Ванильное кружево на наших запястьях

Маленькие часы в виде пластикового золотистого ретривера назойливо шуршали стрелками в тишине квартиры. Только они и стук сердца в груди, волнами распространяющийся по всему телу, к кончикам пальцев рук и ног, щекоча ребра. Будто он погружался в теплую воду, равномерно раскачивающуюся из стороны в сторону и захлестывающую капли в уши. Сынмин наощупь нашел мобильный телефон рядом с подушкой и поднял перед лицом, заглядывая в экран. “Опаздываю, задержался на работе”. Значит можно не ждать его и идти пить кофе сейчас. А он потом сам себе нальет. Сынмин заворочался в кровати перед тем, как встать, и уткнулся лицом в постельное белье. Мягкое (порошок все-таки хороший купил тогда) и пахнет так приятно спелой грушей. Совсем как в детстве, когда папа приходил с работы и приносил с собой немного свежих фруктов, а они с братом позже дрались за кусочек очищенного яблока. Глаза начали слипаться от нахлынувших воспоминаний и одурманивающего сладковатого флера, прочно въевшегося в ткань. Рядом, как фантом, возник образ парня. Длинные светлые локоны разбросаны по подушке, глаза блаженно прикрыты, а на губах легкая улыбка. Интересно, его волосы такие же мягкие, как эти простыни? А кожа такая же нежная?.. Словно очнувшись, Сынмин отпрянул от подушки, в которой бессознательно утонул лицом, смаргивая наваждение. В миг на душе стало гадко от самого себя – он не лучше животного. Постельное белье сразу полетело в барабан стиральной машины вместе со всеми лежащими в корзине майками, пропитанными грушей. Порошок. Ванильный кондиционер. Режим ежедневной стирки, полоскание, отжим. Так-то лучше. Кофе казался ужасно горьким, хотя Сынмин точно готовил его так же, как и всегда, по одному неизменному и чуть ли не сакральному рецепту. В комнате было очень душно, и даже распахнутое окно особо не помогало наладить обстановку и выветрить все лишнее из головы. В какой момент все пошло не так? В тот день, когда он нашел бессознательное тело омеги в туалете в конце рабочего дня, или когда пересекся с ним в кафе один-на-один? Если бы у Сынмина был хвост, он бы определенно вилял им, пока Феликс рассказывал ему во всех красках о проекте и рабочих буднях. Но нет, оно началось еще раньше. Тогда, на вечеринке, около полугода назад. Чан, душа компании во всех возможных смыслах, долго уговаривал его прийти на свой день рождения. Сынмин поначалу отказывался, ссылаясь то на дела, то на болезнь, то еще бог весть на какую отмазку, всех и не вспомнить, но Бан был настойчив. Они общались в основном по работе, когда сотрудника Кима только повысили, затем Чан все чаще заводил отвлеченные разговоры между обсуждением некоторых вопросов, которые рассматривал бета, а после и вовсе стал каждый день приходить пообедать вместе в его кабинете. Это было и не мудрено. Среди креативных и активных работников офиса нашелся коллега, рядом с которых можно было хотя бы на секунду отвлечься от постоянной суеты. Согласиться на приглашение в общем пришлось. Бар был скромным и уютным и больше напоминал классическую закусочную какого-нибудь добродушного дядюшки, что нередко любил поболтать с молодежью и угостить чем-нибудь за счет заведения. Людей не так много, в основном близкие знакомые, коллеги, друзья – несмотря на свою одержимость работой, невообразимым образом соседствующую с общительностью и дружелюбностью в одном человеке, людей вокруг Чана всегда было много. Ну а что? Симпатичный, воспитанный и обеспеченный альфа, не лишенный манер и харизмы – завидный жених одним словом. Даже сейчас тот был в центре внимания, но еще и потому, что был именинником. Все стремились поболтать с Чаном, вставить свое поздравительное слово между множеством тостов и обязательно вручить свои оригинальные