Иногда это даже оказывался контейнер Бато. Бомо точно помнил, как застал эту странную картину: Майор ходила, размахивая вилкой, по комнате отдыха, рассуждая о возможных рисках того или иного хода операции, но примерно раз в две минуты останавливалась около Бато, что стоял, оперевшись спиной на кухонный гарнитур и держал открытый контейнер, молча жуя. Она ныряла вилкой в контейнер, зачерпывая добротную порцию овощного салата, отправляла ее в рот, прожевывала, и продолжала курсировать мимо него туда-сюда, пока Бато пристально следил за ней, все так же молча жуя.       Где-то через два месяца после этого загадочного отпуска, проведенного, как позже выяснили любопытные коллеги, в одном из передовых, но частных медицинских центров, Майор стала реже выходить из офиса. Ее непосредственное физическое участие в полевых операциях снизилось на сорок один целый и восемь десятых процента за три месяца - такое заключение сделал Исикава.       Более того, она делала это не по своей воле: она почти что подчинялась Бато, который решал, когда ей можно участвовать в операции, а когда лучше остаться и следить за всем из штаба. Она прожигала его стеклянно-чистым взглядом синих линз, но прислушивалась к его мнению. Однажды, когда Сайто мельком спросил об этом в случайном разговоре на задании, когда они оба пялились на цель через прицелы снайперок, ожидая сигнала, Майор спокойно ответила: "Я не хочу его волновать. Он и так достаточно переживает за меня.". Сайто не предал этому значения: о том, насколько сильно Бато был привязан к начальнице, знали все, как и о том, что она к нему взаимно неравнодушна.       Вот только у этих отношений никогда не было никакой романтической подоплеки, и речи об этом быть не могло, ведь речь шла о Майоре Кусанаги и Бато.       Когда Бато и Майор вернулись с обеда, то застали странную картину. Тогуса делал вид, что читает файл вверх ногами. Сайто делал вид, что у него вообще нет периферического зрения. Исикава делал вид, что не делает вид. Это явно не осталось незамеченным, и Бомо мог поклясться: он видел, как эти двое едва заметно переглянулись, обменявшись такими же едва заметными улыбками одними только уголками губ, и его это вдруг очень смутило. Казалось, что он увидел что-то очень интимное. Будто бы было меньше неловкости, застань он их в подсобке со спущенными штанами.       С того дня внимание к Майору стало чрезмерно пристально. Они делали это поневоле, из любопытства, от непонимания, что, зачем и как вообще произошло. Исходя из всех имеющихся данных, выстроенных Исикавой и Бомо моделей, вывод напрашивался всего один. Еще три недели они не занимались в офисе ничем, кроме как искали подтверждение теории: Майор Кусанаги в скором времени размножится. - Я не утверждаю, - прошептал Исикава. - Я фиксирую закономерность. - Ты фиксируешь живот нашего командира, - прошептал в ответ Тогуса. - Я фиксирую изменение геометрии силуэта, - попытался оправдаться аналитик. - Это еще хуже, - нахмурился Тогуса. - Ты первый начал. Если бы ты тогда ее голую не разглядывал - никому бы из нас ничего бы в голову даже не пришло, - фыркнул Сайто, выглядывая из-за экрана, что увидеть маневрирующую между терминалов Майора. Она шла как обычно: взгляд - вперед, спина - прямо, голова - слегка приподнята. - Угол поворота корпуса уменьшился на три градуса. - Почему ты знаешь угол поворота корпуса Майора? - спросил Тогуса, закрывая глаза и потирая глаза в усталом жесте. Он просто хотел убедиться, что ему не показалось, а теперь они работать нормально не могут. - Я снайпер, - все еще продолжая наблюдать за ней ответил Сайто. - Это моя профдеформация. - Я пересчитал вероятность, - включился в разговор шепотом Бомо. - Вчера она прошло мимо кофемашины, я посмотрел по камерам, когда она вообще последний раз пила кофе. Четыре месяца назад изменились пропорции, а два месяца назад она сменила кофе на мятный чай. - А еще где-то в это же время она перестала рубашку в брюки заправлять, - сказал Исикава. - Вероятность восемьдесят четыре процента. - Подтверждаю, - кивнул Бомо.       