Вместо тысячи валентинок

Утро тринадцатого февраля в квартире Муалани началось с предвкушения,и постоянных звонков.Муалани просто не могла держать это в себе. Каждой подруге она пересказывала подробности их завтрашнего дня с таким восторгом, будто планировала не свидание, а как минимум первое восхождение на Эверест. Для неё этот праздник был особенным — первым «настоящим» Днём влюбленных, который она проведёт с человеком, чье имя заставляло её сердце делать сальто. Планы были поистине грандиозными. Муалани знала: с Киничем нельзя действовать напролом. Если бы она ворвалась к нему завтра утром, внезапно поставив его перед фактом,он бы, конечно, не выставил её за дверь, но и вряд ли бы согласился,поэтому подготовку она начала еще неделю назад. Аккуратно, по капле, она вводила его в курс дела,и в итоге он согласился.

Вечером девушка находилась в самом центре творческого беспорядка: пол был усыпан обрезками бумаги, разноцветными стикерами и россыпью снимков. Перед ней лежал увесистый альбом — проект, который она делала последние несколько недель. Муалани бережно вклеивала очередную совместную фотографию с Киничем. Листая страницы, она невольно улыбалась, замечая, как менялся его взгляд от самого первого снимка до последних. Тогда Кинич искренне не понимал, зачем фиксировать каждый шаг, каждый выпитый вместе коктейль или случайную встречу в парке, но никогда не препятствовал её желанию. Для него это казалось пустой тратой ресурсов, но Муалани видела на этих фото то, что он редко произносил вслух. Она знала, что Кинич вряд ли разразится длинной речью, когда увидит этот подарок, но она также знала, как внимательно он будет перелистывать каждую страницу, задерживаясь на моментах, которые он, возможно, уже успел счесть пройденными этапами. Этот альбом был её способом сказать ему, что ни одна секунда, проведенная рядом с ним, не была для неё лишней. Закрыв книгу и прижав её к груди, Муалани почувствовала прилив тепла: подготовка была завершена, и теперь оставалось самое сложное — дождаться утра, чтобы увидеть его реакцию.

***

Кинич уже закончил свои вечерние дела. Усевшись на край кровати, он привычным жестом разблокировал телефон,заходя в чат с Муалани. Он медленно прокручивал чат вверх, вчитываясь в её подробные инструкции. Он прекрасно понимал, что завтрашний день станет для него настоящим испытанием на прочность. Однако, глядя на экран, где Муалани с детским восторгом описывала как она ждёт этого дня, Кинич поймал себя на мысли, что у него даже не возникло желания поспорить или предложить альтернативу. Парень знал, как много этот день значит для неё. Завтра будет шумно, завтра будет слишком много суеты, но если это заставит её глаза сиять так же ярко, как на тех снимках, что она постоянно делает, то это было более чем оправдано. С этой мыслью он закрыл глаза.

