Сделка на миллион

      Холодная вода вроде бы остужает.       Намджун выдыхает и обеими ладонями зарывается в мокрые волосы, подставляя лицо под струи, надеясь, что это поможет. Вот только стоит закрыть глаза — и там вновь появляется этот парень, его совсем неслучайный новый знакомый. Дерзкий, нахальный, бесцеремонный, с искорками озорства в чёрных глазах, с мягкой улыбкой на пухлых губах, и воздушный весь от макушки до пяточек в этом своём неподобающем для деловой встречи костюме. И так бесил своим поведением в то же время безмерно заводил, что Намджун уже было подумал в тот момент, бесцеремонно разглядывая его и наблюдая за каждым движением худощавого тела, что сойдёт с ума в прямом смысле этого слова, если сию же секунду не возьмёт этого парня на всех поверхностях, которые только можно представить, и плевать, что переговоры в самом разгаре.       Как же хорошо, что годами натренированная сила воли не дала сбой. Ведь он приехал сюда далеко не за тем, чтобы трахать своевольных мальчиков. Его целью является только лишь сделка — покупка полузаброшенной старенькой гостиницы на берегу, чтобы в дальнейшем превратить это место в фешенебельный отель с большой территорией, собственным пляжем, развитой внутренней инфраструктурой для всевозможных развлечений для взрослых и детей. Так что он не собирался в этой поездке отвлекаться на лишнее. Только бизнес.       Намджун выключает тропический душ, встряхивает головой, разбрызгивая влагу с волос по кафельным стенам, в который раз удивляясь модному интерьеру. За неимением времени он поселился прямо в здании, правое крыло которого оказалось отремонтированным и даже принимало гостей, коих он пару раз встретил в длинных коридорах. Однако чего здесь не хватало, так это кондиционера: снаружи температура воздуха достигает чуть ли не сорока градусов тепла по Цельсию и образовывает в номере, который ему любезно предоставили, настоящий ад.       Отфыркиваясь от попавшей в рот воды, Намджун обматывает бёдра большим полотенцем и прям босиком, как человек ненавидящий домашнюю обувь, покидает небольшую ванную комнату, пересекая пошарканный порожек. Он останавливается и мотает головой ещё раз, надеясь, что так волосы высохнут быстрее, и вдруг вздрагивает, почувствовав неладное. Намджун находит взглядом входную дверь и хмурится — на вид будто бы он её не закрыл по возвращении, но он точно помнит, что щёлкнул замком. Хочется шагнуть к ней, потянутся рукой и захлопнуть, но вместо этого он поворачивается в противоположную сторону, в комнату.       Там, обдуваемый проникающим сквозь приоткрытое окно ветром, на деревянном скрипучем стуле, обнимая одну ногу двумя руками и склонив на колено голову, сидит нынешний хозяин всего этого богатства, которое так жаждет заполучить Намджун и за которое этот шалопай просит просто баснословную сумму, и не сводит с него, полуголого по сути, горящего взгляда. Намджун усмехается, получая в ответ лёгкое движение в уголках губ внезапного визави.       — Как Вы сюда попали? — прерывает первым неловкое молчание Намджун, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стене.       Ответом ему служит лёгкий жест рукой с зажатыми в пальцах ключами. Ну конечно, можно было и догадаться.       Намджун фыркает, невербально выказывая своё недовольство вторжением в личное пространство.       — Вы злитесь? — голос словно мёд, а его обладатель улыбается так, что атмосфера вмиг накаляется.       — А не должен? — парирует Намджун, вздёрнув бровь. Ну что за проделки? Понятное дело, парень совсем молодой, но границы знать нужно, тем более в отношении того, с кем планируешь совершить самую крупную сделку в своей жизни. О, и молодость эта настолько чётко ощущается буквально на кончиках пальцев, угадывается в каждом изгибе тела, движении и слове, что почти сорокапятилетний Намджун опять неконтролируемо поджимает губы, проезжаясь взглядом по смуглой коже, выглядывающей из-под не до конца застёгнутого воротника рубашки. — Я вроде бы не разрешал проникать в мой номер. Это самоуправство с Вашей стороны, Сокджин.       — Не буду спорить, — парень выпускает из захвата ногу, и та соскальзывает с сиденья, но сам он остаётся сидеть, свободно откинувшись на спинку, всем своим видом выказывая, что ничего плохого и не сделал. Он смотрит тягуче, будто бы пытается Намджуна сожрать, а потом плавно скользит взглядом вниз. Когда в поле его зрения оказываются ключицы, в глазах вспыхивает огонь, так знакомый Намджуну, когда тот сам был молодым и охочим до секса аж до зуда. — Просто не смог удержаться, — произносит он твёрдо, слегка усмехнувшись, в то время, как глаза продолжают своё путешествие всё ниже по крепкому телу, над которым Намджун работал усердно, и останавливаются на грудных мышцах. Сокджин выдыхает, облизывает нижнюю губу и с придыханием добавляет: — Это слишком сложная задача.       Намджун вдруг понимает, что пахнет жареным. Точнее, запахнет в скором времени. Он отталкивается от стены и не сдвигается ни на миллиметр, сощуриваясь и в полной мере фокусируясь на парне напротив. Тот, склонив голову в сторону, сначала зависает взглядом на его торчащих из-за перепада температур — всё-таки он только что из холодного душа — сосках, а потом, тяжело глотая, опускается на мышцы живота и едва слышно охает. И Намджуну становится любопытно. Настолько, что, кажется, тотчас взорвётся: если Сокджин, маленький поганец, так ясно выказывает свой интерес, то каким он будет в его, Намджуна, постели, когда получит взаимность? Он глубоко вдыхает, расправляя грудную клетку и опуская руки к линии полотенца, пальцами ухватившись за край.       Сокджин в этот момент неконтролируемо дёргается, подбираясь.       — Неужели? — дразнится Намджун.       — Конечно, — вздёргивает подбородок Сокджин, расплываясь в улыбке, а в глазах сияют звёзды, чуть ли не ослепляя Намджуна. — Так уж вышло, что я слишком чувствителен. И если меня хотят, я это с лёгкостью чувствую. Как вот сегодня, когда Вы, — с этими словами парень поправляет рубашку, проходится длинными пальцами вдоль расстёгнутых пуговиц, немного задержавшись у пряжки ремня, и Намджун поджимает губы, — смотрели так, — он делает акцент на последнем слове, продолжая путь ладонью по бедру, явно дразня, — что у меня поджилки затряслись. Ваше желание буквально пожирало меня. Вы разве этого не заметили?       — Чушь! — вырывается у Намджуна.       — Вы не умеете врать, — выдохнув, Сокджин прикладывает к собственному паху раскрытую ладонь, чуть сжимает пальцы, и Намджуна окатывает жаром. — Ой, как не умеете. Я ведь, знаете, совсем не против с Вами переспать.       — Вряд ли получится, — гнёт свою линию Намджун, получая какое-то всепоглощающее удовольствие от этого разговора. Никогда ещё ему не предлагали себя вот так, открыто, только шагни — и всё будет твоим и только твоим. Да и азарт берёт своё, и ему безумно не терпится осуществить желание обоих, витающее в воздухе осязаемо и оседающее на плечи каждого из них тяжёлым грузом. Намджун тянет уголок губ вверх, продолжая игру в обезоруживание. — Мои интим-услуги стоят дорого. Вам не по карману.       Сокджин моргает несколько раз, а в следующий миг хихикает, прикрыв ладонью губы. После этой же рукой отмахивается, открывая Надмжуну вид на широкую улыбку, что действует на него почти гипнотически.       — Тогда я сделаю Вам скидку, — он с грацией кошки поднимается на ноги. Шлёпает по паркету, врывающийся ветер треплет полы рубашки и ткань очень свободных брюк, заставляя Намджуна ещё и тяжело задышать: ну и ловушка, конечно, паренёк этот. — А если хорошо постараетесь, — Сокджин протягивает руку, касается кончиком указательного пальца грудины и скользит по коже Намджуна вниз, в районе пресса вообще припадет всей ладонью и, глядя прямо в глаза, мучительно медленно проглаживает каждый вычерченный мышцами кубик, — то и вообще бесплатно отдам то, за чем Вы сюда приехали. Мне кажется, это должно покрыть мои расходы на Ваши услуги.       — Вы роете себе яму, — вырывается, прежде чем он успевает подумать. Вот же чертёнок, знает, на какие кнопочки нажимать.       — Почему же? — изящные брови Сокджина вопросительно приподнимаются, придавая его лицу очаровательную детскость на доли секунды.       — Я ненасытный, — поясняет Намджун, протягивая руку в ответ и беспрепятственно приникает к шее Сокджина, опускается ниже, оказываясь под тканью рубашки и ощущая, как в ладонь бьётся чужое сердце, а кожа горячая, даже обжигающая. Сокджин придавливает её сверху, позволяя почувствовать своё тело настолько близко, насколько это возможно именно в данный момент. Понятно, что вскоре Намджун почувствует его гораздо плотнее и намного ближе. — Курорта не обещаю.       Но Сокджин остаётся всё таким же спокойным. Хотя нет, это только напускное спокойствие. Он скорее распалён сказанным, о чём говорит его взгляд. И, вновь облизав губы, Сокджин выдыхает на полутоне:       — Какое совпадение.       Эти слова и этот тон стирают ту грань, что ещё сдерживала Намджуна. И впрямь его тянет к этому пареньку неистово, словно невидимыми верёвками. Он усмехается, сощурившись, в последний раз пытаясь прочесть на чужом лице истинную цель визита, но, похоже, эта цель и была озвучена несколькими минутами ранее. Просто оставался крохотный шанс на то, что это всего лишь шутка, но глаза Сокджина, сына восемь месяцев назад скончавшегося мистера Кима, что владел этой землёй, доставшейся ещё от прадедушки, горят, обжигая и без того горящего от желания накинуться Намджуна.       Сокджин же, стоя прямо напротив, расплывается в улыбке, отчего его глаза с красивым миндалевидным разрезом превращаются в полумесяцы, а затем подаётся вперёд, но Намджун его опережает: перехватывает за плечи, разворачивает, напирая, и впечатывает спиной в дверки встроенного шкафа, которые тут же натужно скрипят. Парень от неожиданности охает, растерявшись, вскидывает взгляд и замирает, распахнув веки.       О, да-а-а, Намджун прекрасно знает, как выглядит в этот момент. Момент превосходства над любым человеком, вот-вот должным оказаться в его страстных объятиях.       Сокджин дёргает плечами, будто проверяя хватку, и теперь его очередь усмехаться, однако Намджун ему этого сделать не даёт, за долю секунды преодолевая последнее оставшееся между ними расстояние.       — М!       Губы Сокджина оказываются чертовски мягкими и мокрыми. Ещё когда они тратили драгоценное время на бесполезный в их ситуации разговор, те блестели то ли от нанесённого на них сочного блеска для губ, то ли оттого, что мальчишка очень часто их облизывал. Целовать их — одно удовольствие, и Намджун, из-под опущенных век наблюдая за тем, как ресницы на прикрытых глазах Сокджина трепещут, напирает сильнее, практически наваливаясь на тоненькую фигурку, полностью размазывая её под своим могучим телом. Такая ощутимая разница в габаритах заводит ещё больше.       Сокджин, двигая губами с таким остервенением, словно готов сожрать Намджуна заживо прямо здесь и сейчас, ладонями скользит по оголённой груди вверх, минует широкие плечи и обвивает за шею, сзади пальцами зарываясь в ещё мокрые после душа волосы. Намджун в свою очередь перехватывает Сокджина за талию, преступно тонкую и так удобно расположившуюся в его широких ладонях, раскрывает рот, размыкая губы Сокджина буквой «о», при этом не теряя с ними контакта собственными. Юркий язычок парнишки кончиком обвивается вокруг языка Намджуна, и тот за один короткий миг проталкивается в чужой горячий рот.       — М-м-м-мх! — стонет Сокджин, запрокидывая голову и чуть слышно ударяясь затылком о деревянную поверхность.       Встаёт на носочки, когда Намджун тянет его вверх, пальцами скомкивая приятную на ощупь ткань рубашки, и будто бы ещё больше растворяется в ощущениях, судя по его тихим, едва различимым стонам. Намджун доволен. И усмехнувшись сквозь поцелуй, мягко выдохнув через нос, подныривает руками под воздушную белоснежность, стремясь прикоснуться к желанному как можно скорее. Касается сначала несмело — Сокджин вздрагивает, но целовать продолжает, ещё крепче обнимая за шею. Потом Намджун, чуть поведя самыми кончиками пальцев по мягкой, можно даже сказать бархатной, слегка горячей коже, наталкивается на линии рёбер, плавно очерчивает нижнюю границу грудной клетки, отмечая, что чем больше прикасается, тем сильнее дрожит Сокджин. Всё же не выдерживает и хватается, уже не страшась. Стискивает ладонями на вид хрупкое тело, но мышцы под кожей тут же отзываются, напрягаясь под натиском, Сокджин прерывает поцелуй резко, безосновательно, опрокидывает голову вниз, а Намджун удовлетворённо хмыкает, припадая губами к его мягкой щеке. Переминает её так же, как переминает пальцами линию талии, с каждым разом увеличивая силу сжатия и амплитуду. Сокджин дышит тяжело, зажмуривается, и остаётся гадать: ему неприятно или наоборот?       Намджун чмокает Сокджина, умиляясь упругости, и опускается поцелуями ниже от губ по челюсти на шею, заставляя дрожать гораздо ощутимее, отчего эта крупная дрожь передаётся и ему, как по спирали возбуждая больше и больше, хотя и некуда уже больше — головка члена неприятно трётся о полотенце, что хочется его сорвать в мгновение ока и, наплевав на удовольствие Сокджина, взять его прямо тут. Однако он не дикий зверь, и пугать маленького ягнёнка не входит в его планы. В его планах на ближайшие часы провести время продуктивно для них обоих.       Переминая губами местечко, где ярко ощущается учащённый пульс, Намджун одной рукой выныривает из-под ткани, осторожно касается планки с пуговицами, находит одну из них и мучительно медленно высвобождает её. Сокджин сжимает пальцы в его волосах, продолжая откровенно бездельничать, и Намджун, в наказание вонзив передние зубы в кожу, а после и вовсе её засосав, зализывая покрасневшее пятно, расстёгивает остальные пуговицы, распахивает полы рубашки и тянет её вниз. Сокджин, из уст которого вырвался особо громкий звук в момент укуса, отстраняется, опускает руки так, чтобы предмет одежды соскользнул с плеч и опустился к нему в ноги.       — Не против? — Намджун вырисовывает языком круги вокруг засоса.       — Н-нет, — хриплый голос Сокджина почему-то пускает мурашки по спине.       Намджун рассматривает его исподтишка, чуть отклонившись назад. И ему кажется странным то, что такой дерзкий буквально пять минут назад мальчишка вмиг превратился в краснеющего от каких-либо интимных прикосновений девственника. На секунду задумывается: а не девственник ли Ким Сокджин, и не подбивает ли Намджун его на нечто плохое? Но отмахивается от этих мыслей, стоит только Сокджину поднять на него глаза с расширенными от возбуждения зрачками, чуть слезящиеся от переизбытка эмоций и решительные до такой степени, что ему приходится стиснуть челюсти до скрипа.       — Разве я могу быть против в данной ситуации?       — И то верно, — соглашается Намджун, растягивая губы в улыбке. — Но всё же должен поинтересоваться…       — Я чист и растянут, — выпаливает парнишка, не дав Намджуну договорить. Тот вздёргивает бровь, чувствуя как при этих словах буквально весь Сокджин затрепетал как лист дерева на беспощадном ветру. — Иначе в моём предложении себя не было бы смысла.       Намджун щурится, продолжая ухмыляться. Скользит взглядом по груди, игнорируя призывно торчащие тёмные соски, по впалому животу с аккуратным пупком, мажет по резинке боксеров, торчащих из явно больших по размеру брюк, судя по тому, как сильно они затянуты ремнём, отчего ткань пояса идёт крупными волнами. Постояв с опущенным взглядом несколько секунд, Намджун стирает усмешку с губ, облизывает их и, взглянув исподлобья на напрягшегося от его взгляда Сокджина, загребает в захват холодную пряжку ремня и дёргает на себя. Чтобы хоть как-то удержаться на ногах, Сокджин раскидывает руки в стороны, шлёпнув ладонями по деревянным дверям, громко изумляется силе хватки. Пользуясь его замешательством и распахнутыми губами, Намджун целует его с обезоруживающим напором.       