подарки, упакованные в продолговатые конверты. Ким сидел поодаль от Чана, в самом конце стола, наблюдая за всем со стороны. Ощущение, будто он смотрел очередную дораму с мелодичными саундтреками в особенно сентиментальные моменты. Такие сериалы всегда были со счастливым концом, а Сынмин всегда был по другую сторону экрана в своей реальности, комментируя действия героев. Пока плохого в этом ничего не было. Младший брат в любом случае отчитает за необщительность потом. Сынмин изо всех сил старался не закатывать глаза, когда очередной альфа пожелал Бану покладистого, нежного и плодовитого омегу для продолжения рода. Чан лишь вежливо улыбнулся, благодаря щедрого знакомого – таких щедростей он сегодня наслушался столько, что хватило бы на целый султанский гарем. – Почему нельзя пожелать ему купить машину? Или новый ноутбук? – буркнул себе под нос Сынмин в привычной саркастичной манере. Вот только бета совсем не ожидал, что сбоку от него в ответ на колкие фразочки послышится чей-то смешок. Сынмин, кажется, слегка покраснел, пойманный с поличным, и скосил глаза в сторону. – Видимо, я ничего не пропустил даже, – подмигнул незнакомый омега, вешая только что снятое пальто на спинку стула. Рая после смерти явно не существовало, либо пропускная система на входе в божественный сад дала такой сильный сбой, отправив за смертным Ким Сынмином самого прекрасного ангела из всех. А может это тайный сигнал Небес, чтобы тот сходил исповедоваться за свой бескостный язык? В любом случае… Заторможенно моргнув и оторвавшись от размышлений о библейском послушании, получилось только слегка поклониться в знак приветствия. – Пойду, пожалуй, разбавлю эту череду унылых тостов нормальным поздравлением, – хмыкнул омега, подхватывая чуть выше лежавший до этого на коленях пышный букет ирисов. Закуски так и таяли на языке, оставляя после себя приятное послевкусие, что почти сразу растворялось после небольшого глотка слабого фруктового пива. Такое Сынмину не очень нравилось, он скорее был ценителем традиционного пива да покрепче, которое приятно скрашивало редкие выходные вечера. Но, раз хозяин вечеринки выбрал такие напитки, зачем протестовать? Тем более пить в незнакомой компании и, не дай Бог, позориться не особо хотелось. Сладковатое пиво шипело в стакане, поднесенном ко рту и замершем в воздухе, так и не коснувшись приоткрытых губ. Взгляд бегал между букетом, лицом друга и широкой улыбкой того самого омеги. Сердце на секунду остановилось, подтверждая мысли Сынмина о раннем инсульте, а затем ударило где-то в горле. Нет, все-таки фруктовое пиво совсем не для него. Вот только именно этот приторный вкус запомнился после праздника еще надолго. К счастью, сегодня было по другому. Сегодня можно не париться над ужином и поесть доставку, выпить нормального золотистого пива за разговором с младшим братом о последних новостях в их жизни, а завтра отдыхать в свой законный выходной. Можно, вот только скорее бы тот пришел уже. Возможно, просьба Сынмина дошла до Всевышнего, в которого он верил чисто по привычке, как во что-то обыденное и принятое, благодаря за еду, прося помощи и извиняясь за откровенно удачные шутки. Трель дверного звонка прорезала густую тишину квартиры беты, не замолкая ни на секунду, будто кто-то не жалея сил непрерывно давил на бедную кнопку. Собственно, так и было. Младший брат стоял на лестничной клетке, в одной руке сжимая ручки пакета и рабочую сумку, а другой пакостя на зло хену. – Иду я! – крикнул Сынмин, подходя к двери, зная, что тот все равно не прекратит. Замок щелкнул, останавливая мучения и надругательства над нервной системой Сынмина и его барабанными перепонками. Еще и оглохнуть к тридцати как-то не входило в жизненные планы. – Приве-ет! – младший кинулся бете на