Техника безопасности нежных чувств

Чимин ненавидел

день святого Валентина. Громко, пафосно и

категорически.

— Это день, когда кондитерские магазины наживаются на отношениях и на человеческом одиночестве, — вещал он,завязывая шарф перед выходом из общежития. — Ну посмотри на это! — он ткнул пальцем в коробку сердечек,которую Тэхён забыл на тумбочке. — Съедобный пластик и краситель, завернутые в фольгу.Любовь измеряется в граммах сахара? Чонгук, который в этот момент пытался натянуть кроссовок, не глядя, только хмыкнул.— М-гу. — Вот именно! — Чимин воспринял это как знак поддержки. — Я отказываюсь участвовать в этом балагане.Никаких валентинок, никаких плюшевых сердец и уж точно никакого.. — Хён, — перебил его Чонгук, наконец поднимая голову.Глаза у него были невинные-невинные, как у оленёнка Бэмби. — Ты не мог бы завязать мне шнурок? А то я вчера осваивал один трюк, руки не слушаются. Чимин осёкся на полуслове.Посмотрел на свои идеальные, ухоженные руки, потом на Чонгука, который сидел на полу, жалобно хлопая ресницами.Вздохнул. — Эксплуатируешь старших? — беззлобно проворчал Пак,присаживаясь на корточки. Его пальцы ловко завязали бантик. — Готово. Калека. — Спасибо, — Чонгук улыбнулся той самой улыбкой,от которой у Чимина внутри что-то щемило. — И, кстати, ты не прав. — В чём? — Насчет Валентинова дня. Это не про сахар. Это про возможность сказать то,что боишься говорить в остальные дни. Чимин фыркнул, но фырканье вышло каким-то сдавленным. Чонгук уже вскочил и убежал в свою комнату дописывать реферат,оставив после себя запах и сбивающую с толку фразу.

***

В этот день всё раздражало Чимина особенно. В университете коридоры были увешаны розовыми шариками.На перемене девушки из параллельной группы вручили каждому парню по кексу, а Чимину — почему-то два. Один был с вишней, второй с карамелью. Он съел оба и почувствовал себя еще более одиноким. Чонгук сидел через два ряда и усердно строчил в тетради. На Чимина он не смотрел. Вообще. Ноль внимания.Даже когда Чимин специально уронил ручку и эффектно нагнулся за ней, Чонгук лишь подвинул свои наушники плотнее. “Вот и отлично, — думал Чимин, теребя брелок на рюкзаке. — Значит, этот день — просто среда. Просто холодный, промозглый февраль.И мне плевать„ К вечеру снег пошёл гуще. Чимин возвращался в общежитие один. Чонгук написал, что задержится в библиотеке.Тэхён с Хосок-хёном ушли в кино. Юнги-хён был на каком-то мероприятии. Чимин купил в магазинчике у дома бутылку колы и пачку чипсов со сметаной и луком.Романтика, блин.