Мычащий Сокджин даже не успевает сделать что-либо, как Намджун в одно короткое мгновение освобождает его бёдра от ремня, и брюки с характерным шуршанием стелются на пол. Парнишка вновь хватает Намджуна за плечи, но не задерживается на них и плавно спускается ладонями по предплечьям, пальцами очерчивает локти, соскользнув на крепкий торс, и, к ликованию Намджуна, хватается за полотенце. Продолжая целовать мягкие губы, как только Сокджин под одобрительный стон освобождает его от пытки, он, вжав один бок Сокджина в шкаф, второй рукой подхватывает ногу под коленкой и закидывает на себя.       Тот неконтролируемо подаётся вперёд насколько позволяет ему это сделать хватка и вновь мычит, вжимая пальцы в податливую кожу Намджуна, что тот недовольно шипит, откликаясь на внезапную боль. Он прерывает поцелуй, от которого уже начинают болеть губы, и впивается нечитаемым взглядом в лицо напротив. На губах Сокджина озорная улыбка, в глазах сияют крупицы вселенной, с виска срывается капелька пота, и Намджун хмыкает, в голове прокручивая, как бы ему поступить с этим хрупким и безжалостным по отношению к нему пацаном, да так, чтобы тому данное приключение запомнилось надолго. Чтобы Намджун запомнился ему навечно, так, что, ложась в постель с кем-то иным, он был уверен, что лучше Намджуна нет никого на этом свете.       Наивно? Может быть. Но сейчас он может думать только об этом и без какой-либо видимой на то причины. В конце концов, они едва знакомы, и после сегодняшнего небольшого рандеву их жизненные пути разойдутся.       Сокджин, выдержав зрительный контакт, не выпуская из поля своего зрения взгляд Намджуна, слегка оцарапывает ногтями с правой стороны от пресса и ненавязчиво спускается лёгкими прикосновениями ниже, уводя их к центру. Намджун приподнимает голову, глядя на парнишку сверху вниз в тот самый миг, когда движение пальцев достигает основания члена, слегка останавливается, а потом точно так же — выше по стволу, явно дразня. Намджун глубоко вдыхает через нос и выдыхает через рот, приближаясь к Сокджину, уже своей рукой скользя по оголённому крепкому бедру. Он на одну лишь секунду удивляется гладкости кожи, на его пути не попадается ни одного волоска, и его слегка дурманит: это воздушное нечто ещё и бритый везде или любитель специальный процедур. Намджун не может сдержать улыбки от одной лишь мысли, что парень настолько дотошен в уходе за собой.       Сокджин тянется к нему, ловит губы своими, увлекая в более мокрый, чем прежде, поцелуй, а рукой обхватывает под головкой гораздо более смелым касанием. Намджун напирает, вновь наваливаясь на парнишку всем своим телом, и тот глухо простанывает, не прекращая ни движений губами, ни ладонью, раз за разом проводя вдоль ствола, слегка сжимая и разжимая пальцы, отчего к органу приливает кровь с ещё более сильным стремлением, и из горла Намджуна вырывается глухой полустон. Он кусает Сокджина за нижнюю губу, тот вздрагивает, откидывается назад и предоставляет полный доступ к своей чертовски соблазнительной шее. Чем Намджун и пользуется, тут же прикипая к ней. С остервенением наравне с увеличивающейся амплитудой движений чужой мягкой руки по собственному налитому члену он осыпает каждую выемку и каждый бугорок, в особенности кадык, укусами и поцелуями, рисует кончиком языка какие-то неведомые узоры и вслушивается в прерывистое дыхание над ухом. По коже Сокджина в один миг идёт россыпь мурашек, тело мелко дрожит, и движения становятся хаотичными, ускоряясь. Намджун отрывается от своего занятия, кидает взгляд вниз и сжимает губы, глазами прослеживая весь путь сжатых пальцев: от головки до основания и обратно, а потом смотрит на бугорок в белоснежных, по ошибке не стянутых с худых бёдер боксерах, подмечая наливающееся мокрое пятно.       — Ох, простите, — хрипло произносит он, обхватывая бока Сокджина.       — За ч-что? — тот расфокусированным взглядом пытается рассмотреть его лицо.       Но Намджун пояснять словесно не планирует. Он скомкивает тугую эластичную ткань под пальцами, дёргает Сокджина на себя резко и так же резко сдёргивает нижнее бельё под ягодицы.       — Ах! — яркий стон разрезает накалённое пространство, а высвобожденный из плена член, преступно ровный и аккуратный, с глухим шлепком припечатывается в живот Намджуна, оставляя там несколько брызг предэякулята, шлёпаясь во второй раз, размазывает их, превращая в кляксы. — Ух-м-м, — Сокджин закрывает себе рот ладонью и опускает голову, чтобы посмотреть туда же, куда направлен сосредоточенный взгляд Намджуна. Он, пробежавшись языком по губам, сильнее впечатывает бёдра Сокджина в свои, и качающийся словно маятник член парнишки с пошлым звуком пришлёпывает головкой по торсу в последний раз, замирая в этом положении недалеко от головки члена самого Намджуна, продолжая испускать из себя смазку.       Намджун удовлетворённо хмыкает и, поддёрнув Сокджина повыше так, чтобы удобнее было перехватить оба члена одной рукой, что он и делает чуть ниже захвата на своём. Сокджин моргает несколько раз, продолжая держать ладонь у рта, отчего его положение становится неустойчивым, так как спиной он больше не опирается о двери шкафа, и стукается лбом о лоб Намджуна, размыкает дрожащие пальцы, но Намджун ему этого не позволяет, накрывая его ладонь своей, сжимает и, поудобнее обняв за талию, принимается двигать вдоль обоих стволов.       — Ха! — выдыхает Сокджин, отнимая наконец ладонь от искусанных губ, зацепляя ею плечо Намджуна, прикрывает веки, отчего тени от длинных ресниц падают на слегка порозовевшие щёки. Стоя на одной ноге на носочке, он всем телом наваливается на Намджуна, и тому приходится напрячь те мышцы тела, которые помогают удерживаться им обоим в этом положении, будто бы закаменеть, но при этом плавными движениями доводить и себя и его. — М-м-м, — Сокджин приподнимает подбородок, утыкается губами в щёку Намджуна и тяжело в неё дышит, иногда испуская тихие стоны.       Убедившись, что стоят они без угрозы падения, Намджун ускоряется, посильнее пережимая чужие пальцы, почти что вплетая между ними свои. Сокджин коротко вскрикивает, сжимаясь всем телом, прижимается щекой к щеке вплотную и дышит в самое ухо Намджуна, отчего вниз по шее и спине мелкими импульсами пускается мелкая дрожь. Член Сокджина сочится уже сильнее, пачкая всё вокруг, руки и животы, тогда как член Намджуна скромно выпускает всего лишь несколько капель — годы выдержки дают о себе знать.       — Это только совместная дрочка, Сокджин, а Вы уже вовсю течёте, — хрипло шепчет Намджун, не забыв подуть на чувствительную, как он уже понял по обилию рассыпавшихся по белоснежной коже алых цветков-следов от его зубов и губ, которые моментально расцветали, стоило только оторваться, кожу. — Я ведь только начал. Уверены, что выдержите?       — З… замолчите, — пищит в ответ Сокджин, наваливаясь на Намджуна грудью, задевая своими сосками его.       Тот усмехается, чмокает Сокджина в скулу и легко, ненавязчиво, убедившись перед этим, что Сокджин упасть не сможет, убирает руку с его талии, ведёт ладонь ниже, на поясницу, а там пальцами и вовсе ныряет в ложбинку между ягодиц. Указательным обводит колечко мышц, ни на секунду не прекращая расцеловывать лицо Сокджина и мастурбировать обоим, и наконец проталкивается внутрь. Сокджин выпрямляется, опасно покачнувшись назад, вырывает свою руку из захвата и двумя ладонями упирается в грудь Намджуна.       На щеках Сокджина горит яркий румянец. Намджун улыбается, и парень, увидев это, неконтролируемо краснеет, красные пятна плывут по его шее, задерживаются на скруглённых кончиках ушек. Его плотно сжатые губы едва сдерживают вырывающиеся изо рта мелодичные стоны, когда Намджун, не сводя с него глаз, круговыми движениями пальца массирует мышцы внутри и вскоре проталкивает второй, проверяя, хорошо ли там растянуто, как ему пообещали.       — А! — всё же не выдерживает Сокджин, подрагивает с каждым движением пальцев. А когда Намджун надавливает на нужную точку под нужным градусом, Сокджина передёргивает, и он стонет уже в полную силу, сомкнув веки и вздёрнув подбородок: — Ах! Н-х… М! Ох, Намджун, Вы… это… Боже! — от стимуляции и спереди и сзади его бьёт крупная дрожь, он с силой вжимает пальцы в кожу Намджуна, тяжело дышит, едва складывая буквы хоть в какие-то слова.       