шею, совсем не беспокоясь о тяжести собственного тела, резко обрушившегося на брата. – Йена, слезь с меня! – Сынмин зашипел, еле удерживая от падения обоих. – Тебе уже не пять! Чонин отпустил брата, переставая душить того в объятьях, и уже более почтительно поклонился, пакостливо ухмыльнувшись, конечно же. – Здравствуйте, хен, – голос звучал наигранно покладисто, с нескрываемым шутливым сарказмом. – Слуга ваш принес вам к старости курочки свежей, без стакана воды, правда. – Ой, да хватит уже. Заходи давай. Изысканное шерстяное пальто омеги отправилось на плечики вместе с сумочкой, негласно знаменуя начало выходного. С этой минуты они не штатный юрист компании и врач частной клиники, а обычные люди с кучей накопившихся сплетен для домашних посиделок. Пока Сынмин разбирал пакет с едой и расставлял ту на столе в идеальном порядке, Чонин удалился в ванную “припудрить носик” и вымыть руки, потому что старший брат не терпел уличной пыли в своем жилище. Они собирались для посиделок не так часто, обычно созванивались время от времени или обменивались сообщениями, но этого было вполне достаточно. – Эй, у тебя тут стирка закончилась! – прикрикнул Чонин из ванной. – Сейчас развешу! – в той же манере ответил Сынмин, заканчивая своеобразную сервировку стола. Но Чонин так и не пришел, хотя вроде как закончил там все свои важные омежьи дела. Сынмин выглянул из кухни – дверь в ванную была привычно распахнута, а омега стоял возле стиральной машины. Он хотел открыть дверцу, чтобы влажное белье не скисало в барабане… – Слушай, кондиционер новый купил что-ли? – Чонин поднес свежевыстриванную наволочку к лицу, улавливая что-то новое в привычной “запаховой” экосистеме дома беты. Но его глаза, обычно похожие на небольшие щелочки, мигом ошеломленно раскрылись. – У меня к тебе очень много вопросов… Обычно пиво разбавляло их душевные разговоры во время посиделок. Чонин делился успехами на работе и новостями с непростого фронта личной жизни, параллельно рассуждая на отвлеченные философские темы. Сынмин же слушал его, учтиво кивал и давал советы, зная, что брат никогда им следовать не будет. Просто традиция была такой. Сегодня на столе не хватало только яркой лампы для допроса подозреваемых, что ужасно слепила бы глаза и вытягивала из преступников правду. На скамье подсудимых расположился сжавшийся в комок бета, Ким Сынмин, а напротив, с металлическими палочками для еды вместо судейского молотка, Ян Чонин и главный свидетель – еще влажный пододеяльник, больше всех отдающий смесью груши и ванили. Сынмин бы подметил, что сочетание очень даже гармоничное получилось, вот только враждебно наставленное орудие правосудия слегка пугало. – Итак, ты будешь говорить мне правду и только правду, ибо я твой младший брат, кровь от крови и плоть от плоти, и врать мне плохо, – серьезно начал Чонин, подмечая каждое изменение в поведении, движении и мимике беты. Он знает его, как облупленного. Жаль только блокнот в сумке остался, и негде будет подмечать стратегически важные сведения. Сынмин отпил из стакана с водой, собираясь с мыслями. В общем-то Чонину уже была изветная часть истории, он лишь дополнит ее новыми сведениями. Ничего такого ведь, да? Они ведь всегда поддерживали и помогали друг другу. – Помнишь того омегу? – голос прозвучал несколько застенчиво. – Ты мне не шути тут. Знаешь сколько омег я за день вижу? – Чонин выгнул бровь для убедительности, но следом выдохнул. Конечно, помнит. – Так что там с твоим Феликсом? – В тот день я отменил нашу с тобой посиделку из-за него… Он потерял сознание на работе, я не знал, что делать, и привез его к себе, – будто для собственной уверенности и убедительности слов кивнул Сынмин. – У него началась течка, я дал ему твоих таблеток, но так вышло… что он остался