***

Утро четырнадцатого февраля. Едва разомкнув веки, Муалани первым же делом отправила Киничу заранее заготовленную виртуальную валентинку.Ответ пришел на удивление быстро: «Зайду в пять. Будь готова». Однако к середине дня энтузиазм сменился легкой паникой. Муалани перемерила, казалось, половину своего гардероба, отбрасывая то слишком тонкие платья, то чересчур объемные худи. В итоге выбор пал на золотую середину: платье цвета морской волны.К нему она подобрала темные колготки и высокие замшевые сапоги. Сверху планировалось накинуть пальто и шарф. Когда вопрос с одеждой был решен, Муалани нанесла лёгкий макияж. С волосами пришлось повозиться дольше всего. Оставив привычный высокий хвост для будней, сегодня она предпочла распустить волосы, уложив их крупными, мягкими волнами, которые рассыпались по плечам. Бросив последний взгляд на часы, Муалани довольно улыбнулась. Услышав звонок в дверь,Муалани сорвалась с места. Распахнув дверь, она не дала парню даже шанса поздороваться. — С праздником! — звонко воскликнула она, с разбегу бросаясь Киничу на шею. Тот даже не пошатнулся. Он поймал её, перехватывая под поясницу, чтобы она не потеряла равновесие,и медленно, осторожно, приобнял её одной рукой. — Ты собьёшь меня с ног когда-нибудь, — невозмутимо произнес он, хотя в его взгляде промелькнуло нечто, подозрительно похожее на нежность. — И ты не надела шарф. На улице минус пять, а мы собирались идти пешком до метро. Он отстранился ровно настолько, чтобы окинуть её взглядом. Его глаза задержались на её прическе и платье. Кинич заметно помедлил, прежде чем добавить: — Тебе идёт. Он не сказал, что она ослепительна, но он был впечатлён гораздо сильнее, чем хотел показать. — Готова? — спросил он, протягивая руку. Начало пути казалось идеальным: морозный воздух бодрил, а снег приятно хрустел под ногами. Муалани шла вприпрыжку, то и дело заглядывая Киничу в лицо и проверяя рукой сумку — заветный альбом был на месте. Девушка уже представляла, как они доберутся до уютного места, как она вручит ему этот подарок. Однако всё пошло не очень хорошо как только они спустились в метро. Огромное количество пар, спешащих на свидания, курьеры с гигантскими охапками роз, задевающими прохожих, и просто уставшие люди создали настоящий хаос. В вагоне поезда было не протолкнуться. Муалани, которая обычно обожала быть в центре событий, внезапно почувствовала, как её праздничный настрой дает трещину: кто-то больно задел её плечом, кто-то наступил на чистый сапог, а гул голосов стал настолько громким, что она не слышала собственного голоса. Кинич среагировал мгновенно. Как только двери вагона закрылись, он притянул Муалани к себе. Она видела, как ему некомфортно, и ей стало неловко. Она так хотела идеального праздника, что совершенно забыла, каково Киничу будет в этой давке. Когда поезд резко дёрнулся, толпа качнулась, и какой-то парень с огромным букетом едва не снёс Муалани с ног. Кинич перехватил её за талию, удерживая на месте. — Еще три станции, — коротко бросил Кинич, глядя на схему метро над головой. Муалани прижалась к его куртке. Энтузиазм немного угас, уступая место усталости от шума, и она невольно подумала: а не зря ли она всё это затеяла? Ведь Кинич терпел всё это только ради неё. Когда они, наконец, вышли на поверхность, Муалани жадно глотнула холодный воздух. Ей казалось, что её «идеальный план» обернулся для Кинича неоправданным стрессом, и теперь она шла чуть медленнее, кутаясь в шарф и не решаясь заглянуть ему в глаза. — Извини, — тихо произнесла она, нарушая молчание. — Я не подумала, что в метро будет такой кошмар. Не говоря ни слова, Кинич снял одну перчатку и коснулся её щеки. Он аккуратно поправил её сбившийся набок шарф, а затем, помедлив секунду, накрыл её ладонь своей, переплетая их пальцы. — Перестань, — негромко, но твердо сказал он. — Это был мой выбор, Муалани. И я к этому подготовился. Он чуть крепче сжал её руку, давая понять, что инцидент исчерпан и никакая толпа не испортит его отношение к происходящему. Неловкость испарилась, сменившись привычным теплом. — Ладно, — девушка улыбнулась. Уже у входа в ресторан выяснилось, что из-за