Четырнадцатое февраля

– Сегодня акция: поцелуйте свою вторую половинку и получите купон пятнадцать процентов на помады. Девушка за кассой была серой среди всего этого розово-сердечного оформления, улыбка натянутой, а глаза она на них даже не подняла. Может, поэтому и не заметила, что два человека, выложивших товары, оба были парнями. Олежа понимал. Олежа сам пару месяцев работал продавцом и ещё долго желал всем хорошего дня на автомате. – Так вам нужен купон? Антон хмыкнул, слегка наклонился над прилавком. Улыбнулся обворожительно. – А вы настаиваете? Девушка устало оторвалась от монитора и посмотрела на них. Смутилась. – Боже, извините, пожалуйста, я подумала, что вы… – она указала на Олежу, мотнула головой. – Чёрт… Так ещё хуже. Совсем шарики за ролики уехали. Сейчас всё пробью. – Подождите. Антон повернулся к Олеже. Олежа непонимающе поднял бровь. – Мы забыли что-то взять? Я всё сверил по списку. – Нам нужно заработать купон. Искорка в глазах заговорщически сверкнула. Олежа догадался, к чему он ведёт. И стало одновременно трепетно, волнительно – и тошно. Серьёзно? Антон предлагал поцеловаться просто за купон на помаду, на людях? Он издевается? Он как-то узнал про Олежину влюбленность и теперь вот так смеётся над ней? А Антон не ждал, когда Олежа ответит. Антон просто делал. Как всегда. Мягко потянул запястье одной рукой, развернул Олежу к себе, положил вторую на щёку. Он делал всё показательно медленно, разыгрывал целый спектакль – каждое движение отрепетировано. Кожа под его ладонью горела. Снова стрельнула мысль, что это всё шутка, насмешка. Олежу эта мысль выкинула из волнительно-трепещущего. Всё тело резко пробрало холодом, в горле засел комок, и живот скрутило. – Стой. Антон не слушал, наклонился ещё ближе. Олежа зажмурился и задержал дыхание. Внутри всё бурлило смесью противоречий. Внутри всё хотело взорваться, создать новую вселенную без Антонов, целующихся за купон. Без Олежи, ждавшего этого глупого поцелуя как смертник – электрический стул. И без этих ядовито-розово-красных сердечек повсюду. Антон клюнул сухими губами кончик носа и отстранился. Со стороны кассы послышался вздох – то ли удивлённый, то ли разочарованный. – Оформляйте купон. Когда Олежа решился открыть глаза, девушка протягивала этот злосчастный купон. Антон расплатился картой, взял пакет и направился к выходу. Олежа так и остался стоять на месте. В голове фонило – и во всём мысленном шуме выделялось только «почему». – С вами всё в порядке? Олежа вздрогнул. Девушка смотрела обеспокоенно и будто извинялась. – А? Да, в порядке. – Олег? Ты идёшь? Антон застыл у приоткрытой двери. В голосе лёгкое нетерпение – будто и не было ничего. Будто мир Олежи в один момент не развалился на кусочки и собрался обратно, но криво и косо. – Мы всё же что-то забыли? – Нет, ничего. – Олежа отбросил мысли и пошёл к выходу. Они направились к машине, Антон шёл широко, немного пружиня, говорил восторженно. Вдыхал воздух полной грудью и выдыхал огромное облако пара. – Кассирша такая замученная была, мы ей подняли настроение. – Ага. Наверное. Олежа семенил рядом, уставившись на ноги. Увязал в нападавшем за день снеге. Морозный воздух кусал нос, Олежа кутался в шарф. Мигнули фары. Антон нырнул на водительское, Олежа плюхнулся на пассажирское, отряхнув ноги. Машина вырулила с парковки в гудящий, искрящий автомобильный поток. Чтобы застрять в пробке на первом же светофоре. Антон барабанил пальцами по рулю, тикал поворотник, из магнитолы медленно текла какая-то классика. Олежа смотрел на шарики, выглядывающие из окна соседней машины. Розовые. – А мы её даже не обманули. Полоса машины с шариками продвинулась вперёд, их ряд – нет. – В плане? – Про вторую половинку. Олежа не разрешал себе думать о чём-то. Антон просто пошутил. Антон часто плохо шутит. И нет у этого всего никакого двойного дна. И Антон ничего не узнал. – Дипломатор. Мы же получается его половинки. Олежа вздохнул. Машина с шариками уехала далеко вперёд. А их машина так и осталась стоять. – Ну да.