у меня на эти несколько дней… – Подожди-подожди, – омега приподнял ладонь, прерывая чужой рассказ. – Ты хочешь сказать, что тот самый парень, в которого ты втрескался с первого взгляда на вечеринке полгода назад, провел у тебя свою течку? Добровольно? И это его запах на постельном? Возможно, старший брат из Сынмина был такой себе. Ну какая в нем сила для защиты младшего? Опора? Крепкое плечо? Он даже не признался, что стряслось, когда позвонил и сказал, что встретиться не получится. Вот Чонин боевой и своенравный, всех шрамов на коленях и локтях с детских лет не пересчитать на его теле. Целеустремленный, он добился такого хорошего образования и должности не только стараниями, но и непреклонной волей, внушающей ужас даже самым противным и сварливым профессорам в академии, утверждавшим место омеги на кухне. А Сынмин?... Из общего у них двоих только хорошо подвешенный язык, бьющий колкими словечками не в бровь, а в глаз. В остальном Ким всем своим спокойным и мягким характером пошел в папу. – Да, это он, – подтвердил Сынмин. Чонин задумчиво замолчал, отвернувшись в сторону. То-то он запах узнал знакомый – сам ведь недавно чувствовал его и собирал образцы с железы. Но разве это может быть правдой? Невероятное совпадение, каких и быть то на свете не может! Или может? Но если его брату так повезло, то… – Я не должен говорить об этом, это против прав пациента и закона, но… Возможно твой горевоздыханный омега и мой пациент – один человек. Конечно, доктор Ян очень чтил врачебную тайну, личный комфорт своих пациентов и всегда придерживался его, выстраивая доверительные отношения с омегами, что обращались к нему за помощью. Но, как бы он не хотел, чаши весов застыли в мучительном равенстве. С одной стороны, счастье в личной жизни его самого близкого человека все-таки возможно, и оно само собой притягивается к нему, с другой же это может дать возможность наконец поставить верный диагноз Ли Феликсу и помочь с планированием лечения. Будто во всей этой запутанной истории был тот самый ответ, лежащий на поверхности, но не привлекающий к себе ничье внимание. – Он обращался к тебе? – смутился Сынмин, хотя куда сильнее эти клубнично-красные щеки могли краснеть. – Точно он? Мой Феликс? Одно слово прозвучало так собственнически и естественно, что оба решили просто пропустить мимо ушей тонкую формулировку. Мой Феликс. Это просто для разграничения, да. Да? – Не уверен на все сто, конечно, но вероятность очень и очень большая, – Чонин наконец отхлебнул из своего стакана и довольно зашипел от приятного холода напитка. – Как я сразу не узнал его… А вкус у тебя все-таки есть. Если бы Чонин мог схватить двух зайцев за уши, он бы это сделал не раздумывая – и обязательно сделает. Тем более, если получится равноценный обмен. Ян всегда знал, что походы на вечеринки его старшему брату совсем не свойственны. Вот чтобы он и пошел в бар? Да его скорее туда силой затащили, чем он пришел добровольно еще и на день рождения друга. Когда у него друг появился то? Но когда омега увидел того самого именинника, то сразу понял – неважно, как сюда попал Сынмин, важно, что сам Чонин оказался тут. Еще до того, как незнакомый Киму омега закончил свое поздравление для Чана, бета решил выйти на улицу. В помещении казалось невыносимо душно то ли от градусов в воздухе, то ли от градусов в стаканах, то ли от смеси находящихся в замкнутом помещении большого количество альф и омег, от каждого из которых невероятно разило. На бет феромоны не действовали никак, не вызывали животных инстинктов или прочих наваждений, лишь ощущались в чужом личном пространстве, как хорошие и стойкие духи. Многие даже ошибочно считали, что у бет обоняния нет и вовсе. А вот Сынмин, к собственному сожалению, был достаточно чувствителен