системного сбоя их бронь просто испарилась, а столик, который она выбирала с таким трепетом, уже заняла другая пара. Муалани почувствовала, как внутри закипает праведное негодование. Она ведь всё предусмотрела! Она звонила трижды! Девушка начала эмоционально объяснять ситуацию, доставая телефон с подтверждением письма, её голос становился выше, а жестикуляция — активнее. Она пыталась «разрулить» это, пуская в ход всё своё обаяние, а затем и твердость, но администратор лишь виновато разводила руками: свободных мест не было. На секунду Муалани замолчала, и взглянула на Кинича. Он стоял чуть позади, сложив руки на груди,и она видела, как он едва заметно переступил с ноги на ногу. В голове Муалани мгновенно пронеслась мысль: даже если она сейчас добьется своего, даже если они усадят их за какой-нибудь столик, магия вечера уже разрушена. Она будет злиться на сервис, Кинич будет чувствовать себя не в своей тарелке, и их первый совместный праздник превратится в соревнование по выживанию в неуютной обстановке. — Знаешь что? — Она резко обернулась к Киничу, прерывая свои попытки договориться с персоналом. — К черту этот столик. Она решительно взяла его за руку и потянула к выходу. Дорога обратно к метро казалась Муалани в три раза длиннее, чем путь до ресторана. Она шла, опустив голову, и весь её энтузиазм, неделя подготовки, звонки подругам — всё это разбилось о технический сбой в базе данных и толкучку в подземке. К моральному грузу добавился вполне реальный физический. Новые сапоги, которые в магазине казались верхом удобства, теперь нещадно сдавливали стопы. С каждым шагом девушка чувствовала, как жесткий задник впивается в кожу, превращая прогулку в пытку. Она старалась идти ровно, и даже пыталась что-то весело говорить,чтобы окончательно не портить Киничу настроение, но шаг становился всё более тяжелым. Кинич остановился прямо посреди тротуара, не дойдя до входа в метро. Муалани по инерции прошла чуть вперед и обернулась: — Эй, ты чего? Нам же вон туда. Кинич не ответил. Его взгляд был прикован к её ногам, а затем переместился на её лицо. Он молча достал телефон. — Кинич? Что ты делаешь? — Муалани подошла ближе, пытаясь заглянуть в телефон. — Никакого метро, — отрезал он, даже не поднимая головы. — И никакой ходьбы. Муалани открыла было рот, чтобы возразить — мол, такси будет стоить дорого, а ждать его придется вечность, — но по его лицу поняла: спорить бесполезно. Этот тон не допускал обсуждений. Кинич уже подтвердил заказ. — Такси будет через четыре минуты. Ждем здесь, — он убрал телефон в карман и посмотрел на неё сверху вниз. — Ты едва переставляешь ноги, Муалани. Хватит притворяться. Она прикусила губу. — Они новые. Я думала, разносить успею. — Глупо, — коротко бросил он, но в его движении, когда он подставил ей плечо, не было и тени раздражения. — Мы едем ко мне. Закажем еду, которую не нужно ждать в очереди, и ты наконец снимешь эту обувь. Вечер в его квартире с доставкой еды вдруг показался ей куда более заманчивым, чем любой ужин в ресторане. Поездка в такси прошла в полном молчании. Муалани прислонилась головой к прохладному стеклу, наблюдая за огнями города, а Кинич, не выпуская её ладони, сосредоточенно смотрел вперед. Когда машина затормозила у его дома, он первым вышел наружу и открыл ей дверь, оценивающе взглянув на то, как она пытается подняться. — Даже не думай, — коротко бросил он, когда Муалани сделала шаг, невольно поморщившись. Он не стал дожидаться возражений. Подхватив её под локоть и фактически взяв на себя большую часть её веса, Кинич помог ей преодолеть путь до лифта. Он действовал уверенно и четко. Как только ключ повернулся в замке и они оказались в прихожей его квартиры, парень первым делом провел ее в гостиную. — Садись. И не двигайся. Муалани послушно опустилась на диван, чувствуя, как гудят ноги. Кинич опустился на одно колено прямо перед ней. Его пальцы действовали удивительно бережно. Он аккуратно расстегнул тугие замки её новых сапог и, придерживая её за лодыжку, помог освободить стопы, после чего поднялся, на мгновение исчез в ванной и вернулся с пластырями и домашними тапочками, которые были ей велики минимум