***

Было около одиннадцати, когда в комнату Чимина постучали.Он лежал на кровати, листая ленту, где все выкладывали фото цветов и ужинов при свечах. — Открыто, — буркнул он. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась взлохмаченная макушка Чонгука. — Не спишь? — Как видишь. Чонгук зашёл, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. В руках у него был пакет, который он старательно прятал за спиной. Щёки у него раскраснелись на морозе, а в глазах горел странный, почти панический огонь. — Я.. кхм, — Чонгук прочистил горло. — Ты говорил, что ненавидишь этот день. — Говорил. — И что не хочешь получать всякую ерунду в виде сердец. — Именно. — И что кондитеры — зло. — Всемирное. Чонгук кивнул, будто ставя галочки в мысленном списке. Он сделал шаг вперед. — Поэтому я ничего такого не купил. — Умничка, — Чимин отвернулся к телефону, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Сердце почему-то колотилось. Глупое сердце.Чего оно ждало? Что Чонгук принесёт ему дурацкое сердечко? Вот еще. — Чимин-а, хён, — голос младшего прозвучал совсем близко. — Посмотри на меня. Чимин поднял взгляд. Чонгук стоял в шаге от его кровати. Он вытащил руки из-за спины, и Чимин увидел, что это за пакет. Обычный, белый, с логотипом круглосуточного магазина. — Я знаю, что ты не ел нормально, потому что Тэхён сказал, что вы с ним не готовили, — начал Чонгук, слегка запинаясь. — И я подумал..ладно, я не думал, я просто зашёл по пути. Это не подарок на Валентина, это просто..просто еда. Технически. С этими словами он выложил содержимое пакета на край его постели. Две пачки рамэна — любимого, остренького. Упаковка сосисок для хот-дога.Пластиковый контейнер с нарезанным сыром. Баночка колы, обычная, потому что она вкуснее. И маленький, совсем крошечный киндер-сюрприз. Чимин смотрел на эту гору “не подарков„ и чувствовал, как к горлу подкатывает ком. — А это? — он кивнул на яйцо. — Это? — Чонгук покраснел еще сильнее. — Это сдача.Там сдачи много дали, вот я и..Слушай, хочешь, я сварю рамен? И сыр расплавлю сверху. Как в прошлый раз, помнишь? Чимин помнил.В прошлый раз Чонгук варил ему рамэн посреди ночи, потому что Чимин плакал из-за неудачной хореографии.И тогда это было просто рамэном. А сейчас.. — Чонгук, — тихо позвал Чимин. — А? — Иди сюда. Чонгук послушно наклонился, думая, что Чимин хочет что-то сказать на ухо.Но Чимин вместо этого обхватил его лицо ладонями — они всегда были такими тёплыми — и поцеловал. Это длилось всего пару секунд. Губы Чонгука пахли мятной жвачкой и зимним ветром. Когда Чимин отстранился, в глазах младшего было такое неподдельное,чистое удивление, что Чимин рассмеялся — негромко, немного всхлипывая. — Что? — выдохнул Чонгук. — Ты идиот, — ласково сказал Чимин. — Ты притащил мне рамен, сосиски и киндер и говоришь, что это не подарок? — Это правда не подарок, — упрямо мотнул головой Чонгук, но руки его уже сами тянулись к Чимину, обнимая за талию. — Это про то, что я..ну, что я думаю о тебе. Всегда.Не только четырнадцатого февраля. И когда ты голодный, и когда уставший, и когда злишься на весь мир. Я думаю о тебе.Каждый день. — Чонгук. — Что? — Свари уже этот чёртов рамэн, — Чимин уткнулся носом ему в плечо, пряча улыбку. — А потом мы съедим это яйцо и посмотрим что-нибудь.Идёт? — А идёт. Только, — Чонгук помялся. — Можно я его сначала открою?Вдруг там игрушка хорошая? Чимин закатил глаза, но позволил. Чонгук с благоговением развернул фольгу, достал желтое пластиковое яйцо и с хрустом разломал его пополам.Внутри оказалась крошечная фигурка — два медвежонка, обнимающих сердечко. — Смотри! — Чонгук показал ему фигурку с таким видом,будто нашёл сокровище. — Это мы. Чимин посмотрел на игрушку, потом на Чонгука,который уже лез в тумбочку за кастрюлькой, чтобы поставить воду. — Эй, — окликнул его Чимин. — М? — Я тебя люблю.И это я говорю не потому, что Валентинов день. А потому что ты варишь рамэн с сыром и покупаешь киндеры просто так. Чонгук замер. Повернулся. Улыбнулся так, что в комнате будто стало светлее. — Я знаю, — просто ответил он. — Я тоже тебя люблю.А теперь лежи и не мешай шеф-повару.

***

Час спустя они сидели на узкой кровати Чимина, прижавшись друг к другу. Пустые миски стояли на полу, по ноутбуку тихо шли титры очередного фильма, который они оба не смотрели,потому что целовались. За окном падал снег.В комнате было тепло. На тумбочке сидел маленький пластиковый медвежонок с сердечком, сторожа их покой. — Знаешь, — сонно пробормотал Чимин, касаясь губами виска Чонгука. — А этот день не такой уж и плохой. — Я же говорил, — отозвался Чонгук, крепче сжимая объятия. —Дело не в дне. Дело в том, с кем ты его проводишь. — И в рамэне, — добавил Чимин. — И в рамэне, — согласно кивнул Чонгук.

Семь минут до полуночи.День всех влюблённых почти закончился. Но их история, такая простая и такая правильная, только начиналась.