Намджун размыкает губы, до безумия довольный тем, что видит прямо сейчас — вспотевший, закатывающий глаза от обуревающего его наслаждения Сокджин бесподобен в попадающих на него лучах закатного солнца, и делает длинный выдох, готовый к ещё более красивому зрелищу, сжимает кулак под головками, задерживаясь сначала на недолго, потом ритмично разжимая кулак, большим пальцем этой руки порхая по уздечке члена Сокджина, обделив вниманием свой, а большим пальцем другой руки нажимая на бугорок в тёплом плену, отчего сжавшийся в один большой нерв Сокджин кончает спустя буквально пару минут, вскрикнув особо громко, и тут же обмякает, повиснув безвольной тряпочкой. Дышит прерывисто, всхлипывает, когда Намджун принимается медленно двигать пальцами внутри него туда-сюда, выпустив его член из кулака и придерживая за спину.       — А Вы молодец. Продержались дольше, чем нужно, — хвалит Намджун, хихикнув. — Мне нравится.       Сокджин, не с первого раза взявший себя в руки, приподнимается, стрельнув в него томным взглядом. Намджун, посмотрев в ответ безэмоционально, вынимает пальцы с характерным звуком и подхватывает его под ягодицы. Парень ожидаемо обнимает его за шею, приподнимает его лицо большими пальцами и пока его несут к постели, крепко целует Намджуна. И поцелуй этот снова другой: какой-то всецело объемлющий, не мокрый и не пошлый, а скорее вдумчивый. Подхватив вторую ногу Сокджина и закинув её себе на поясницу, Намджун плюхает его на спину, сам уперевшись в матрас коленом. Взбирается следом на пышную постель с приятно пахнущим чистым бельём белоснежного цвета, и отвечая на движение губ своими, обсасывая то нижнюю, то верхнюю опухшую губу Сокджина, мягко и плавно, отдаваясь процессу без остатка. Потом отрывается от него, приподнимается, отчего ладони Сокджина скользят по его груди. Намджун подхватывает за резинку боксеры и стягивает их совсем, вновь поражаясь гладкости ног парня под собой. Скидывает их на пол и на вытянутых руках нависает над Сокджином. Тот уже окончательно пришёл в себя и, призывно глядя в самую глубину его глаз, очерчивает каждую грудную мышцу, навязчиво прикасаясь то к одному соску, то к другому, затем и вовсе порхая по ареолам нагло, чуть прищипывая торчащие горошинки.       Намджун криво усмехается, чего-то ждёт, ответно всматриваясь в глаза напротив. Они одновременно облизывают каждый свои губы, и Намджун резким движением садится назад, хватает за тазовые косточки Сокджина и переворачивает его. Парнишка охает, плюхнувшись лицом в подушку, приподнимается, громко вдохнув воздуха, цепляется за изголовье кровати вытянутыми руками, приподнимаясь, и чертовски соблазнительно вздёргивает ягодицы так, что те чуть разводятся в стороны, являя взгляду Намджуна пульсирующий начисто выбритый анус. Спереди, кстати, Сокджин тоже гладкий, в отличие от Намджуна, предпочитающего во внешнем виде естественность и даже не чурающегося щетины на лице, и это чертовски крутой контраст. Намджун сжимает губы в тонкую полоску, большим пальцем с нажимом проводит по ложбинке, по кругу обойдя колечко мышц.       Сокджин водит тазом в воздухе, дразня. Его прогиб выглядит безумно симпатичным, очень соблазнительным, божественно сексуальным, что яйца Намджуна становятся ещё тяжелее, чем они есть, он-то ведь ещё ни разу не кончил, в отличии от парнишки. Он проводит ладонью по пояснице, заставляя Сокджина прогнуться сильнее, а сам входит в горячее нутро большим пальцем, водит им внутри медленно, вынимает и повторяет так несколько раз, не забывая надавливать на спину Сокджина. Голос у него едва слышный, с приятной слуху хрипотцой, причём не брутальной, как у него самого, а какой-то эстетически элегантной. Ну просто прелесть какая-то, а не парень во плоти.       Намджун придвигается вплотную, его возбуждённый член проскальзывает под мошонку Сокджина, отчего тот поджимает пальцы на ногах, и просит:       — Сокджин, будьте так любезны придержать одну из Ваших ягодиц.       Тот кивает, заносит руку за спину, собирает пальцами ягодицу и, как его и просили, отводит вбок. Анус оттягивается с этой стороны, и Намджун, вернувшись на колени, сглатывает и проводит языком вдоль всей линии от поджатой мошонки до копчика, в награду слыша тихий возглас от неожиданности. Намджун ухмыляется, впечатывает ладони в упругие бёдра, вдоволь жамкает, принимаясь вылизывать абсолютно всё вокруг плотно сжатых мышц. Кожа на вкус приятная, от неё вкусно пахнет то ли шоколадом, то ли какао — по-видимому, так пахнет гель для душа, которым Сокджин попользовался перед тем, как прийти сюда.       Пальцы на ногах Сокджина сжимаются сильнее по мере того, как движениями языка Намджун одаривает его. Когда он проталкивается внутрь кончиком, тело Сокджина вздрагивает, и он тянется вперёд, пытаясь вырваться из захвата. Однако Намджун не был бы Намджуном — во избежание ненужных казусов смачно пришлёпывает по ягодице, и на той тут же расцветает красное пятно. Сокджин подбирается, топчется коленями по матрасу, а Намджун делает ему вакуум, взглядом найдя его растрёпанную макушку, подёргивающуюся от едва заметных движений.       — Не сдерживайте свой голос, — Намджун отрывается на доли секунды и припадает к мягкой коже вновь, продолжая её терзать.       Сокджин слушается и свободно постанывает, когда Намджун то и дело прикусывает возле ануса, следом зализывая укусы, проталкивая язык всё дальше и дальше с каждым разом, водя по стенкам самым кончиком. Покидая теплоту нутра, он громко втягивает слюни в себя, подмечая, как судорожно сжимается колечко, капелька его собственной слюны выталкивается и течёт вниз, теряясь в складках мошонки. Подумав с секунду, Намджун генерирует глупую идею, но испробовать её просто необходимо. Втянув побольше воздуха, он подбирается к анусу пальцами, подцепляет край, оттягивая, и присасывается к открывшемуся отверстию, толчками впуская в Сокджина тот избыток жидкости в его рту, что образуется молниеносно при виде такой податливо-прекрасной задницы.       Сокджин мычит, уронив голову.       Намджун отстраняется, несколько раз проталкивает поглубже пальцами сгустки слюней, но те так и норовят вырваться наружу.       — Сожмитесь, — приказным тоном чеканит, и Сокджин сжимается. Намджун припечатывает пульсирующе сжатый анус большим пальцем, водит по нему туда-сюда, приглаживая будто в награду, и приподнимается. — Вот так, хорошо. Держите всё в себе.       Сокджин сводит коленки вместе, дрожащими пальцами сильнее вцепившись в скрипнувшее от натуги изголовье. Потянувшись к тумбочке, Намджун мажет взглядом по его напряжённому телу, вытянутому по струнке, и мысленно хвалит за послушание. Редко кто может этим похвастаться. Обычно все те партнёры, что были у Намджуна, послушностью вообще не обладали, и приходилось тратить очень много времени на то, чтобы приструнить каждого из них. Замерев с вытянутой рукой, Намджун вспоминает, что он в отеле в километрах от Сеула и презервативы стоит искать в деловой сумке. Цокнув, он одной ногой встаёт на пол, выпрямляясь во весь рост, и крутит головой, ища место, где он эту самую сумку оставил. Найдя её в кресле на другом конце номера, он одобрительно несколько раз шлёпает Сокджина по ягодице, давая понять, что в таком напряжении ему нужно простоять чуть дольше запланированного.       Намджун покидает постель, преодолевает расстояние до сумки и выуживает из бокового кармашка начатую пачку презервативов, которую он всегда носит с собой. Он даже покупает их просто так, про запас, и, если одна заканчивается — а происходит это довольно быстро, он суёт в тот же кармашек новую партию. Отработанная до автоматизма схема всегда его выручала, и выручает и сейчас, хоть он и не планировал в этой поездке чем-то таким пользоваться.       