на три размера. Парень явно не хотел причинить ей лишней боли. Муалани наблюдала за тем, как он сосредоточенно разглаживает края пластырей на её пятках, и чувствовала, как внутри всё замирает от нежности. Она с облегчением пошевелила пальцами в его огромных тапочках и откинулась на спинку дивана. Весь её грандиозный план рассыпался в прах, но, как ни странно, это её больше не злило. Кинич сел рядом. — Я уже заказал еду из того места, которое ты упоминала на прошлой неделе. Курьер будет через двадцать минут. Муалани просияла. Она потянулась к своей сумке и осторожно выудила оттуда альбом, который берегла весь вечер. — Раз уж мы никуда не торопимся… у меня есть кое-что. Я хотела отдать это в ресторане, но, честно говоря, здесь мне нравится больше. Она положила альбом ему на колени. Кинич замер, глядя на обложку, а затем медленно провел рукой по переплету. Муалани видела, как он на мгновение задержал дыхание, прежде чем открыть первую страницу. Когда его взгляд упал на первую страницу — ту самую, где они еще только начали встречаться, — он замолчал. Девушка затаила дыхание, наблюдая за ним. Он перелистывал страницы медленно, задерживаясь на каждой детали. Кинич молчал, но его пальцы едва заметно дрогнули. — Ты... действительно хранила всё это? — негромко спросил он, не поднимая глаз. — Я думал, ты просто балуешься с камерой. — Я хранила всё, Кинич, — мягко ответила она. Он закрыл альбом, прижал его ладонью к колену и посмотрел на неё,и Муалани не выдержала. Издав тихий восторженный звук, она навалилась на него всем телом и обвила руками за шею. — Ну признай, тебе понравилось! — смеялась она, осыпая его лицо быстрыми, хаотичными поцелуями.— Скажи, что это лучше любого ресторана! Кинич, застигнутый врасплох этим вихрем тактильности, сначала по инерции попытался отстраниться, но в итоге сдался, приобняв её в ответ. — Тише, ты меня сейчас с дивана опрокинешь, — проворчал он, хотя сам уже не пытался высвободиться, а лишь крепче прижал её к себе, утыкаясь носом в её волосы. — Да. Это... лучше. Намного. Муалани торжествующе пискнула ,продолжая обнимать его. Вечер был спасен окончательно. Когда курьер доставил заказ, они не стали накрывать стол, а просто устроились прямо на полу в гостиной, на мягком ковре, используя диван как опору,смотря на ноутбуке фильм, который Муалани выбрала почти наугад. Впрочем, сюжет мало её заботил: куда важнее было чувствовать тепло плеча Кинича и видеть, как он, вопреки своей обычной сдержанности, не сопротивляется, когда она то и дело подкладывает ему в тарелку самые лакомые кусочки. Когда часы перевалили за полночь, Муалани невольно вздохнула,и в голове всплыла логичная, но неприятная мысль: пора вызывать такси и возвращаться в пустую квартиру. Перспектива снова натягивать обувь на израненные ноги и ехать через ночной город казалась почти физически болезненной. — О чем задумалась? — негромко спросил Кинич, закрывая ноутбук. — О том, что мне, наверное, пора ехать, — с явной неохотой ответила она, потирая затёкшую шею. — Никуда ты не поедешь, — перебил её Кинич. Он поднялся, протянул ей руку и помог встать. — Ты едва ходишь, Муалани. Какой смысл мучить себя дорогой? Оставайся здесь. Муалани замерла, моргнув от неожиданности. Несмотря на то, что они были парой, предложение остаться на ночь в его квартире ощущалось как новый, более глубокий уровень доверия. — Но мне даже переодеться не во что, — пробормотала она, хотя в глубине души уже вовсю праздновала победу над здравым смыслом. — Разберемся, — коротко бросил он и скрылся в спальне. Через минуту парень вернулся, протягивая ей объемное темно-серое худи которое даже ему было велико,а Муалани тем более. Для Муалани это была лучшая «пижама» в мире. Пока она переодевалась в ванной, Кинич приготовил свежий чай. Когда она вышла он лишь на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем едва заметно улыбнуться. Любые слова были лишними. Сон всё еще не шел к ним. Они снова устроились в гостиной, на этот раз просто разговаривая,и Муалани, прижавшись к нему , окончательно убедилась: это четырнадцатое февраля, несмотря на все провалы, стало самым идеальным из всех возможных.