и избирателен к запахам и вкусам. По его скромному мнению, самым безопасным из всех на данный момент ароматов была ваниль. Просто и элегантно, под стать такому денди, как он. Духи, шампуни, свечи, кондиционеры – он тоже своего рода эстет. Но даже при всей своей выдержке, дышать в переполненном помещении становилось тяжело. Чонину улетело контрольное сообщение с просьбой встретить его, как они и договаривались накануне. Оставалось только немного подождать, пока омега доберется до обозначенного адреса бара. На улице свежо и прохладно, на дворе все-таки начало октября – середина осени. В воздухе ощущалась влажность после прошедшего дождя, приятный еще теплый ветерок задержавшегося лета и спокойствие ночи, вот-вот вступающей в свои владения и накрывающей город бархатным покрывалом. Глубокий вдох, наполняющий легкие ощущением свободы, и выдох. Нужно будет зайти попрощаться. Через несколько минут дверь бара снова распахнулась, выпуская из помещения того самого человека, о котором Ким только что подумал. Чан раскраснелся от смущения или градуса – тоже не очень ясно. Он по-привычному мягко улыбнулся, светя ямочками на щеках, и слегка поежился от нового порыва ветра. – А я уже было подумал, что ты сбежал, – Бан встал рядом с Сынмином, так же задумчиво оборачиваясь и разглядывая ночные огни вывесок и уличных фонарей. – А я сбежал, – подметил бета, совсем не скрываясь и не боясь быть пойманным. Перед Чаном можно быть собой – колким, прямолинейным и слегка шутливым. А Бан изо всех сил надеялся, что Ким никогда не узнает, что на его контакте в телефоне альфы стояла фотография очаровательного щенка. Такого же серьезно-игривого и вредного, как его друг. – Так и знал, – прозвучало совсем не обиженно. – Спасибо, что пришел. Сынмин только кивнул в ответ. Они стояли так минут, наверное, десять. Пальцы потихоньку прятались в карманы от покусывающего вечернего холода. От Чана едва ощутимо пахло ирисами – настолько душистыми оказались цветы, что так отчаянно уцепились за руки альфы. Но, отчего-то, перед глазами стояли совсем не яркие фиолетовые бутоны цветов с желтоватым отливом, а чужая улыбка и бархатный тембр. – Тот омега… – Сынмин кинул обеспокоенный взгляд в сторону Чана, готовясь в любой момент уловить реакцию, но тот лишь заинтересованно повернулся в сторону беты. – Чего? Какой омега? – С цветами. Твой парень? Бан мог бы списать чужую дрожь в голосе за смущение, а у Сынмина дрожь в пальцах уже была помечена, как потенциальный тремор. Возможно, близкое общение с врачом имело свои неутешительные плоды, что были еще хуже, чем медицинское обследование через строчку поисковика. – А, Феликс? “Феликс”. – Красивый, правда? – хмыкнул Бан, и сердце Кима сжалось. – Но нет, он мне почти, как брат! – видимо, альфа все-таки был немного пьян. – А как же цветы? Тебе, как альфе, не обидно разве? – Какого ты мнения обо мне, Ким Сынмин, – шутливо прищурился тот. – Я в восторге от них. Феликс знает, что я люблю цветы, поэтому и дарит их. Это в его стиле. Цветы – это в стиле Феликса. Сынмин сразу вспомнил о маленьком кактусе, что стоял на рабочем столе альфы, о фикусе, принесенном Чаном в кабинет юриста “для атмосферы”. Может, цветы были в стиле серьезного начальника креативного отдела Бан Чана, а в стиле загадочного омеги – идти вне шаблона? – Эй, пьянь! По улице пронесся громкий выкрик. Бан нахмурился, разглядывая грубияна в свете фонаря, готовый в любой момент заступиться за себя и друга. Но вся настороженность к чужаку мигом спала, стоило только смазливому лицу проясниться в затуманенном взгляде. Омега. Красивый до безумия. – Мне напомнить про твой выпускной? – в том же нахальном тоне ответил Сынмин, притягивая к груди рыжую макушку парня и лохматя его волосы под смех и недовольные