Намджун оборачивается, намереваясь вернуться. Замирает, рассматривает напряжённую позу Сокджина. Скользит взглядом по ногам с хорошо угадывающимися неплохо так нетренированными мышцами бёдер, по спине, слегка задержавшись на линии прогиба, поджатым к голове хрупким, но в то же время размашистым плечам, останавливается на профиле, утончённом из-за плавного полёта носа, пухлых от природы губ, которые подрагивают при каждом вдохе и выдохе, ровный полукруглый подбородок. Он стоит так, наверное, с минуту, любуясь, а когда Сокджин поворачивает к нему своё лицо, отмирает. Паренёк смотрит на него умоляюще слегка влажными от подступающих слёз глазами, всхлипывает, стоит Намджуну прийти в движение и зашагать в его сторону с чётким намерением продолжить. И отворачивается, поджав губы, когда Намджун оказывается слишком близко. Под весом продавливается матрас, Намджун удобнее устраивается у ягодиц Сокджина и разрывает предварительно вынутый из коробочки квадратик презерватива. Услышав характерный звук, Сокджин шумно вбирает воздуха в лёгкие. Намджун раскатывает презерватив по члену, проводит по нему несколько раз, убеждаясь, что латекс лёг как надо, и пристраивается, подхватив Сокджина за тазовые косточки для удобства.       — Можете расслабиться, — он вжимается головкой в колечко, и как только Сокджин отпускает себя, медленно скользит внутрь, не встречая ни единого препятствия: слюни разогрелись и отлично посодействовали плавному скольжению. — А Вы опытный, — больше утверждение, чем вопрос, да и ответа как такого он не ждёт: принимается плавно раскачиваться, входя в Сокджина всё глубже и глубже до чётко слышимых шлепков тела о тело.       Он наклоняет голову набок, внимательно наблюдая за тем, как вместе с ним двигается Сокджин — не навстречу, а скорее в такт. В побелевших пальцах он сжимает край изголовья, с его губ уже гораздо чаще слетают стоны, изредка его выгибает сильнее, и он чуть ли не падает плашмя на живот. Намджун облизывает верхнюю губу, перемещает раскрытую ладонь на поясницу и, чуть приподнявшись, меняет угол проникновения, вместе с тем ускоряясь. Сам сжимает губы от ощущений — приятных и тягучих, всё-таки более интенсивный секс ему нравится больше размеренного, коим тот был несколько секунд назад. Сокджин вскидывает голову, волосы взлетают в воздухе и мягко ложатся на плечи и основание шеи, явно щекоча кожу, яркий стон отдаётся от покрашенных в бежевый цвет стен, и Намджун удовлетворённо улыбается.       Чуть наклонившись, он делает ещё одну смену амплитуды, и вот теперь Сокджин начинает двигаться навстречу, отчего характерный звук их соития во имя какой-то мифической скидки на сделку становится интенсивнее и громче, сливаясь с участившимся голосом стонущего парнишки в одну красивую мелодию. Намджун усмехается, переведя взгляд с затылка Сокджина на то место, что так правильно и красиво обволакивает его член в презервативе. На секунду в голове возникает мысль сорвать с себя неприятную резинку и дать себе возможность почувствовать тепло, даже можно сказать жар принимающего его нутра божественно, что уж тут таить, сложенного молодого парнишки.       Намджун хмыкает, притормаживает. Наклоняется, потянувшись вперёд. Той же рукой, которой он до этого нажимал на спину Сокджина, скользит вверх, минует подрагивающее плечо, чуть ведёт по шее, запутавшись пальцами в тёмных прядях, и сжимает тыльную сторону ладони Сокджина в своей. Положение второй руки он тоже меняет, перемещая её, едва касаясь, к животу, а там опускает ниже — по лобку, и обхватывает член Сокджина, в тот же миг принимаясь его ласкать. Сокджин ахает, вздрогнув от прикосновения, молниеносно вцепляется в его запястье мёртвой хваткой, даже оцарапав кожу. Совершает попытку повернуться и взглянуть в лицо Намджуна, но тот выдыхает в ухо разгорячённо, что у парнишки желание возмущаться выходке пропадает, но руку не убирает, продолжая сжимать и двигаться вместе с рукой Намджуна вдоль налитого ствола.       С его головки преступно много стекает смазки. Намджун губами прихватывает мочку уха, теребит оказавшуюся там серёжку — он даже не заметил, что у Сокджина таковая вообще есть, ещё один сюрприз от парня в копилку, прихватывает зубами и тянет на себя, подстроившись под ритм движений их тел. Сокджин мотает головой, с этого момента сбиваясь с выбранной траектории, и Намджуну приходится напрягать ягодицы, чтобы входить как раньше глубоко. Сокджин совсем уже теряется в пространстве, почти вскрикивая отдельные нечленораздельные звуки, и Намджун понимает: тот уже близок.       — Ну же, Сокджин, — хрипло шепчет он, сжимая и разжимая пальцы на его члене, сначала у основания, потом у головки, а затем вовсе выпускает его из захвата и хватается за мошонку, вонзив в мягкую плоть растопыренные пальцы. Сокджина вмиг бьёт крупная судорога, он-таки кончает, судя по тому, как подёргивается чувствительный мешочек в руке, и как сжимаются его внутренние мышцы вокруг члена Намджуна. — М-м-м, — вырывается скудное, но и это для обычно сосредоточенного на механике каждого своего секса слишком эмоционально.       Он выпрямляется, перехватывает Сокджина за бёдра, плавно покидает его, и тот, простонав в последний раз, плюхается на живот, лицом рухнув в подушку и замирает, обессилено размазавшись по постели. Намджун, поджав губы, гладит себя по члену, рассматривая размазанную под латексом белёсую жидкость. Как же удивительно бывает порой, что и сам не чувствуешь, что откровенно подтекаешь, трахая чей-то очередной сладкий зад, хотя именно ты вечно обвиняешь в подобном этих самым партнёров. Намджун перекатывается на спину, устраиваясь полулёжа, спиной откинувшись на изголовье, и находит на тумбочке пачку сигарет и зажигалку. Со стоящим колом членом, замурованным в презерватив, он прикуривает и выдыхает первую партию дыма в потолок, наблюдая, как отдельные капельки просачиваются наружу, теряясь в кудрявых жёстких лобковых волосах.       Когда от сигареты остаётся где-то половина, со стороны Сокджина слышится шуршание. Намджун поворачивает голову и, продолжая затягиваться, молча следит, как парнишка приподнимается на локтях, плавно усаживает себя на кровать, не поднимая глаз. Намджун мажет по нему взглядом, давит улыбку при виде размазанных по животу белёсых уже успевших подсохнуть клякс. Такие же разводы виднеются и на одеяле, что немного затрудняет его дальнейшее использование. Хотя… пригодится ли оно сегодня? Намджун подозревает, что спать он этой ночью вряд ли будет, так уж сильно ему нравится секс с этим парнишкой.       Сокджин сидит так несколько секунд, прежде чем повернуться к Намджуну и взглянуть в его глаза. Именно в этот момент Намджун выпускает изо рта очередной клубок дыма, чуть прищурившись, глядя в ответ. Сокджин скользит взглядом по его телу, натыкается на всё ещё возбуждённый член, явно о чём-то раздумывает, сосредоточенно его разглядывая, а потом поднимается на четвереньки, подползает, перекидывает левые руку и ногу через Намджуна и опускается ягодицами тому на колени. Чвакающий звук Сокджина нисколько не смущает, Намджун продолжает наблюдать, методично куря.       А парень времени зря не теряет. Уперевшись вытянутой рукой в бедро Намджуна, он принимается медленно закатывать презерватив вверх, с каждым витком высвобождая пульсирующий от желания орган, то ли специально, то ли случайно едва касаясь мизинцем чувствительной плоти. Из-под резинки устремляются на свободу капли предэякулята, и Сокджин, заметив их, размашистым движением размазывает их. Презерватив натужно скрипит, дойдя до головки, и Сокджин, чуть задержавшись, сдёргивает его и тут же откидывает в сторону. Не глядя больше на Намджуна, он задницей отъезжает чуть назад, наклоняется и губами касается мокрой уретры. Потом высовывает язык и одним движением слизывает вязкую влагу, так, что Намджун вздрагивает, невольно закусив фильтр.       Сокджин сглатывает, выгибается, толкнув округлые ягодицы к потолку, что Намджуну открывается очень хороший вид на них и на начавшуюся двигаться растрёпанную макушку. Сокджин несмело опускается ниже, вбирая красноватую головку губами, обсасывает её, как сладкую конфету, причмокивая и полуприкрыв веки. Пальцами он пробегается вверх-вниз, не задерживаясь ни на секунду на одном месте. Намджун, не сводя с него взгляда, опять затягивается и тут же выдыхает горький дым из лёгких и тянет довольную улыбку. Сигарета в руках вдруг ощущается чужеродно — хочется её откинуть, запустить ладонь в волосы парня и заставить вобрать член в рот до основания, но он сдерживает себя, сам не знает почему, теребя остатки курева в пальцах.       