Тогуса тяжело вздохнул. На самом деле, отрицать смысла не было. Майор ничего не делала просто так, поэтому отказ от кофеина тоже не мог носить случайный характер. Он покосился на Бато, который был занят работой. - Если вы закончили реконструкцию моего образа жизни по косвенным признакам... - вдруг заговорила Кусанаги, заставив четверых мужчин синхронно вздрогнуть. - Вернитесь к текущим задачам. - Принято, - хором ответили они и уткнулись носами в экраны своих терминалов.       Еще через две недели Исикава был вынужден исправить свою модель, и вероятность того, что его гипотеза верна, стала ровняться девяносто девяти целым и девяти десятым процента.       Майор появилась в отделе. Она заправила рубашку на старый манер, и теперь ее любимые широкие брюки с завышенной талией отлично подчеркивали романтическую подоплеку ее отношений с Бато, что шагал следом. Женщина была бледной и, в отделе могли поклясться, что такой ее еще никто и никогда не видел. Она выглядела... уставшей. Даже широко зевнула, прикрыв губы ладонью и сев в кресло со снайперской точностью. - Тогуса, брифинг сегодня за тобой, - сказала Майор. - У меня... административные задачи.       Они, уже как раз собиравшиеся в конференцзал, молча переглянулись и в разнобой закивали головами, будто обращалась Кусанаги сразу ко всем. Впрочем, покинув отдел, никто не собирался уходить сразу. Они прижались ушами к закрытой двери. Какое-то время там было тихо, слышались только шаги, судя по тяжести, мужские. - Тебе нужно отдохнуть, - раздался голос Бато. - Пей чай и не волнуйся. Мы сами разберемся. - Я знаю. Но я в полном порядке, просто... - Тебя всю ночь поласкало. Тебе нужен сон. Хотя бы двадцать минут. - Десять. - Двадцать. - Пятнадцать. - Семнадцать. - Торгуется как дипломат, - фыркнул Исикава. - Принято, - довольно заключил Бато, когда Майор сдалась, после чего он оказался у двери слишком быстро - они успели сделать от силы два шага, поэтому встретились с осуждающим взглядом кибернетических глаз. За его спиной виднелась Майор, спящая прямо в кресле, укрытая его кофтой. - Срочно идем в конференцзал, Арамаки уже ждет! - шепотом сказал Тогуса и поторопил всех театральными жестами.       Через месяц в отдел заявился Арамаки. По неофициальному каналу обсуждали вопрос, почему старая обезьяна снизошла спуститься к ним, в рабочее помещение. Тот молча прошел к терминалу Майора. - Письмо из минобороны. Спрашивают, почему вы, Майор, перешли на кабинетную работу. - Мои данные, в том числе медицинские, есть в общей базе. И вы видели их раньше всех, - она посмотрела на начальника. - Вы знаете, почему. - Мне нужно дать официальный ответ. - Я перераспределила биологический и физический ресурс в связи с моим... особым проектом, - сказала Майор. - У меня заканчивается второй триместр беременности. Моя подвижность, а следовательно и боеспособность снижена в силу изменений в теле.       Это был первый раз, когда Майор наконец произнесла слово "беременность" при всех, сделав это так непринужденно, будто до сих пор не царило среди них напряжения, связанного с тем, что она становилась все круглее, но никто так и не решался сказать это вслух.       И это был первый раз, когда они видели ее улыбающейся, так искренне и светло, по-настоящему, что даже Арамаки в шоке замер, не находясь с ответом. Тогуса подумал, что если Бато видел раньше эту улыбку, то не удивительно, что именно с ней он захотел заделать детеныша. - К тому же боец, бегающий каждые пять минут в туалет не очень эффективен на поле боя, - Майор тихо засмеялась, чем повергла всех в еще больший шок. - Тут я сейчас гораздо полезнее. - Она на шестом месяце беременности, не выходя из штаба, все еще эффективнее нас в полевых работах, - сказал Бато. - Какие у минобороны вопросы? - Ну, к тебе, виновник торжества, никаких вопросов нет, - фыркнул Арамаки, принимая решение удалиться из помещения. - Я напишу каждое ваше слово в официальном ответе, Майор. - Про токсикоз не забудь, - буркнула Мотоко недовольно, когда Арамаки ушел.       