возгласы. Чану показалось, что он совсем не пьян – он беспросветно и вдребезги в хлам от простого фруктового пива. Все походило на абсурдный сон, после которого он должен проснуться в холодном поту, но наваждение никак не проходило. – Сынмо, отпусти уже! – недовольно пихнул локтем под ребра бете парень. – А ты попроси вежливо. – Ну хен! Чонин разогнулся, недовольно и пристыженно приглаживая непослушные волосы, глазами метая молнии в сторону брата. Обидеться бы на него за такие выходки, чтобы тому обязательно стало стыдно, да только Яну уже не десять лет для таких манипуляций. Он придумает что-то другое, но позже. Сбоку кто-то учтиво покашлял, ненавязчиво привлекая к себе внимание. Чонин встрепенулся, как маленький воробушек, и обернулся на звук. Альфа. Безумно красивый. – Прости за сцену, Чан, – Сынмин неловко почесал затылок. – Это мой младший брат, Чонин. Чонин, это Чан, мой друг и коллега. Судьба почему-то всегда была еще той шутницей и сплетницей, подтасовывавшей карты Всевышнему ради забавных совпадений. Или все-таки те самые нелепые пожелания имениннику оказались пророческими? – Приятно познакомиться, – не растерялся Чонин, протягивая ладонь для рукопожатия, но никак не ожидал получить по-джентельменски невесомый и легкий поцелуй на ее тыльной стороне. – Боже, какие манеры. – Приятно познакомиться, Чонин. Тогда Сынмин не знал, что не он один влюбился в совершенно незнакомого человека с первого взгляда. Что не только его мозг запечатлел образ, который будет преследовать еще долго. Вот только если этот образ для беты совсем недавно заново стал оживать, как мечта, волшебным образом воплощающаяся в жизнь, то Чонин уже как час, кажется, во всех красках описывал очередное свидание со своим ухажером. – Я думаю предложить ему встречаться, – сказал омега, отправляя в рот очередной кусочек курочки, заведомо макнув его в острый соус. – Не удивлен, что это сделаешь именно ты, – согласно кивнул бета, повторяя действие брата. – Он за тобой полгода бегает уже, а ты и так и сяк. – А я не товар по акции, знаешь ли, – Чонин горделиво вздернул нос и отвернулся. – Но ты учти, если он тебя хоть раз обидит… Фраза окончилась немой демонстрацией большим пальцем горизонтальной линии на шее, и оба рассмеялись. Чан, мягкий и нежный, как тофу, полная противоположность омеги, в которого был влюблен по уши. Он сам себя не простит, если обидит свой объект трагичного воздыхания. Они были полными противоположностями, как грозовые тучи и грибной дождик, как боль от вырванного молочного зуба ниткой, привязанной к двери, и радостный трепет во время распаковки долгожданного подарка. Они были разными, но очень подходящими друг другу. Чонин, как омега, никогда не верил в существование истинности серьезно. В такое сейчас мало кто верил вообще да и проверял – то не больше, чем сказка. Как зубная фея или единороги. Да и, по какой-то причине, эти сказки никогда не включали бет в свои рамки, оставляя тех за кулисами. По мнению еще десятилетнего Чонина, его самый лучший на свете старший брат заслуживал самой чистой и искренней на свете любви вне зависимости от вторичного пола. Как человек с высшим медицинским образованием, Чонин верил в биологическую совместимость, которую можно было проверить временем, чувствами и в конце концов клиническими исследованиями. Как один человек не идеально, но очень близко подходящий другому – такая у него философия. Они с Чаном просто подходили друг другу, ощутив это еще при первой встрече, а его брат... Доктор Ян обязательно проверит это в ближайшее время. Может, пациент Ли Феликс, со всеми побочными проблемами своего здоровья, наконец нашел по-настоящему совместимого с собой человека? О совести и медицинской тайне он подумает когда-нибудь потом, на досуге.