Сокджин внезапно заглатывает побольше и делает вакуум щеками, отчего Намджун закатывает глаза от пронзивших его чертовски приятных ощущений. По телу пускается мелкая рябь вперемешку с теплом, и он поджимает пальцы на ногах, удовлетворённо выдыхая, когда чуть отпускает. Парнишка тем временем насаживается в свободном темпе, не спеша и умело пряча зубы, а языком выписывая по стволу какие-то только ему ведомые узоры. Но в целом это довольно неплохо. Даже хорошо. В мозг прокрадывается мысль: а Сокджин-то действительно опытный. Интересно, сколько у него партнёров было до Намджуна?       Ой, ну зачем оно, это знание, ему? Он просто отдерёт наглого продавца, получит за это скидку, купит всю территорию комплекса за недорого и приступит к осуществлению своего бизнес-плана, который будет приносить не хилый такой доход, и на остальное ровным счётом наплевать.       Сокджин опускается ниже, носом касаясь кудряшек на лобке Намджуна, и вдыхает их аромат. Намджун не выдерживает и гасит сигарету прямо о пачку от них, бросив её там же рядом, и двумя ладонями обхватывает щёки Сокджина. Тот вскидывает взгляд, как раз в этот момент принимаясь двигаться обратно медленно, словно бы дразня. Намджун бросает в него лукавую ухмылку, и парнишку передёргивает. Он распахивает глаза, с характерным звуком выпустив член из горячего рта, головка шлёпается о его сочные и мокрые губы, и он зубами хватается за неё и властно царапает, заставляя Намджуна зашипеть. Не дав ни секунды на раздумья, Сокджин вновь погружает член в себя, то втягивая щёки, то расслабляя, наконец, добавляет руки, принимаясь ласкать в такт движениям головы.       Намджун сжимает губы в тонкую полоску, убирая ладони от лица парнишки, и размещая их по сторонам, слегка сжав пальцами постельное бельё. Минет — маленькая слабость Намджуна. Всегда, кто бы ни прикасался к нему вот так, его штормит не по-детски, в груди горит адским пламенем, а желание растёт с космической скоростью, и ему хочется отодвинуться, отстраниться и вытрахать из партнёра всю душу только лишь за то, что тот один всего лишь раз провёл языком по вздутым венкам, причмокнув при этом и облизнувшись, словно нажравшийся сметаны кот. А если он увидит остатки своего семени на чужих губах — крышу уносит моментально. Поэтому сейчас, чтобы не спугнуть Сокджина и не испортить момент, он зажмуривается, расслабляется так, что чуть ли не растекается по матрасу, и ждёт, когда будет можно.       Сокджин в минете умел. И чем дальше идёт дело, тем всё больше и больше в горле Намджуна скапливаются стоны, которым не суждено оттуда вырваться. Он судорожно ведёт языком по губам, ощутив, как язык Сокджина вжимается в уретру с силой, ему не присущей, а потом худая ладонь смыкается вокруг члена плотным кольцом и принимается скользить уже настойчивей, словно бы прося излиться наконец. Но Намджун хрипло усмехается, приподнимает голову и утыкается взглядом в сосредоточенный Сокджина, и по телу врассыпную бегут мурашки: парень смотрит заворожённо, не забывая насаживаться ртом, продолжая изредка втягивать щёки и ритмично надрачивая Намджуну.       Картина, в целом, прекрасная. И всё же Намджун решается прекратить сладкую пытку, подавшись вперёд. Сокджин размыкает губы, медленно отстраняется, чуть высунув язык, с которого срывается несколько тягучих капель белёсой жидкости. Намджун вздёргивает уголок губ вверх, садится и, подхватив под затылок парнишку, подтягивает наверх и впивается поцелуем в мокрые и отдающие солоноватым вкусом губы. Сокджин упирается в него двумя руками, приподнимается, раскованно отвечая на поцелуй, а потом отнимает одну ладонь и спустя буквально секунду стонет Намджуну прямо в рот. И тот, упоённо целуя, будто бы пытаясь испить до дна живительный эликсир, случайно попавший ему в руки, ведёт ладонью по спине, огибает поясницу и, в очередной раз услышав приглушённый стон, присоединяется к пальцам Сокджина, растягивающим его же самого.       — М… ах! — Сокджин разрывает поцелуй, отстраняется всего лишь на какие-то жалкие миллиметры, и Намджун фиксируется на нём целиком и полностью: Сокджин дышит, тяжело вздымая грудью, не спеша двигается внутри себя, позволяя точно также двигаться и Намджуну. — Хн… — бросает он томное.       Намджун обхватывает его за плечи свободной рукой, притягивая ближе. Хотя куда ещё ближе?       — П-прошу, — шепчет Сокджин, грудью припав к Намджуну. — Умоляю, — по слогам произносит, ускоряясь. Намджун покидает его нутро, стряхивает с пальцев и хватается за ягодицу, сжав её с такой силой, что Сокджина выгибает с полукриком. — В-вы… я… н-н-н! — хаотично выдыхает он, совсем потеряв способность собирать слова в связное предложение.       — Идите ко мне, — подзывает Намджун, потянув его на себя, и Сокджин, ухватившись за его плечо, придвигается, скользнув разгорячённой кожей бёдер по коленкам Намджуна. Для удобства Намджун раздвигает ноги, чуть согнув, что Сокджин соскальзывает вниз, стукнувшись стоящим колом членом о член Намджуна, таким же нетерпеливо налитым. Выдыхает в самое ухо, пуская мелкую дрожь по рукам, и Намджун, уже обеими руками подцепив его под ягодицы, приподнимает, ныряя тазом под него так, чтобы беспрепятственно войти. И входит, не предупредив, и Сокджин едва успевает вынуть собственные пальцы. — Вот так, Вы молодец, — хвалит Намджун затрясшегося в наслаждении Сокджина.       Поза эта неудобная явно, Намджуну приходится перенапрягать тело, чтобы совершать толчки, и он пыхтит в изгиб шеи Сокджина, одаривая своим горячим дыханием не менее горячую чужую. Но вдруг Сокджин отталкивается, откинувшись назад всем телом, отводит руки и кулаками вцепляется в скомканное одеяло. И в таком положении — открытом, что Намджуну дух захватывает, он сам, напрягая изящные бёдра, принимается насаживаться. Намджун стискивает его тонкую талию и помогает, потянув на себя поначалу осторожно, позволяя двигаться в своём темпе, а потом дёргано, вжав в нежную кожу ногти.       Сокджин прикусывает нижнюю губу, неотрывно глядя на место их сплетения. Его член, разбрызгивая в разные стороны, в том числе на живот Намджуна, сочащуюся смазку, покачивается в такт его движениям, мошонка с приглушённым звуком пришлёпывается о лобок Намджуна. Тот приходит в восторг, в свою очередь неотрывно разглядывая Сокджина, скользя по его телу, огибая соски, к которым Намджун до сих пор не прикоснулся ни пальцами, ни языком. Смотрит на сокращающийся живот, только потом сообразив, что это не сокращение мышц, а вдавливающаяся в стенки изнутри головка его собственного члена. Возвращается к лицу, на котором аккуратной формы брови сдвинуты домиком, губы то раскрываются, испуская мелодичные стоны, то смыкаются, а раскосые чётко очерченные ресницами глаза продолжают поблёскивать от выступившей влаги.       Прелестный. Даже, наверное, жаль, что больше они не увидятся.       Когда Сокджин откидывает голову, Намджун, пробежавшись взглядом по рельефной шее, чертыхается, совершенно точно теряя те крохи контроля, которые ещё теплились в нём, обжигая ускорившееся сердце. Он подскакивает, легко перехватывая Сокджина, будто пушинку, и переворачивает его на спину, дезориентированного внезапной сменой позы, и нависает над ним властным коршуном, совершая новые толчки, не дав даже привыкнуть к новому углу проникновения. Сокджин шипит сквозь зубы, подставляет шею под поцелуи, уперевшись руками в плечи Намджуна. Тот совершает ещё несколько глубоких проникновений, ловит в захват запястья Сокджина и запрокидывает на подушку за голову.       Бёдра Сокджина поднимаются, поясница тоже норовит оторваться от матраса, и Намджун своими бёдрами фиксирует новое положение. Едва выйдя, он тут же входит, зубами подцепляя в край искусанные губы Сокджина, смачно кусая их, а после посасывая и целуя, изредка сплетаясь с его языком в каком-то сумасшедшем танце. Толчки становятся размеренными, иногда ускоряются, отчего Сокджин особенно громко простанывает в поцелуй, затем возвращаются к прежнему ритму. Постель под ними скрипит, постельное бельё комкается, окутывая утопающие в нём разгорячённые и мокрые тела. Сокджин передними зубами царапает Намджуна по верхней губе, проводит по укусу языком и, взглянув в его глаза, тянет сладкую улыбку, превращая раскосый разрез глаз в очаровательные полумесяцы, и в следующий миг Намджун оставляет след от своих губ на кончике носа.       