Она посмотрела на сотрудников. Те несколько секунд молчали, а затем рассмеялись.       Чем дальше шло время, тем больше всем были заметны изменения в Майоре. Например, она стала заметно разговорчивее. Правда не с сотрудниками, а с животом. Иногда ее заставали напряженную, вглядывающуюся в экран терминала, и поглаживающую росший, кажется, не по дням, а по часам живот. - Сегодня мы не пинаем диафрагму, - говорила она, не отрываясь от потоков данных. - Это плохая тактика. Не торгуйся, - Кусанаги на мгновение опускала глаза на живот, где начиналась после ее приказа не пинаться заметная невооруженным глазом возня.       Бато в эти моменты наблюдал за ней, а все, замерев, наблюдали за ним и его легкой улыбкой, что на суровом смуглом лице казалась почти что инородной. - Никогда не думал, что застану Бато читающим книгу "как быть молодым отцом", - сказал Исикава, стоя у кофемашины и уже потягивая готовый напиток. - Это третья часть. Первые две он уже проштрудировал, - усмехнулся Сайто. - Он даже делает заметки. В разделе "как разговаривать с беременной женщиной", - Бомо взял свой стаканчик с кофе. - И что там написано? - с искренним интересом спросил Исикава. - Никогда не перечить и на все отвечать "да, дорогая", - сказал Тогуса и к нему устремились три заинтересованных взгляда. - Что? Я вообще-то тоже отец. И книжки эти мои, одолжил он у меня почитать, что такого то? - он выбросил пустой пластиковый стаканчик в урну.       На восьмом месяце Майор окончательно осела в офисе. Она почти не выходила даже на крышу, только совсем редко, когда было тепло, но не душно. Иногда Майор даже разговаривал вместе со всеми. Она все реже уходила в сеть, все чаще хотела побыть со всеми, принять участие в обсуждениях очередного плохо сформулированного задания не как командир, а как тот, кто тоже хочет пошутить. Она стала часто радовать отдел улыбкой и смехом, и от этого атмосфера в коллективе теплела. - Стало очень шумно, - сказала она Бато, когда они остались вдвоем в комнате отдыха. Она присела рядом на диван, прильнув плечом к его плечу, и поглаживая по голове паука с чуть косо приклеенными восьмью пластмассовыми глянцевыми глазами. Подарок коллектива. - Ты тоже стал шумным. - Я всегда был шумным, - Бато поцеловал ее в темную макушку. - Нет. Раньше ты был фоном. Теперь ты - якорь, - она потерлась лбом о его плечо. - Это плохо? - Это... очень непривычно, - Мотоко прижала к себе игрушку.       Ей не нравилось чувство уязвимости и страха, возникавшее внутри, но с другой стороны... Она абсолютно защищена. Девятый отдел не даст ей пропасть. - Я могу стать тише, - Бато приобнял ее за плечо. - Ненужно. Нет, ни в коем случае, - Майор покачала головой, прикрывая глаза. - Никто из вас, пожалуйста, не затихайте. Не оставляйте нас, - прошептала она, тут же открыв глаза от осознания произнесенного.       "Нас".       За дверью комнаты отдыха Тогуса отпустил ручку, решив, что если он зайдет на полчаса попозже за контейнером с ужином, то мир не рухнет. - Знаешь, он похож на тебя, - сказала Мотоко, поднося к лицу Бато игрушку. - Только глаз поменьше. - Если захочешь, установлю еще шесть. - Нет, двух достаточно, - Майор засмеялась.       Мотоко Кусанаги, так долго искавшая ответ на вопрос, где заканчивается человек и начинается машина, теперь смотрела на отражение в зеркале и думала совсем о другом.       Если внутри тебя растет новая жизнь, значит ли это, что твой призрак научился не только существовать, но и продолжаться?       Девятый отдел продолжал работать, сдавать отчеты со страхом подорвать товарищей, пить кофе литрами, анализировать, составлять графики и модели, проводить брифинги и совещания. Но, кажется, даже кибертеррористы и прочие преступники попритихли, будто осознавая, что происходит нечто очень важное, и если они вмешаются, их постигнет не просто небесная кара, их загонят в самое адское пекло.       Девятый отдел продолжал шептаться, но теперь уже в ожидании, когда их коллектив пополнится еще одним маленьким товарищем.