И отпускает руки Сокджина, выпрямляясь. Подхватывает его под коленями, раскрывает ещё больше для себя, полюбовавшись с секунду откровенно текущим членом, понимая, что и сам чертовски сильно течёт внутри него, такого мягкого и податливого, фокусирует всю свою силу в ногах и превращает толчки во что-то совсем звериное, двигаясь на пределе своих возможностей, почти что не выходя из сжимающегося нутра, вознося взгляд к потолку и утопая в заполнивших комнату лихорадочных вскриках выкрутившегося на максимум Сокджина. Сейчас сложно о чём-то думать, что-то ощущать, все мысли лишь о том, чтобы поскорее кончить, так сильно тянет внизу живота, скручивается в тугой узел и доставляет дискомфорт, но толкаться внутрь до сих пор безумно приятно.       Сокджин уже кричит во всё горло, заикаясь, зовёт его по имени, и Намджун всё же находит в себе силы посмотреть на него. Замечает, как он ласкает себя, периодически выпуская член из пальцев и шаря по воздуху в его поисках. Намджун подныривает под его ногу, ловит крупно дрожащую ладонь, отводит в сторону и переплетает пальцы. Сокджин всхлипывает, прикрывает тыльной стороной запястья свободной руки губы, и устремляет глаза вниз, но Намджун не уверен точно, способен ли он в таком состоянии осознанно наблюдать за происходящим. По щекам Сокджина бегут слёзы, он гулко глотает их в перерывах между стонами, смаргивает особо крупные капли с ресниц и дрожит осиновым листом.       Вдруг Сокджин откидывается на подушку, вцепившись зубами в свою же белую и явно тонкую кожу, мыча что-то неразборчивое, и сжимает член Намджуна внутри себя. Тот от неожиданности сбивается с дыхания, и хрипло ухает, с каким-то заторможенным осознанием наблюдая, как из уретры члена Сокджина несколькими крупными партиями выстреливает сперма, стелясь дорожками по коже торса. А потом парнишка обмякает. Подавив стон, Намджун ждёт несколько секунд, а потом покидает Сокджина. Он выдыхает, скосив взгляд на собственный член и удивлённо отмечает, что тоже кончил и теперь его сперма обильно вытекает из ануса парнишки, впитываясь в белоснежную ткань.       — Вот же, — Намджун несколько раз проводит по стволу, убеждаясь, что вышло всё, что было. Он сидит так какое-то время, восстанавливая способность нормально дышать. Поднимает взгляд на Сокджина и шепчет в полутьму: — Надо же, вырубился.       Сползает с постели, встаёт на потрясывающие ноги, его немного ведёт. Намджун раздумывает, что сделать первым — покурить или попить — так как хочется всего и сразу, но горло ощущается болезненно сухим, поэтому он делает шаг к небольшому журнальному столику возле стула, где эффектно сидел бесцеремонно ворвавшийся в номер Сокджин. Подхватывает стоящую там начатую ещё днём бутылку с водой, откручивает крышечку и прикладывается к горлышку, жадно глотая. Удовлетворив жажду, он прокашливается, проверяя горло, и оборачивается.       Отключившийся Сокджин всё ещё лежит на одеяле, раскинув конечности. Его дыхание выравнивается, лицо выглядит умиротворённо, губы слегка приоткрыты, а на щеках ещё играют красные всполохи, оттенённые упавшими на кожу тенями. Намджун крутит в воздухе пустую бутылку, раздумывая, как бы поступить, и, пожав плечами, оставляет обратно на столик. Возвращается к кровати, собирает ноги Сокджина, руки укладывает на грудь и, подхватив тело на руки, направляется с ним в ванную.       Там он ставит покачнувшегося Сокджина на пол, и тот хватается за него. Намджун включает душ, холодная вода бьёт по макушкам, охлаждая в мгновение ока, и он добавляет горячей, выравнивая температуру. Сокджин сопит, ворочается в его захвате, обнимает за шею. Намджун держит его за талию, подставляя лицо потоку, прикрыв веки.       Сокджин, видимо, до конца придя в себя, едва заметно касается губами сонной артерии и одёргивает себя, отворачиваясь и укладывая голову на плечо. Намджун приоткрывает веки, всматривается в кафельную стену, и поднимает руку, чтобы ободряюще пригладить промокшие пряди Сокджина. Парнишка от прикосновения вжимается в Намджуна сильней, опуская руки ниже и окольцовывая ими торс.       — Я, — подаёт он севший голос, — бесплатно отдать эту землю Вам не могу, — Намджун хмыкает, фыркнув попавшей на губы водой, — но хорошую скидку сделаю. Всё-таки, — Сокджин замолкает, выдерживая паузу, — Вы хорошо постарались. Мне было хорошо, признаю. Вы — искусный любовник. Если у Вас есть кто-то, кто, — он вновь молчит, а у Намджуна в голове белый шум, который заставляет его непонимающе нахмуриться. — Если у Вас есть кто-то, кто занимает Ваше сердце, то я ему даже завидую.       Намджун поджимает губы. О чём это? Чтобы у закоренелого холостяка был такой человек, должны смениться полюса у планеты! Он вздыхает, сгоняя смятение, покрывшее его душу от этих слов, и мотает головой в попытке отогнать непонятно откуда взявшееся чувство злости. Если это злость вообще. Когда у него получается уничтожить это странное ощущение, он распутывает их объятия.       Сокджин вскидывает на него взгляд, пронзая темнотой до самой сути. Намджун, усмехнувшись, хватает парнишку, подкидывая вверх. Сокджин коротко охает, ногами обвив его бёдра. Намджун впечатывает его спиной в кафель, разглядывая растерянное выражение лица.       — Рано делать выводы. Я ещё не закончил.       Сокджин сжимается было, но Намджун его опережает, проскальзывая в разработанное колечко мышц сначала головкой, после весьма беспрепятственно оказывается в нём полностью, удовлетворённо усмехнувшись. Маленькое помещение будто бы вздрагивает от судорожного выкрика, казалось бы, полностью опустошённого, но почему-то с готовностью обхватившего член мышцами Сокджина:       — Ах-н!       И Намджун, устроив его в своих руках поудобнее, облизывается в предвкушении ещё одного раунда, а возможно, даже нескольких, игнорируя бьющие в спину струи, отчего-то ставшие сильно уж горячими.

***

      Кофе приятно горчит.       Намджун обводит взглядом представшую его взору масштабную стройку. Впереди строятся сразу несколько новых зданий — будущих жилых и административных корпусов, а за спиной идёт к завершению черновая отделка внутренних помещений бывшей гостиницы — в будущем первый главный корпус. Намджун с командой переделал абсолютно всё в нём, начиная от холла и заканчивая хозяйственными комнатами для горничных, кое-где укрепили конструкции. В особенности тщательно они продумали каждый номер на всех пяти этажах для большей эргономичности. Некоторые даже пришлось перестраивать, потому что площадь совсем не позволяла обустроить по современным нормам.       Он вздыхает, делая ещё глоток кофе. Переводит взгляд на море, волны которого мягко подкатываются к берегу, где в свою очередь тоже идут ремонтно-строительные работы: ставятся навесы, возводятся беседки и пляжные бары. Намджун приехал проверить процесс и более чем удовлетворяется увиденным, к тому же в суете города захотелось окунуться в ностальгию и вспомнить свой предыдущий приезд, так сказать, ощутить, что тоска его не фантомная.       В том номере, где всё и случилось, теперь всё по-другому. Он первым делом переступил его порог, вдохнул немного пыльного воздуха и скосил взгляд на новое окно без белоснежных пушистых штор, которые тогда ненавязчиво колыхал ветерок за спиной сидящего на стуле Ким Сокджина.       Намджун поджимает губы, в который раз прокручивая в голове это воспоминание. Сколько прошло? Два месяца-три? Полгода, может? Кажется, будто вечность… А на самом деле минуло не так много времени. Намджун помнит абсолютно всё. Движения губ, прерывистое дыхание, приглушённые стоны, стройное тело, округлые ягодицы и абсолютно все поверхности в номере, где он, позабыв свою человечность, брал, не отрываясь.       В какой-то момент ему захотелось дышать Сокджином на регулярной основе. Он вгрызался зубами в его плечи, оголтело целовал и не выпускал из рук даже когда парнишка падал в небытие.       Сделка в итоге прошла гладко. Подписывая бумаги, Сокджин на него не смотрел, а его пальцы дрожали и плохо держали ручку. В договоре значилась именно та сумма, на которую изначально и рассчитывал Намджун, вот только удовлетворения она ему не доставляла. Он не мог отвести взгляда от красных пятен на чужой шее, виднеющихся из-под доверху застёгнутой рубашки того же фасона, что и прошлым днём. Увиденные собственные засосы не давали покоя, и он не мог понять, почему ему так… так нехорошо после такой-то чертовски горячей ночи.       Уехал он тогда с тяжёлым сердцем, с Сокджином они даже не обмолвились ни словом и больше не увиделись, как он и предполагал.       Намджун выдыхает носом и подносит кружку к губам. До слуха доносится шуршание гравия, что неудивительно: им засыпаны будущие тропинки комплекса для удобства, к тому же то тут, то там над ландшафтом работают дизайнеры, снуя среди редких деревьев, которые решено было сохранить.       Он отпивает ещё немного кофе, поворачиваясь на крыльце запасного выхода, где стоит уже добрых десять минут и подзамёрз, несмотря на тёплый климат здешних краёв — всё-таки приближался декабрь. Сглотнув горькую жидкость, Намджун морщится, краем глаза примечая движение впереди. Но его в большей степени заинтересовывает мокрое микроскопическое пятно, внезапно появившееся на лацкане пальто. Он хмурится, поднимает руку и ногтем скребёт ткань, словно бы от этого пятно тотчас исчезнет магическим образом.       Белоснежная ткань носового платка возникает перед его носом и плавно опускается на пятно. Тонкие пальцы комкают его, вжимая в грудь Намджуна, и тот, мельком взглянув на них, чувствует, как сердце пропускает удар. Он вскидывает голову и застывает мраморной статуей, слегка шокировано уставившись на фигуру в мешковатой парке благородного зелёного цвета, в нахлобученной будто бы наспех шапке с помпоном на макушке и двумя другими на верёвочках по бокам, накинутом в несколько колец шарфе. Парень тянет застенчивую улыбку и произносит:       — Мне сказали, что Вы приехали, и я… вот, — он стреляет глазами на носовой платочек. Потом сжимает пухлые губы в тонкую полоску, отводя взгляд в сторону. На щеках расцветает румянец, и у Намджуна тут же чешутся руки от желания прикоснутся к нему. — Боялся, что не успею.       Намджун бегает глазами по красивому лицу, не в силах поверить в происходящее. Всего лишь в нескольких шагах от него стоит Сокджин. Совсем иной, но всё такой же.       Стиснув зубы до скрипа, Намджун несмело касается тыльной стороны ладони Сокджина, заставляя того вздрогнуть и вернуть распахнутый взгляд, чтобы и самому взглянуть в эти глубокие чёрные глаза. И понять, по чему именно он так скучал все эти месяцы. Он слегка сжимает тонкую руку, сильнее прижимая к себе.       — В-ваше пальто выглядит дорогим, надеюсь, не испортится, — прокашливается Сокджин, хлопая веками.       — Да, — гундит в ответ Намджун, не смея отвести взгляд от парнишки, — не испортится. Не переживайте, Сокджин.       Парнишка улыбается. Его глаза блестят, завораживая. Он вырывается из захвата, трёт несколько раз по пятну платком и прячет его в карман парки.       — А Вы хорошо тут всё продумали, — Сокджин кивает в сторону строительной площадки. — Выглядит весьма рабочей схемой, — его профиль нисколько не изменился, и Намджун впивается в него глазами, стараясь рассмотреть каждую чёрточку. — Получается, я правильно сделал, что продал землю именно Вам. Мне нравится, — Сокджин кивает и скользит прищуренным взглядом по Намджуну.       Сердце щемит. Намджун делает шаг вперёд, пугаясь самого себя. Ну что он как подросток в пубертат, в самом деле? Да и не мог же он втюхаться в незнакомца, с которым провёл только лишь одну случайную ночь, да и день… Это полнейшая глупость! Но… сердце ускоряется, когда он приближается к Сокджину почти впритык, и тому приходится чуть приподнять подбородок.       — Мне тоже, — басит он. — Я даже завидую, — при этих словах глаза Сокджина чуть округляются, а губы размыкаются, маня теперь иначе. Их не хочется неистово терзать — их хочется целовать нежно и осторожно, вкладывая в эти поцелуи то, что гораздо дороже животной страсти. — Самому себе.       Сокджин усмехается, а затем смеётся в кулак. Намджун стискивает в пальцах дужку кружки. Вбирает тихий смех в себя, как губка. Такой мелодичный и даже немного странноватый, напоминающий что-то из далёкого детства.       — А Вы, — Сокджин прихлопывает по своим губам и прячет глаза, опустив их вниз, — нисколько не изменились, кажется.       — А должен был? — Намджун вздёргивает бровь.       Сокджин неоднозначно ведёт плечами и отворачивается. Намджун несколько мгновений молчит, потеряв надежду получить ответ на вопрос, и наклоняется вперёд, приблизив губы к ушам Сокджина, запрятанным за вязанной пёстрой тканью.       — Как Вы попали на охраняемый объект?       — А я вот изменился, — шепчет Сокджин. От него пахнет по-другому, но также сладко, и нос вот-вот забьётся его ароматом до отказа. Намджун облизывает холодные губы. — И попал сюда совершенно незаконно. Подружился с управляющим, втёрся к нему в доверие, и он позволил мне спокойно гулять по территории, иногда помогая по мелочам за маленькую плату. А знаете, почему? — он вздыхает, опуская голову, отчего помпон на макушке смешно покачивается. — Потому что хотел увидеть Ким Намджуна. Жуть как хотел. Невероятно сильно хотел. Смертельно, — его шёпот становится всё слабее с каждым словом. — Так хотел, что спать не мог. Я ведь… я…       Намджун сглатывает. Нужно быть непроходимым глупцом, чтобы не понять, о чём конкретно идёт речь.       — Предлагаю сделку, — наконец его мысли материализуются в слова. Сокджин не оборачивается, продолжая стоять, и Намджун всё же смелеет, уложив ладонь ему на плечо, чуть сжав. — Условия простые, — он делает последний шаг, впечатываясь в спину Сокджина грудью.       — Ещё… — голос Сокджина дрожит. От холода ли или от чего-то иного? — Ещё одна ночь с Вами?       — Много ночей, — поправляет Намджун, опуская себя и утыкаясь в шапку лицом, прикрывая веки. — Безумно много ночей. Столько, сколько душе угодно. Вашей и моей.       — И что мне для этого нужно сделать? — интересуется Сокджин, всё так же не шевелясь.       — Быть рядом. А я взамен тоже буду рядом.       Сокджин молчит непозволительно долго. Намджун дышит его запахом, наплевав на свою обычную холодность. Вереница партнёров канула в лету, стоило ему вернуться в Сеул с занятым только этим парнишкой собственным сердцем — только сейчас он это понял, дурак. Мысли всегда крутились вокруг него, пусть они и были на расстоянии друг от друга, на разных концах страны, а он отрицал свою заинтересованность спонтанно возникшим в его жизни парнем, предложившим себя так легко и просто взамен на деньги. Да, Намджун после этой встречи изменился тоже. Поэтому с замиранием ждёт ответа, боясь, что его отвергнут, как, может быть, боялся Сокджин, когда своевольно проник в его номер.       — Ещё секунда молчания — и я за себя не ручаюсь, — хмыкает он приглушённо. — Утащу тебя в свою холостяцкую берлогу, привяжу к кровати и никуда больше не отпущу.       Сокджин опускает плечи.       — Какая милая угроза, — усмехается он, помотав головой. — А говоришь, что измениться не должен был, врунишка.       И то верно.       Намджун обнимает Сокджина, а тот укутывается в Намджуна словно в одеяло, осторожно отведя от себя его руку с кружкой уже остывшего кофе, по-видимому не желая, чтобы на него попали капли жидкости.       Намджун чмокает его в щёку, качая в объятиях. Потом он вспоминает, что они всё ещё на улице, воровато оглядывается по сторонам и, неохотно отцепившись, тянет за руку Сокджина в тёплое здание, где наконец касается мягких губ в целомудренном поцелуе. Сокджин от него отмахивается холодными ладонями, Намджун их перехватывает и обдаёт горячим дыханием, желая согреть, не переставая любоваться сияющими глазами, глядящими в ответ открыто и так, как не смотрели на него, вспотевшего от бесконечного числа сексуальных раундов в ту ночь.